Гагаузия в поисках героев

 Однажды здесь восстал народ
И, став творцом своей судьбы,
Извел под корень всех господ.
Теперь вокруг – одни рабы
Игорь Губерман

Не слишком круглая дата – 104 года с начала Комратского восстания  никак не была отмечена в самом Комрате. Зато она удостоилась упоминания на ресурсе moldovanova.md, пытающемся отыскать  «другую Молдову» посреди безнадежной молдавской спячки. Впрочем, статья Валерия Кириогло , посвященная восстанию в Комрате в 1906 году, была перепечатана на многих ресурсах, так что не берусь судить, какой их них является первоисточником. Да и не в этом дело.

Пафосная фраза Кириогло «всё дальше и дальше отдаляется от нас событие, о котором узнал весь мир» –  конечно, преувеличение. В 1905-1906 году подобные выступления на территории Российской Империи были делом обычным. Более того, к январю 1906 они уже успели всем немного надоесть, став повседневной рутиной. Общее поветрие докатилось и до провинциального Комрата, его десятитысячное население вышло из повиновения,  и 19 – 20 января по новому стилю (6-7 по старому) провозгласило Совет – в полном соответствии с традициями революции 1905 года.

Набор требований тоже был вполне обычным: земельная реформа (это назрело, и было понятно) и упразднение самодержавия (это было уже не столь  очевидно для комратских крестьян, но с подачи агитаторов пошло, так сказать, «пакетом», вместе с земельными требованиями). О необходимости создания Буджакской автономии, восставшие, если и говорили, то вскользь, не придавая этому особого значения.

Ничего особенного,  сравнительно с тем, что происходило в остальных частях Российской Империи, не случилось и в дальнейшем. Совет просуществовал то ли шесть, то ли восемь дней и был разогнан драгунами, притом, практически бескровно. Нескольких зачинщиков посадили, но никого не повесили – словом, по тем временам все улеглось удивительно легко. Но Кириогло привязывает события в Комрате  к созданию Гагаузской автономии. Он говорит о том, что именно тогда была образована первая гагаузская республика. Натяжка? Несомненная. И очень характерная, очень явно показывающая,  в чем слабость современной Гагаузии.

В 1906 году комратчане восстали под социальными лозунгами. Требуя землю и свободу, они требовали их для всех, как естественное право человека. Революция 1905 носила ярко выраженный социальный характер, национальная составляющая в ней если и присутствовала, то лишь на заднем плане.

Советская историография утверждала, что революция 1905 года была подавлена и потерпела поражение. Но так ли это? Результатом 1905года стали мощные политические реформы. Да, революция не одержала полной победы, да, это был компромисс, но дело восставших не пропало.  Они добились многого – добились, идя в бой под лозунгами социализма и интернационализма.

Нынешняя Гагаузская автономия в составе Молдовы пребывает в глубочайшем кризисе. Кишиневские власти просто не воспринимают  ее всерьез, и при необходимости легко манипулируют гагаузской элитой – иногда с помощью угроз и насилия, но гораздо чаще –простым подкупом. По большому счету, мирное завоевание автономии ничего или почти ничего не дало гагаузскому народу. Верхушка – да, та получила некоторые преимущества. А что получил народ? Безработицу и отсутствие иных перспектив, кроме поиска работы на чужбине?

Вспоминая о сдаче Кишиневу Гагаузской республики, комратцы часто говорят, что, в отличие от Приднестровья, Гагаузия не имела естественных рубежей для организации сопротивления – оттого, дескать, республика и сдались. Отчасти это верно. Но взглянем с другой стороны: что получил народ  Приднестровья?  По сути – все то же самое, что и в Гагаузия – обнищание и экономический тупик. Выигрыш, о котором говорят политики, и там и там, сводится к провозглашению отгораживанию от Румынии – дескать, мы хотели отгородиться от  румынского национализма – и отгородились.  И что?  Что это дало реального простому человеку?

Порочность подобного национального подхода  (его можно назвать, если угодно, хоть национально-освободительным, суть от этого не изменится) в сравнении с  социальными революционными событиями 1905-1906 годов, очевидна. В начале 90-х, поддавшись соблазну и, по сути, противопоставив одному – «плохому», агрессивному и неконструктивному национализму – другой, якобы конструктивный и хороший, но, отказавшись от социальных лозунгов,  а затем – и от жестких форм сопротивления, потомки восставших 1905 года проиграли вчистую. События начала 90-х не породили героев-победителей. А проигравший герой всегда служит, скорее предостережением для возможных последователей, чем примером для подражания.

 Восставшие 1906 года, по большому счету, оказались победителями. Формально потерпев поражение они – в числе других участников Первой русской революции, заставили власть уступить, наведя на нее  страх. Именно в этом разнице и заключены главные уроки Комратского восстания. Их, по сути, два. Во-первых,  подмена социальных требований и лозунгов национальными неизбежно заводит борьбу в тупик. Во-вторых, власть идет на уступки тогда, и только тогда, когда восставшие готовы идти до конца, и ровно настолько, насколько они заставят власть себя боятся. Эти уроки нынешним жителям Гагаузии необходимо усвоить. Возможно, тогда о Гагаузии действительно узнает весь мир.