Аналитика

“УДАР” і “Свобода” у більш ніж 60% випадків голосують спільно з Партією регіонів

Київ. 2 вересня 2013 (Олег ВАЩЕНКО, “Ліва справа“).  Найчастіше компроміс з регіоналами знаходять їхні традиційні союзники з Компартії (більше 80% голосувань).  “УДАР” і “Свобода” у понад 60% випадків голосують спільно з Партією регіонів. Фракції “УДАР” і “Свобода” під час другої сесії Верховної Ради 7-го скликання голосували спільно з Партією регіонів за більш ніж 60% прийнятих законопроектів і постанов.

Про це свідчать результати дослідження громадської мережі “Опора”, яка перед початком третьої сесії парламенту проаналізувала підсумки роботи за минулу сесію, – повідомляє сайт ZN.UA.

Результативним загальне голосування вважалося, якщо більше половини депутатів зі складу конкретної фракції брали участь в голосуванні за законопроект чи проект постанови, відповідно, величина фракції не впливає на результат підрахунку.

Згідно з даними “Опори”, на першому місці серед політичних партнерів, які спільно голосували в парламенті, виявилися Партія регіонів і КПУ, які разом підтримали 82% ініціатив, другі – ПР і “УДАР”, знайшли розуміння під час голосування за 64% законопроектів і постанов, а також ПР і “Свобода” – 61%.

Опозиційні фракції “УДАР” і “Свобода” за 55% ініціатив голосують разом, ПР і позафракційні депутати – 54% , “Батьківщина” і “УДАР” – 52% , ПР і “Батьківщина” – 51%, “УДАР” і КПУ – 51%.

Менше спільних голосувань – між позафракційними депутатами і комуністами, ударівцями і націоналістами.

Статистику спільних голосувань “Батьківщини” і “Свободи” дослідження не наводить.

Найбільше, як повідомляє “Опора”, 97% голосів від присутніх депутатів на засіданні, парламентарії віддали за зміни до статті 47 закону “Про регламент ВР України” – це питання було досить дискусійним для парламенту попереднього скликання і призвело до одного з найбільш затяжних блокувань трибуни в 2013 році.

Заява ВРУ про реалізацію євроінтеграційних прагнень України та укладення Угоди про асоціацію між Україною та ЄС об’єднали 90% парламентаріїв.

“КОММЕНТАРИИ”: Олигархам предложили поделиться

Киев. 2 сентября 2013 («Комментарии»). В ближайшее время два лидирующих нефтяных предприятия страны — «Укрнафта» и «Укртатнафта» — могут сменить куратора. Это станет еще одной вехой формирования новой донецкой бизнес-империи.

Днепропетровский «Приват» официально никогда не возглавлял список крупнейших групп в стране, зато универсальность связей его основателей позволяла развиваться во все времена. Но сейчас Игорь Коломойский и Геннадий Боголюбов рискуют утратить контроль над столпом своего бизнеса — нефтяным крылом. Основание для этого появилось на прошлой неделе, когда Кабмин одобрил законопроект «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно управления объектами государственной собственности». Согласно этому документу в органы управления хозяйствующих субъектов с государственной долей будут вводиться так называемые независимые директора. Из пояснений автора нововведения, Минэкономразвития, следует, что таким образом правительство рассчитывает усилить контроль над госсобственностью.

Действительно, в подавляющем большинстве случаев менеджеры представляют в компании не интересы государства, от имени которого они назначены, а своих покровителей. В «Привате» об этом знают лучше других, ведь эта группа годами удерживает контроль над нефтедобывающей «Укрнафтой» и нефтеперерабатывающей «Укртатнафтой», которые наполовину принадлежат государству. Другой вопрос, что увеличение количества представителей государства вряд ли решит проблему качества государственного менеджмента, зато введение должностей независимых директоров однозначно поспособствует перераспределению контроля над гособъектами. Отодвинуть тот же «Приват» от управления «Укрнафтой» и «Укртатнафтой» независимые директора могут благодаря своим полномочиям — они будут контролировать основные направления деятельности компании и анализировать совершаемые ею сделки, а после — инициировать увольнение ее высшего управленческого звена.

С формальной точки зрения Кабмин и раньше мог через НАК «Нафтогаз Украины», владеющую 50% «Укрнафты», поднять вопрос о смене руководства последней. Но настаивать на утверждении своей кандидатуры правительство не могло. Ведь еще в 2010 г. в устав нефтедобывающей компании были внесены изменения, распределившие сферы оперативного влияния на компанию со стороны «Привата» и «Нафтогаза». «Простое большинство членов наблюдательного совета и ревизионной комиссии общества, в том числе главы этих органов, избираются из кандидатов, предложенных НАК. Председатель правления и остальные члены ревизионной комиссии и наблюдательного совета избираются из кандидатов, предложенных большинством голосов миноритарных акционеров «Укрнафты», — гласит устав. Понятно, что независимые директора не могут изменить это правило, но их полномочия позволяют как минимум уравновесить влияние «Привата» и Кабмина на «Укрнафту». Де-юре такое перераспределение должно сыграть на руку государству, влияние которого на обе нефтекомпании ограничивается редкой выплатой дивидендов. Но по факту основные плоды, вероятнее всего, достанутся бизнес-группе из окружения президента, которая до последнего времени была представлена в «Укрнафте» только финдиректором — Артемом Щербанем. И явно желает усилить свое влияние.

Церкві знову потрібні державні гроші

churchРаніше в статті «Клерикальний консерватизм єднає владу і опозицію» ми вже розглядали законопроекти, подані різними парламентськими фракціями, що спрямовані на нав`язування суспільству консервативних та клерикальних настанов. В даній статті ми розглянемо „нові надходження”, що були зареєстровані народними обранцями від влади та від так званої „опозиції”, які апелюють до абстрактних традиційних чи християнських цінностей.

Відзначення хрещення Русі

Народні депутати від „Батьківщини” Михайло Хміль, Ігор Васюник, Степан Кубів, Лідія Котеляк та Андрій Парубій, а також представники „УДАР” Ярослав Дубневич та Ярослав Гінка зареєстрували Проект Постанови про організацію та проведення заходів з відзначення 1025-річчя хрещення Київської Русі № 2862 від 18.04.2013.

Пояснювальна записка містить наступний текст:

„Українська земля — місце, яке має особливе значення для Апостольської Церкви і України. Святий апостол Андрій Первозваний першим пробудив Христову віру на півдні України, у Тавриді. При мурах страбонового Херсонесу вперше на нашій землі звіщалося Євангеліє. У часи Римської імперії в Херсонесі мученицькою смертю закінчили свою земну дорогу двоє Пап — святий Климентій і святий Мартин Сповідник († 16 вересня 655 р.). Християнами також були князі Аскольд і Дир. У IX столітті християнство поширювалось не тільки серед киян, але також на північному узбережжі Чорного Моря. Ключовою подією у християнізації Русі-України стало масове хрещення мешканців Києва та інших міст князем Володимиром І Святославовичем, яке відбулось у 988 році. З цього моменту християнство стало провідною релігією на Русі.

Через Київ, християнство прийшло на землі сучасної Білорусі і Російської Федерації.

У 2013 році припадає 1025 річниця хрещення Русі-України. З метою належного відзначення цієї події пропонується запросити для участі у заходах з відзначення 1025-річчя хрещення Київської Русі Його Божественне Всесвятійшество Архієпископа Константинополя — Нового Риму і Вселенського Патріарху Вархоломія І та Главу Католицької Церкви, єпископа Риму і голову держави Ватикан Франциска.”

Тут ми бачимо апеляцію до певних легендарних та напів-легендарних подій, а також зайве підкреслення „провідної ролі” християнства на Русі. Крім того, у будь-кого, обізнаного з історією „радісного” прийняття християнства населенням Києва 988 року, може викликати іронічну посмішку пропозиція на державному рівні святкувати річницю даної події. Хоча не можна не відзначити певну спадкоємність між князем Володимиром та нинішніми законодавцями – їх об`єднує бажання з політичних мотивів накинути людям певну ідеологію та закріпити певну модель поведінки. На щастя, методи у нинішньої Верховної Ради відрізняються від методів святого рівноапостольного князя, але хоча парламент не використовує фізичного насильства, як це було 988 року, все ж нав`язування певних цінностей та формування певного державно-політичного дискурсу, що має на меті втовкмачити необхідність та життєдайну силу християнських ідей на офіційному рівні – це також насилля, в даному випадку – насилля над розумом. Так що спадковість політичної лінії відслідковується.

Та й згадаємо про постать рівноапостольного князя Володимира, що є центральною фігурою політичної міфології «хрещення Русі». Святий був грабіжником, братовбивцею, гвалтівником та гульвісою. Коротко кажучи – типовим політиком. Зрозуміло чому він так популярний при всіх режимах та вождях.

Цікавою є пропозиція запросити на святкування нинішнього Папу Римського – Франциска, зважаючи на його доволі сумнівне минуле за часів фашистської диктатури Хорхе Відели в Аргентині –http://livasprava.info/content/view/5134

Законодавці зазначають, що:

„Реалізація цієї Постанови Верховної Ради України потребує виділення коштів в обсязі, який буде запропоновано оргкомітетом і передбачено у державному та місцевих бюджетах.”

Знову ж таки, які це суми – ніхто не знає.

Далі читаємо в тексті самої постанови:

„Включити представників депутатських фракцій Верховної Ради України в організаційний комітет Організаційного комітету з підготовки та відзначення 1025-річчя хрещення Київської Русі.”

Це просто чудово – „народні обранці” самі бажають бути в даному організаційному комітеті та, відповідно, приймати участь у формуванні кошторису для даної події.

Також хотілося б нагадати, що в Україні вже діє Розпорядження Кабінету Міністрів України від 30.06.2010 № 1288-р, що прийняте кабміном Азарова та також має на меті підготувати організацію відзначення хрещення Русі. В даному питанні влада та „опозиція” є однаковими, відрізняючись лише косметично.

„Відбілювання” УПЦ МП

Депутати від Партії Регіонів Ганна Герман та Юрій Мірошниченко зареєстрували Проект Постанови про скасування Заяви Президії Верховної Ради України від 15 червня 1992 року № 2446-XII (щодо Собору Української православної церкви у Харкові) № 2774 від 10.04.2013.

Напевно мало хто взагалі пам`ятає про події більш ніж двадцятирічної давнини та власне про заяву Президії Верховної Ради з приводу Собору. Справа в тім, що 1992 року Верховна Рада засудила своєю заявою Собор, що відбувся у Харкові – він був одним з елементів в розколі УПЦ МП та УПЦ КП. В заяві 1992 року ідеться про наступне:

„Проведення Собору  Української  православної церкви у Харкові під  керівництвом  митрополита  Харківського   і   Богодухівського Никодима і вибори на ньому нового Предстоятеля УПЦ, що сталося при підтримці Московської патріархії,  призвело до чвар та конфліктних ситуацій в середовищі Української православної церкви.”

Тобто, було засуджено дії ієрархів УПЦ МП.

Але раптом через тривалий проміжок часу ми бачимо спробу скасувати дану заяву, – імовірно для деякого „відбілювання” УПЦ МП перед святкуваннями 1025-річчя хрещення Русі.

Зокрема, одним з приводів для скасування даної заяви в пояснювальній записці наводиться наступне:

„Президія Верховної Ради порушила принципи відокремленості держави від Церкви і невтручання держави у справи релігійних організацій.”

З цим, звичайно не можна не погодитися – ми дійсно бачимо в заяві 1992 року втручання держави в церковні справи. Але ж наскільки лицемірним виглядає посилання на відокремленість держави від церкви, що лунає від депутатів від Партії Регіонів, що за кожної нагоди бажають державним коштом спонсорувати церкву, підтримують цілком конкретні релігійні організації та фактично роблять православ`я напівофіційною ідеологією в Україні.

За великим рахунком нам байдужі внутрішньоцерковні розборки, але дійсно погрозливою виглядає ситуація, коли держава в особі депутатів від владної партії лобіює інтереси конкретної релігійно-бізнесової організації – УПЦ МП.

Звільнити церкви від податків

Вже знайомі нам депутати від Партії Регіонів Юрій Мірошниченко та Ганна Герман спільно з депутаткою від КПУ Оксаною Калетник та бютівцем Валерієм Дубілем зареєстрували Проект Закону про внесення змін до статті 265 Податкового кодексу України (щодо об’єктів житлової нерухомості релігійних організацій) № 2895 від 19.04.2013

Даним законопроектом пропонується звільнити релігійні організації від сплати податку на нерухоме майно, відмінне від земельної ділянки.

В кумедній пояснювальній записці зазначено:

„Статтею 265 Податкового кодексу України запроваджено місцевий податок на нерухоме майно, відмінне від земельної ділянки.

Платниками цього податку є фізичні та юридичні особи, які є власниками об’єктів житлової нерухомості (пункт 265.1.1).

Згідно з цими положеннями платниками цього податку є також релігійні організації (де-юре). Проте, релігійні організації є неприбутковими та здійснюють свою діяльність за рахунок пожертв віруючих громадян. Тому (де-факто) саме віруючі громадяни стають реальними платниками цього податку, що, вочевидь, не відповідає принципу справедливості.

Крім того, релігійні організації, які є юридичними особами і власниками відповідних об’єктів житлової нерухомості, перебувають у нерівних умовах порівняно з тими релігійними організаціями, які не є ще (в силу різних об’єктивних і суб’єктивних причин) юридичними особами, але користуються відповідними об’єктами житлової нерухомості, що належать державі або територіальній громаді. Згідно з підпунктом “а” підпункту 265.2.2 пункту 265.2 статті 265 Податкового кодексу України такі об’єкти житлової нерухомості не є об’єктом оподаткування.

Переважна більшість релігійних організацій, крім своєї основної Богослужбової та духовно-просвітницької діяльності, спрямованої на відновлення духовного здоров’я громадян і суспільства, підтримку та захист традиційних моральних цінностей Українського народу, дуже часто здійснюють також соціальне служіння, спрямоване на розв’язання загальносуспільних проблем (боротьба з алко- і наркозалежністю, тютюнопалінням, ігроманією, іншими формами залежності; допомога людям похилого віку, інвалідам, дітям-інвалідам, дітям-сиротам, дітям, які є соціальними сиротами; покращення демографічної ситуації в Україні, стимулювання до створення здорових і міцних сімей, які не розпадаються після першого-другого року подружнього життя, допомога батькам у вихованні фізично, психічно, морально і духовно здорових дітей тощо).

Таким чином, релігійні організації безоплатно і безкорисливо здійснюють соціально-важливу і корисну для держави, суспільства і конкретних людей діяльність (місію), повертаючи багатьох людей до повноцінного життя та виконання суспільно-корисної роботи (функції) і допомагаючи тим самим державі у виконанні нею своєї безпосередньої соціальної функції.” 

Отже, до того що церква не сплачує податки за реалізацію своєї виробленої продукції (до речі, цікавим є той факт, що поміж всіляких свічок та іконок церква також реалізує алкогольні напої – кагор ітп. без отримання жодних ліцензій на продаж алкоголю) її пропонують звільнити ще й від сплати податку на нерухомість. Дана ініціатива по звільненню доволі заможних організацій від оподаткування на тлі загального „закручування гайок” в сфері податків та зборів виглядає вкрай лицемірно.

Цікавим є також обгрунтування „непрямої” природи даного податку з єзуїтським поясненням про „кошти віруючих”. В принципі, за такою логікою треба скасувати податок на прибуток для великих підприємств, адже суми податку вони сплачують з фондів, сформованих також з грошей, що раніше були грошами простих людей – кінцевих споживачів товарів чи послуг. Фетишизувати податки, звичайно, не потрібно через недосконалість капіталістичної системи перерозподілу грошових фондів, за якою мало що (а часом і зовсім нічого) доходить до справді нужденних, але тут потрібно користуватися простою логікою: чому церквовники мають бути звільнені від податків, а ми повинні їх сплачувати?

Показовим є також факт того, що в лоббістській группі, що написала даний законопроект дивним чином злилися представники і Партії Регіонів і так званої „опозиції” і навіть представниця КПУ. Це ще раз показує відсутність будь-якої принципової різниці між парламентськими партіями в Україні.

Церковна „соціалка”

Вже названа лоббістська группа в складі Юрія Мірошниченка, Ганни Герман, Оксани Калетник та Валерія Дубіля зареєструвала Проект Закону про внесення змін до деяких законів України (щодо добровільної участі у системі загальнообов’язкового державного соціального страхування священнослужителів, церковнослужителів та осіб, які працюють у релігійних організаціях на виборних посадах) № 2896 від 19.04.2013.

Читаємо:

„Законопроект спрямований на забезпечення права священнослужителів, церковнослужителів та осіб, які працюють у релігійних організаціях на виборних посадах, на соціальний захист, що включає право на забезпечення їх у разі повної, часткової або тимчасової втрати працездатності, втрати годувальника, безробіття з незалежних від них обставин та в інших випадках, передбачених законом.

Також:

„Гарантування рівних прав громадян України на матеріальне забезпечення та соціальні послуги, незалежно від їх ставлення до релігії, зумовлює необхідність законодавчого врегулювання добровільної участі священнослужителів, церковнослужителів та осіб, які працюють у релігійних організаціях на виборних посадах, у системі загальнообов’язкового державного соціального страхування.”

Дана ініціатива виглядає нелогічною та протиприродньою через те, що на даний момент ми маємо величезну кількість проблем пов`язаних з соціальним захистом людей, що дійсно потребують його. Надмірну увагу до „соціально незахищених” священнослужителів, що мають розкішні будинки та автомобілі найдорожчих марок, можна було б переключити на справді нужденних осіб – сиріт, одиноких матерів, тяжко хворих тощо.

Безоплатна передача пам`яток культурної спадщини церквам

Группа депутатів-регіоналів в складі Андрія Деркача, Дмитра Шенцева, Сергія Гриневецького та головного церковного лоббіста у Верховній Раді – Юрія Мірошниченка спільно з представником КПУ Олександром Голубом та позафракційним Ігорем Рибаковим подала Проект Закону про внесення змін до деяких законів України (щодо створення умов для повернення культових споруд релігійним громадам) № 2993 від 14.05.2013.

Даний законопроект майже ідентичний законопроекту № 1161 від 25.12.2012, який ми розглядали у попередній статті.

Мета законопроекту наступна:

„Метою законопроекту є врегулювання норм законодавства щодо створення умов для повернення культових споруд релігійним громадам шляхом виключення із Переліку пам’яток культурної спадщини, що не підлягають приватизації, культових споруд, розподіл повноважень Кабінету Міністрів України та місцевих державних адміністрацій стосовно надання Кабінетові Міністрів України права передавати релігійним організаціям об’єктів культурної спадщини національного значення, а місцевим державним адміністраціям –пам’яток місцевого значення.”

Так само як і у законопроекті № 1161 пропонується розширити повноваження Кабінету Міністрів та дати йому наступне право:

„приймає рішення стосовно передачі пам’яток національного значення у безоплатне користування або у власність релігійним організаціям”

Також розширюються повноваження місцевих державних адміністрацій на:

„прийняття рішень стосовно передачі релігійним організаціям пам’яток місцевого значення”.

Отже, Кабмін та місцеві державні адміністрації матимуть цілком законні повноваження дерибанити пам`ятки як національного, так і місцевого значення та передавати їх безоплатно церквам. Цікаво, скільки реально буде коштувати така „безоплатна” передача.

Більше того, даним законом пропонується одразу виключити з Переліку пам’яток культурної спадщини, що не підлягають приватизації велику кількість пам`яток (список на 9 аркушах можна побачити на сайті Верховної Ради http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?id=&pf3511=46905 ), зокрема пропонується вилучити звідти весь комплекс споруд Києво-Печерської лаври. Очевидно, що це робиться для передачі даних споруд у власність УПЦ МП.

Заміна першотравневих свят церковними

Двоє бютівців – Володимир Яворівський та Василь Пазиняк подали Проект Закону про внесення змін до статті 73 Кодексу законів про працю України (щодо встановлення святкового дня – Дня Покрови Пресвятої Богородиці – Дня українського війська) № 2630 від 22.03.2013.

Читаємо пояснювальну записку:

„Проектом Закону передбачається встановити святковий день 14 жовтня – День Покрови Пресвятої Богородиці – День українського війська, що обумовлено важливими і визначальними подіями української історії.

Пресвяту Богородицю благоговійно шанувало українське козацтво. З початку своєї історії козаки віддали себе під опіку Покрови Пресвятої Богородиці, вважаючи Її своєю заступницею і покровителькою. Церква на Січі завжди була Покровською, а образ Богородиці вінчав козацькі хоругви та штандарти.

Українська Повстанська Армія за офіційну дату свого створення взяла   14 жовтня, аби віддатись волі Божій і заступництву Діви Марії, підкреслити спадковість поколінь воїнів, що ревно боролися за Україну.

Покрова Пресвятої Богородиці в усі часи була хоронителькою українського війська, яке століттями воювало за честь, за славу, за народ.

Вилучення 2 травня з переліку святкових днів є доцільним, оскільки День міжнародної солідарності трудящих у переважній більшості країн Європи та республік колишнього Радянського Союзу святкується один день або не відзначається взагалі. В Україні ж  його святкують два дні.

Отже, прийняття Закону України “Про внесення змін до статті 73 Кодексу законів про працю України” щодо встановлення 14 жовтня святкового дня – Дня Покрови Пресвятої Богородиці – Дня українського війська і вилучення з переліку державних свят 2 травня – сприятиме упорядкуванню календаря державних свят в Україні.”

В даному проекті окрім накидання клерикальних настроїв ми також бачимо чергові спроби національного міфотворення, – адже будь-якому серйозному досліднику другої світової війни відомо, що УПА не була створена 14 жовтня 1942 року – дана дата „виникла” вже пізніше.

Показовим є те, що один з вихідних, відведених для святкування Дня міжнародної солідарності трудящих бажають перенести на святкування мракобісних релігійних свят та „вшанування” національних міфів.

Отже, всі розглянуті ініціативи в чергове демонструють бажання правлячого класу, що об`єднує всі парламентські партії, накинути суспільству клерикальні і консервативні настанови та посилити роль церкви в суспільстві. І звичайно ж, провести дерибан суспільних надбань під виглядом богоугодної справи.

Пам`ятайте – наш погляд має бути простим. Держава і церква повинні співіснувати окремо. Але померти разом.

Г.С.

З сайта АСТ

Гори, Университет!

А. Володарский для “Политической Критики”.
occupy
«Университет горит» (#unibrennt): этот хэштег из твиттера несколько лет назад дал название акциям протеста, проходившим во многих университетах Германии и Австрии. Инициатива взяла своё начало в Вене, где группа студентов захватила и какое-то время удерживала Audimax (auditorium maximus), главный лекционный зал университета. Большинство студентов были левыми или по крайней мере симпатизировали им, поэтому использованная ими тактика вскоре получила название «аудимаксизм», по созвучию с «марксизмом». Вскоре инициатива перекинулась и на другие города. Студенты разных вузов стремились символически поджечь свою Alma Mater. В интернете до чих пор можно найти сохранившиеся с того времени блоги с названиями: «FAU Brennt», «TU-Berlin brennt» и так далее. По Германии и Австрии прошла череда захватов главных аудиторий университетов. Иногда они были мирными, иногда сопровождались столкновениями с полицией. Иногда студенты добивались исполнения собственных требований, иногда — не очень. Аудимаксизм был назван новым воплощением прямой демократии, над Европой опять замаячил призрак 1968-го года. Сейчас призрак до поры изгнан. Ультралевые продолжают заниматься просветительской деятельностью в своих автономных пространствах. Акции протеста проводятся, но занимаются ими вовсе не радикалы, а вполне умеренные члены официальных студенческих советов. Преподаватели, как правило, не возражают, а иногда и поддерживают. По постсоветским меркам (где любое волнение студентов — событие) эти выступления смелы и радикальны. Часто они даже оказываются вполне действенными: тарифы снижаются, строятся новые общежития, в столовых появляется вегетарианская еда. Но вот революции всё равно не происходит. Университет чутко откликается на лево-либертарные веяния, но общее направление развития как образования, так и общества в целом в большинстве европейских стран продолжает тяготеть к консерватизму и неолиберализму. Огонь не покидает пределов хэштегов твиттера, никто всерьёз не покушается на основы образовательной системы. А если и зарождаются одинокие вспышки, то они быстро гаснут, не причинив каменным стенам храмов науки никакого вреда.

В этом тексте я попытаюсь разобрать примеры побед и поражений студенческих движений в ЕС и на постсоветском пространстве и проанализировать их перспективы. Но гораздо важнее — перейти от тактики к стратегии, от средств к целям, рассмотреть борьбу студентов в более глобальном политическом контексте.

Если сравнить студенческие акции в постсоветских республиках и Европе, то первое, что бросается в глаза, — это разный уровень радикализма. И речь вовсе не об уличных боях с полицией и горящих машинах (хотя и о них я позже скажу), которые являются обыденностью в Западном политическом ландшафте и воспринимаются как экзотика у нас. Речь о том, что у нас, для того чтобы прослыть социально-опасным элементом, совсем не обязательно жечь машины. Любой публичный протест в России или Украине, не говоря уже о Беларуси, до последнего времени воспринимался как покушение на основы общественного порядка, а его участники клеймились властями всех уровней как экстремисты, провокаторы и иностранные шпионы. И их действительно боялись. Маленькая акция против постановления о платных услугах в университетах (которое грозило полной коммерциализацией учебного процесса), проходившая в Луганске и собравшая всего пару десятков участников, вынудила ректоров всех вузов области созвать пресс-конференцию на которой они клялись, что никаких платных услуг не будет. Испуганных чиновников от образования было даже больше, чем протестующих. По тому же поводу осенью 2010 года во всей стране прошли массовые акции, собравшие в общей сложности от десяти до двадцати тысяч человек. В этой успешной кампании принимал активное участие синдикалистский студенческий профсоюз «Прямое Действие». Рядовые участники были далеки от политики и просто не хотели платить деньги за пользование библиотекой и пропущенные лекции, но основным мотором протеста выступали именно левые радикалы.

В Германии кампанию против семестровых взносов в университетах (фактически, сделавших бесплатное образование платным) провели аполитичные студенческие организации и профсоюзы. Они не стремятся к социальной революции, к ликвидации института частной собственности, разрушению государства и нуклеарной семьи. Но их аполитичность всё же является левой. На акциях звучат социальные лозунги, ораторы при активной поддержке публики высказываются против ксенофобии и традиционализма. На самом деле, акция студенческих радикалов в Украине выглядит, как правило, даже более умеренной, чем европейский социал-демократический мейнстрим. Понять, кто тут настоящий экстремист, можно разве что посмотрев на реакцию власти. Акцию студенческого профсоюза в Германии сопровождает одна полицейская машина, в которой сидит пара копов. В Украине на аналогичное мероприятие приезжают автобусы с Беркутом (спецподразделение милиции), периодически силовики провоцируют стычки с протестующими. Так что у мирных и беззубых акций невольно вырастают клыки. И хоть до горящих машин дело не доходило даже во время самых активных выступлений, ощущение riot’а всё же витало в воздухе.
Очень важно прочувствовать эту разницу. В Европе средний «студенческий активист» — это социал-демократ, который выдвигает умеренные и реалистичные требования и вполне благожелательно принимается обществом и государством. Есть и весьма развитая радикальная среда, но она представляет собой самостоятельное явление, это легко прослеживается и по действиям силовиков, и по восприятию её в СМИ. В Украине или России студенческий активист, высказывающий какие угодно требования — это, в глазах общества, уже радикал. С активистами, невольно выглядящими радикалми, смешиваются радикалы настоящие — анархисты и марксисты, которые вынуждены выдвигать социал-демократические и трейд-юнионистские требования, фактически, заменяя собой несуществующий лево-центристский мейнстрим.

В этом отношении крайне показательны примеры из России. Даже самые невинные инициативы местного «Студенческого действия» являются объектом пристального внимания Центра по противодействию экстремизму. Повседневная борьба за места в общежитии или качественное и недорогое питание в столовых — то, чем в Европе занимается официальный студенческий совет, — превращается в чуть ли не героический акт, требующий настоящей смелости и самоотдачи.
Если выйти за пределы студенческой проблематики, и посмотреть на наёмных работников, то мы увидим ту же самую ситуацию. Доминирующие повсюду «желтые» профсоюзы абсолютно лояльны не только к государственной власти, но и к работодателям, т. е. не исполняют своих прямых обязанностей. Подобные организации занимаются чем угодно, кроме, собственно, защиты прав наёмных работников. Независимые профсоюзы, по характеру и форме своих требований вполне вписывающиеся в умеренную трейд-юнионистскую традицию, вынуждены функционировать в боевых условиях, сталкиваясь на каждом шагу с преследованиями и репрессиями. Активная радикальная борьба смещается в центр. Это является важной отличительной чертой постсоветского левого активизма. «Жёлтые» рабочие профсоюзы, официальные студенческие профсоюзы или студсоветы не только не представляют интересы работника или студента — они часто действуют прямо вопреки им. В Украине проект антисоциального трудового кодекса был предложен Василием Харой, на тот момент главной местной Федерации Профсоюзов. Его российский коллега Андрей Исаев крайне обеспокоен православной духовностью и величием державы, но в том, что касается прав работников, также выступает в унисон с работодателями. Ещё один пример из Украины: в период борьбы за закон об образовании, кормящиеся с рук министерства образования студенческие советы активно поддерживали все его самые чудовищные инициативы и изменяли свою позицию синхронно с «генеральной линией». Власть сама ставит себя в положение, в котором самая умеренная критика будет звучать как призыв к революции. В этом существенное отличие между ЕС и постсоветскими республиками. Профсоюзы в европейских странах могут собирать многотысячные, а иногда и миллионные демонстрации. Они устраивают стачки, парализующие работу транспорта, они могут останавливать производство. Но это далеко не революция. Рамки дозволенного существенно расширены по сравнению с теми, к которым привыкли мы, но они всё же они присутствуют. И профсоюзные боссы, и власти хорошо знают ту черту, которую не следует переступать. А если её всё же переступают, то на смену добрым и улыбчивым полицейским, охраняющим покой демонстрантов, приходят подразделения riot police, по сравнению с которыми и украинский Беркут, и российский ОМОН кажутся добродушными увальнями. Готовность пересечь эту грань и разделяет как рабочее, так и студенческое движение на две неравные части — на тех, кто готов работать над совершенствованием и улучшением существующего политического и экономического строя, и на тех, кто борется за его уничтожение. На одних митингах организаторы благодарят полицию за то, что она уделила им своё драгоценное время, на других её встречают скандированием «A.C.A.B.», «Bullen raus!» или «Mort aux vaches!».

В наших же реалиях доходит до забавных курьёзов, когда «все менты ублюдки» и «милиция с народом» скандируются внутри одной толпы. Радикалы и социал-центристы очутились в одной лодке и вынуждены совместно её раскачивать. Это положение дел часто создаёт ложную иллюзию радикализации широких масс. И чем жестче репрессии, тем более революционой кажется ситуация. Вот они, настоящие активисты из народа, массово выходят на баррикады с леваками. Хотя часто ультралевые не понимают, что творится в головах не только у собираемой ими массовки, но даже у их «соратников», все мысли об анализе гонятся прочь как деморализующие и отвлекающие от Действия. Однако единственное, что поддерживает ультралевых в их мнимой роли экстремистов — это глупость, самодурство и жестокость власти, ведь для того, чтобы вывести из строя и деморализовать радикалов, привыкших быть на острие борьбы, достаточно просто прислушаться к их не таким уж неисполнимым требованиям. Это хорошо прослеживается на примере недавних студенческих протестов в Украине: движение, которое ещё три года назад казалось крайне перспективным, которого боялась власть, с которым настойчиво пытались дружить оппозиционные политики, — сейчас на глазах сходит на нет. И виной тому не репрессии, а, наоборот — неожиданно проявленная властью конструктивность и готовность к диалогу.
Представим себе перетягивание каната. С одной стороны власти, с другой — протестующие студенты. Каждая сторона тянет в свою сторону — власть неуклонно продвигает антисоциальные законы, студенты протестуют, чуть ли не осаждая парламент. И тут, внезапно, власть идёт на уступки. Да ещё на какие уступки — она приглашает своих оппонентов на беседу, усаживает их за стол переговоров, выслушивает, зовёт в инициативную группу по доработке закона. Одна из сторон внезапно отпускает канат — вторая от неожиданности падает на землю. Когда все усилия направлены на сам процесс противостояния, неожиданная победа может дезориентировать и, в конечном счёте, обернуться поражением. Вдруг стало понятно, кто, выражаясь словами Розы Люксембург, грезил об «окончательном уничтожении» существующего строя, а кто просто хотел его «заштопать». И первые неожиданно для себя оказались в меньшинстве. Однако в этом нет ничего удивительного и ничего страшного — революционеры всегда находятся в меньшинстве и выходят из маргинеса лишь в моменты глобальных потрясений. Беда в другом. Мы упустили тот момент, когда можно было использовать процесс совместной борьбы даже не для агитации — для просвещения, когда было можно достучаться до своих ситуативных соратников, объяснить им свои реальные цели и те причины, которые вынуждают нас их ставить. И вычленить из тысяч этих случайных попутчиков десятки, а может, и сотни, тех, кто будет готов идти дальше. Вместо этого было решено ориентироваться на массовость. Украинский, мещанин, как и его российский собрат, любит говорить о своей «внеидеологичности», на самом деле слепо ретранслируя доминирующие в обществе консервативные политические установки. Ошибкой «Прямого Действия» был чрезмерный страх распугать потенциальных соратников чрезмерной левизной риторики. В результате безусловный тактический успех обернулся стратегическим поражением: после того как скромные и реалистичные требования протестующих были удовлетворены, об украинском студенческом движении попросту начали забывать. Причём не только политики и журналисты, но и его недавние участники — малая задача решена, а больших никто толком и не ставил.

Ультралевые студенческие активисты в Украине невольно выполнили ту же самую миссию, которую в Европе берут на себя их социал-демократические коллеги. Сыграли роль фактора стабилизирующего систему, позволили ей улучшиться, указали на её ошибки. И стали ненужными даже в этом качестве. Потому что в рамках реформистской политики нашлись куда более удобные для властей эксперты и переговорщики — умеренно-оппозиционные ректоры вузов, «конструктивные» и «реалистичные» активисты из либеральных и патриотических организаций. Аналогичный опыт показывает основанный левыми радикалами трейд-юнион «Защита труда». Подчас весьма эффективно занимаясь защитой интересов наёмных работников, он так толком и не вовлёк никого из них в радикальную политику. Члены профсоюза часто даже не подозревают о том, что состоят в левой организации. Более того, их уровень политической грамотности не позволяет им понять что такое левая организация. И над их просвещением никто не работает. Да и в самом деле, начать после нескольких лет функционирования профсоюза проводить обязательную политинформацию было бы смешно. В результате левая в своём замысле организация неизбежно приходит к банальному трейд-юнионизму без попыток перехода к революционной политике, заняв нишу стабилизатора системы, которую уже не способны выполнять продажные «желтые» профсоюзы. Показательно, что за годы существования профсоюза количество людей, выходящих под его знамёнами на левые акции, упало до нуля. Доходит до забавных казусов: рабочие активисты, несколько лет состоявшие в профсоюзе, параллельно вступали в неофашистские партии и не видели ни малейших противоречий в своих действиях. [примечание автора: статья писалась в декабре 2012 года, за несколько месяцев ситуация претерпела существенные изменения. На момент написания этого текста ЗП на спаде активности, но всё-таки оставался полноценным трейд-юнионом. Сегодня он изменился как внешне, так и внутренне, превратившись в политтехнологический проект популистского толка. У организации открылись странные источники финансирования позволяющие арендовать офисы и нанимать функционеров, и источник денег находится явно вне рабочего движения. Среди актива наметился большой приток ультраправых радикалов, ведётся «идеологическая работа», направленная на интеграцию националистов в левую среду.] Ещё более печальна судьба профсоюза «Народная солидарность», который одно время функционировал при активной поддержке местных марксистов: сначала он покончил с «национальным нигилизмом и безбожием» в своих рядах, а потом завязал и, собственно, с профсоюзной деятельностью, став базисом для микроскопической националистической организации.

Следует отметить весьма удачный опыт «Прямого действия» в создании независимой образовательной площадки «Вольная школа», функционирующей по принципам либертарного образования. Можно было бы написать развёрнутый и, в целом, хвалебный отзыв об образовательной части этого проекта, но это вышло бы за рамки нашей статьи. А вот социально-революционная составляющая проекта заслуживает критики. «Вольную школу» активно посещают ради бесплатных языковых курсов или интересных научных лекций, но, к сожалению, она так и не стала политизированной. Многие её посетители и даже лекторы в принципе не понимают, чем занимается организация, стоящая за этим проектом, и никаким образом не вовлекаются в реальную активистскую работу. Подобные примеры заставляют некоторых левых заклеймить как «реформистский оппортунизм» любую борьбу, если она не проходит под лозунгом немедленного и безоговорочного свержения капитализма. Такие левые отказываются от работы со студенчеством (которое не является революционным классом, да и в принципе классом не является), от взаимодействия с рабочими профсоюзами (которые все без разбору клеймятся как буржуазные образования), от критики законодательных инициатив власти (как можно критиковать отдельный закон, когда виновна вся система?). Такой квази-максималистский подход может привести либо к настоящему повстанческому анархизму (который, как правило, завершается тюрьмой или разочарованием, когда становится ясно, что вечная метафизическая борьба без плана — это бег по кругу), либо к «кухонному повстанчеству» — бесконечным разговорам о бескомпромиссной революционности, которые перемежаются тренировками во имя будущих сражений и редкими акциями по символическим поводам (тот же бег по кругу, только вокруг дивана или турника). Всё это замечательно вписывается в Спектакль. Добавляет происходящему на сцене остроты, создаёт иллюзию реального действия.

Крайне популярен ещё один ложный путь — сочетание первых двух, тем более, что они редко встречаются в чистом виде. Вполне можно по праздникам ощущать себя Махно или Дуррути и в своих фантазиях до основания разрушать систему, а по будням возвращаться к реформизму и продолжать ставить заплатки на поеденное кризисом лоскутное одеяло капитализма. Система неплохо усвоила урок 68-го года, гораздо лучше, чем те, кто видит себя преемниками революционной традиции того времени. Вчерашние бунтари стали депутатами Европарламента, методы ситуационистов обогатили арсенал маркетологов и специалистов по пиар-технологиям. С тех пор многое изменилось. Капитализм — это уже даже не лоскутное одеяло, это огромная бесформенная амёба, которая мгновенно заращивает наносимые ей повреждения и постоянно растёт, пожирая всё вокруг. И тот факт, что она гниёт изнутри, не вредит её пищеварению и только увеличивает аппетиты. Песни панк-группы Clash используются в промо-роликах к недавней лондонской Олимпиаде. Символика движения #Occupy уже органично влилась в рекламу банков. Протест продаётся с каждым годом всё лучше и всё быстрее, речь далеко не только о футболках с Че Геварой — новые герои попадают на рынок не после смерти, а ещё при жизни, причём рвутся туда добровольно. Повзрослевшие студенческие бунтари и прочие Стивы Драммонды превращают свою деятельность в карьерный трамплин, стремясь стать «успешными людьми», выгодно монетизировав или превратив в политический ресурс собранный ими кредит доверия. Спектакль сегодня уже совсем не тот, что в 60-е, с тех пор ложь стала куда более глобальной и всеобъемлющей. Капитализм питается своими критиками и умнеет. Прекаризация, вынуждающая человека работать по 20 часов в неделю и тратить своё время на бесполезные курсы по освоению новых низкоквалифицированных профессий, походит на издёвку над социалистическими утопиями, в которых люди до старости совмещают творческий труд и учёбу.

Зыбкая альтернатива перечисленным выше ошибочным практикам существует, но она требует от активиста самоотдачи и постоянной рефлексии. Не противопоставлять друг другу малые и большие цели, а понимать, что они едины. Участвовать в локальных процессах, всякий раз помня о глобальном контексте, выбирать средства, сообразуясь с конечной, а не промежуточной целью. Каждый раз, созывая или поддерживая стачку, забастовку или оккупацию, думать не только о завтрашнем, но и о послезавтрашнем дне. Закулисные переговоры с дирекцией предприятия или администрацией вуза могут дать быстрый позитивный результат. Можно пойти на союз с представителями власти или буржуазных партий и получить таким образом помощь, финансирование и поддержку. Но маленькая победа, полученная подобным путём, будет всякой ценности с точки зрения революционной перспективы, само по себе участие в демократических или даже социальных инициативах волшебным образом не повысит сознательность масс и не привлечёт их на правильную сторону. Не следует разделять «агитационную деятельность» и «реальную борьбу», напротив, реальная борьба должна являться основным инструментом для агитации. Принципы горизонтальной самоорганизации и либертарного планирования куда лучше усваиваются в ходе реальной деятельности, чем на отчуждённых примерах. Когда о классовой борьбе говорит человек, который завоевал доверие и уважение решая практические задачи, к нему прислушаются куда охотнее, чем к идеологу со стороны. Безусловно, даже при хорошо поставленной пропаганде не стоит питать чрезмерных надежд — в любом коллективе, будь он студенческим или рабочим, лишь меньшинство в обычной ситуации перейдёт на революционные позиции. Но именно за это склонное к радикализму меньшинство и следует бороться. Именно усиление экстремумов сдвигает в ту или иную сторону центр . Во многом, именно благодаря пропагандистской работе и прямому действию радикалов, европейский профсоюзный и студенческий мейнстрим находится на гораздо более левых позициях, чем постсоветский. А более левый мейнстрим, в свою очередь, рождает больше радикалов, это процесс идущий по кругу, если, конечно, ультралевые не захотят в очередной раз «выйти из маргинеса» в угоду текущим политическим задачам, и не переместятся в центр. Не следует надеяться на революцию уже завтра, но, при этом, не следует считать её чем-то недосягаемым. Нужно уметь слышать как растёт трава, и не забывать регулярно затачивать косу. Одного созерцания и наблюдения тут недостаточно — систему нужно постоянно проверять на прочность, понимая при этом, что не только каждое ваше поражение, но и каждая победа делает её сильнее. Но они же делают сильнее и и будущих могильщиков системы.
unibrennt
Прямо сейчас, пока я пишу этот текст, в Москве произошёл самозахват университета РГТЭУ. К тому времени как я закончу, ситуация вряд ли придёт к своему завершению, но нужно отметить, что, независимо от исхода дела, происходящее является прорывом в российском студенческом активизме. Хоть за кулисами и стоит коричневый ректор, пытающийся вести свою игру — пример РГТЭУ может заразить своим энтузиазмом и другие вузы [примечание автора: пример не только не заразил другие вузы, но благодаря профашистскому ректору Бабурину успешно дискредитировать борьбу за автономию университетов]. Но именно от левых, которые сейчас обращаются к студентам, зависит, сменится ли этот прорыв спадом и деморализацией или же, напротив, станет новой ступенью. Одно можно сказать с полной уверенностью — доминирующую сегодня как в Украине, так и в России реактивную по сути риторику «борьбы против коммерциализации и деградации образования» следует как можно чаше разбавлять прогрессивными требованиями, касающимися социальных и политических свобод. Не просто защищать то, что есть, а постоянно пытаться захватить больше. Повышение стипендий и их привязка к средней зарплате, реальное студенческое самоуправление, оплачиваемая практика, отдельные комнаты в общежитиях, борьба против авторитаризма и иерархии внутри самого университета — это пример пунктов из гипотетической умеренной «переходной программы», радикальная же программа должна включать в себя пересмотр самого понятия «университет», что возможно лишь в результате кардинальной перестройки всего общества. Студенческий активизм, доведённый до своего логического завершения, должен перестать быть студенческим. «Uni brennt» — крайне удачная аллегория, университет действительно должен будет сгореть, исчезнуть как явление, чтобы возродиться в совершенно новом качестве. В конце концов, то, что мы понимаем под «университетом», сегодня кардинальным образом отличается от того, что понималось под этим понятием несколько веков назад. Учитывая постоянно растущую скорость развития общества, было бы крайне наивно полагать, что университет в сегодняшнем понимании просуществует сколь-нибудь долго. Революционеры с самыми утопичными представлениями о будущем — гораздо большие реалисты, чем люди, верящие в улучшение системы и исправление её недостатков.

Если продолжить проводить параллели между студенческим и рабочим активизмом, то в обоих случаях, конечной целью будет являться переход учебного или трудового процесса в руки самих студентов и работников, ликвидация дистанции между «начальниками» и «подчинёнными». Но всё же параллель — не совсем точное слово. Когда-то эти прямые должны совпасть, и тогда университет перестанет быть фабрикой шаблонных специалистов и прелюдией к пожизненному трудовому рабству, а станет местом вечного развития и самосовершенствования для каждого свободного человека. А других людей, на самом деле, не бывает.

Автори нового проекту Трудового Кодексу хочуть узаконити локаут

herluf-bidstrup_ru_2_011_122.04.2013 двоє одіозних депутатів від Партії Регіонів, Олександр Стоян та Ярослав Сухий зареєстрували у Верховній Раді новий Проект Трудового кодексу України № 2902.

Не дивлячись на те, що багато хто очікував повторної подачі жахливого проекту, який Верховна Рада намагалися прийняти протягом останніх кількох років та який було знято з розгляду не в останню чергу завдяки тискові з боку громадськості, вони все ж таки подали новий документ, який в єзуїтському стилі бажають запропонувати на противагу попередньому.

Але при детальному розгляді пректу № 2902 ми бачимо чергову спробу погіршити становище найманого працівника. Зокрема:

–         новим проектом Трудового кодексу законодавчо передбачено можливість локауту. Відповідно до ст.380 у разі вичерпання можливостей для врегулювання трудового спору, роботодавець може застосовувати тимчасову зупинку роботи підприємства або суттєве скорочення обсягів виробництва з одночасним припиненням виплати заробітної плати частині або всім працівникам. Отже, проект Трудового кодексу дає роботодавцеві чудовий „козир” для вирішення трудового спору на свою користь. Ми вважаємо дану норму вкрай небезпечною для всіх найманих працівників.

–         згідно ч.2 ст.118 проекту Трудового кодексу передбачає звільнення одиноких матерів, що мають дитину до 15 років за ініціативою роботодавця на підставі невиконання чи неналежного виконання працівником своїх трудових обов’язків. За діючою ч.3 ст.184 КЗпП звільнення одиноких матерів можливо лише в разі повної ліквідації юридичної особи-роботодавця.

–         згідно п.2 ч.2 ст.104 проекту Трудового кодексу дозволяється звільнення працівника з ініціативи роботодавця за розголошення державної таємниці, комерційної або іншої захищеної законом інформації, що стала відома працівникові, який підписав зобов’язання про її нерозголошення або трудовий договір укладено з умовою про нерозголошення цієї інформації, у зв’язку з виконанням трудових обов’язків; відмови у наданні допуску до державної таємниці. Звичайно, логічним є те, що підтвердження того, що працівник дійсно розголосив захищену інформацію має бути доведене певними преюдиційними фактами (рішенням в цивільній справі, вироком у кримінальній), – а доказування у даній справі – це кропітка та вкрай важка справа для роботодавця. Але ми не маємо сумнівів, що роботодавці будуть звільняти працівників за одну підозру у розголошенні подібної інформації, адже вказана норма не конкретизує шляхів доведення факту порушення зі сторони найманого працівника. Крім того, до інформації, що становить комерційну таємницю може бути віднесено і відомості про розмір оплати праці на підприємстві – роботодавець може забажати, щоб працівники не знали реальний розмір заробітної плати своїх колег, – це робить непрозорою систему оплати праці.

–         також звільнення з ініціативи роботодавця пропонується дозволити у разі відмови працівника робити щеплення. Згідно ч.3 ст.105 трудовий договір за ініціативою роботодавця може бути розірвано без попередження про наступне звільнення у разі ухиляння працівника від обов’язкового профілактичного щеплення проти інфекційних хвороб або від періодичного проходження медичного огляду (частина друга статті 86 цього Кодексу).

–         новий проект Трудового кодексу передбачає встановлення спостереження за найманим працівником. Відповідно до ч.1 ст.28 роботодавець вправі контролювати виконання працівниками трудових обов’язків, у тому числі з використанням технічних засобів, якщо це зумовлено особливостями виробництва, з обов’язковим попередженням працівників про їх застосування. Під час здійснення такого контролю не допускаються дії, що принижують честь і гідність або порушують інші права працівників. Ми не сумніваємося в тому, що надання згоди на подібний контроль стане необхідною умовою для прийняття на роботу.

–         проектом Трудового кодексу передбачається присутність уповноважених осіб роботодавця під час розгляду запиту про погодження з профспілкою звільнення працівника. Так згідно ч.2 ст.122 запит роботодавця розглядається у присутності працівника (його представника) та особи, уповноваженої роботодавцем. Тобто, ми бачимо спробу законодавчого втручання в діяльність профспілки, членом якої є працівник.

–     також згідно ч.3 ст.13 проекту Трудового кодексу якщо колективний договір не укладено, питання, що мають бути ним урегульовані відповідно до вимог цього Кодексу, регулюються нормативними актами роботодавця, погодженими з виборним органом первинної профспілкової організації (профспілковим представником) чи після проведення з ним консультацій, а в разі відсутності первинної профспілкової організації роботодавець самостійно приймає такі акти. І хоча згідно ч.2 ст.13 проекту нормативні акти роботодавця не можуть суперечити актам трудового законодавства, колективним угодам, колективному договору, а також установчим документам роботодавця – юридичної особи, все ж таки ми бачимо, що в окремих випадках саме нормативними актами роботодавця може бути підмінено колективний договір.

–         також в новий проект перекочували в повному обсязі норми сумнозвісного Закону України „Про соціальний діалог”. Детальніше про цей закон читайте тут – http://livasprava.info/content/view/1702/1

Перелічені норми є найбільш кричущими та антисоціальними пропозиціями в новому Трудовому кодексі.

Нехай Вас не вводить в оману те, що держава начебто пішла на поступки, а суспільство „виторгувало” кращий проект Трудового кодексу, де зокрема не знайшла відображення норма про 48-годинний робочий тиждень тощо – в даній ситуації держава в особі депутатів-регіоналів діє цілком передбачувано. Вони вдають, що поступилися і вносять норму про локаут, завдяки якій можна буде придушити страйковий рух. Ми вже писали на нашому сайті, що це є типовою тактикою правлячих класів. Детальніше про „торгування” з державою читайте в нашій статті “Торг тут не уместен. О вреде переговоров с государством”.

Даний проект Трудового кодексу також є антисоціальним та таким, що направлений на суттєве звуження існуючого обсягу прав найманих працівників та грає на руку роботодавцеві. Тому ми виступаємо категорично проти його прийняття та вважаємо життєво необхідним широкомасштабний протест проти даного проекту Трудового кодексу так само як і проти інших антинародних ініціатив правлячого класу.

ДЖЕРЕЛО

Что такое Венесуэла и куда она идёт?

APTOPIX Venezuela InaugurationДенис Горбач

Если уж браться перефразировать Троцкого в заголовке, то нужно цитировать полностью, начиная с хлёсткого словосочетания «преданная революция». Но сначала стоит разобраться: действительно ли революцию в Венесуэле уже успели предать? А может быть, она и не начиналась? Или, быть может, она идёт своим чередом, безо всяких предательств – такое тоже вполне возможно? Если всё же революция имеет место, то какая? Они же бывают очень разные, социальные и политические, социалистические и консервативные. Слишком много вопросов для того, чтобы сходу отвечать в названии статьи.

Праздник демократии

Для начала стоит обратиться к последним событиям. То, что Чавес пришёл к власти на волне народного энтузиазма и потом оставался президентом главным образом благодаря поддержке со стороны бедноты, сомнений не вызывает. Массовые низовые движения подпирали его во время выборов в 1998 г. и путча в 2002 г. И хотя позиция прочавистски настроенных военных была и остаётся очень важным фактором, а каудильо-популист это фигура вообще хрестоматийная для всего региона, нужно отдать покойному должное: своим преемником он назначил не кого-то из братьев или прочей родни (они все не чужды госслужбе и занимают приличные посты) и не свою «правую руку», давнего армейского соратника Диосдадо Кабельо (человека, известного своей неприязнью к идеологиям и любовью к денежным знакам), а профсоюзного деятеля, представляющего левое крыло партии.

Тот выступил на выборах, как умел. Неожиданно малый отрыв от Каприлеса говорит о чавистах многое, и плохое, и хорошее: с одной стороны, нет оснований сомневаться в нарушениях норм буржуазной демократии – с этим в чавистской Венесуэле как раз проблем нет. Сколько набрал человек – столько ему и посчитали. Во всяком случае, для демократической Украины звучит как фантастика ситуация, когда подавляющее большинство СМИ яростно оппозиционные, лидер оппозиции запросто побеждает на губернаторских выборах личного друга президента (соперником Каприлеса был тот самый Кабельо), да и вообще, губернаторов выбирают, а не назначают. Далека ситуация и от российской: там в 2000 г. народ дружно проголосовал за того, за кого было сказано, здесь же сложилось по-другому. А если кто подозревает, что на этот раз «пририсовали» пару процентов, так это уже вопросы к самой буржуазной демократии с ее представительскими процедурами: примерно половина проголосовала за одного, половина за другого, и кого бы при этом ни избрали президентом официально, это в любом случае будет искажением реального волеизъявления. Недемократичность именно в этом, но требующий пересчёта голосов Каприлес не выступает против представительской демократии: он считает, что будет легитимным правителем, если за него проголосует относительное большинство тех, кто имеет право голоса и воспользуется им, т.е. довольно малая часть населения.

На практике, конечно, решающими оказываются другие факторы. В 2004 г. в Украине пришлось провести «третий тур», хотя Ющенко и тогда победил с отрывом всего-то 7%. В 2006 г. в Мексике левоцентрист Лопес Обрадор проиграл правому кандидату с отрывом в 0,58% (победитель получил всего 35,89%) – и был вынужден смириться, несмотря на заявления о фальсификациях. Всё зависит от политического контекста, спокойствия на улицах, состояния госбюджета и т.д.; вопрос о власти не решается с калькулятором в руках.

С другой стороны, почему-то за полгода, истекшие с предыдущих выборов, любовь народа к партии серьёзно привяла. Ладно бы фанаты Чавеса остались дома, решив не голосовать вообще – но явка снизилась лишь на 1,7%. Почти 700 тыс. венесуэльцев, проголосовавших за Чавеса в 2012 г., когда его оппонентом был Каприлес, в 2013 г. снова пошли на выборы, но отдали голоса уже этому самому Каприлесу! Это говорит нам что-то о вожде и массах, а также о том, насколько сильно развилась политическая культура масс в процессе «боливарианской революции». Со смертью Чавеса для многих окончился и чавизм: вождь не оставил после себя даже политическую инфраструктуру, способную обеспечивать результат, т.е. не выполнил даже тех задач, которые перед собою ставят обыкновенные нереволюционные партии. PSUV без Чавеса – это почти как «Батькивщина» без Тимошенко или Рух без Черновола.

Незаменимый есть

Чависты указывают на свою победу на поле идей: Каприлес называет себя боливарианцем и левоцентристом, равняется на Лулу и обещает все социальные программы Чавеса сохранить и приумножить. Потому-то, мол, и проголосовали за него, что идеалы революции пропитали всё общество, и даже лютый враг вынужден рядиться в чависта (хотя веры ему нет, естественно). На самом деле, интересный вопрос: в какой степени он притворялся чавистом (т.е. выезжал на левой программе), а в какой – Чавесом (т.е. имитировал усопшего вождя)? Соответственно, что для трудящихся было более важно: реальные завоевания революции (будем их пока так называть), которые лучше сможет защитить один кандидат, чем другой – или фигура любимого вождя, на которую один кандидат смахивает чуть более, чем другой?

И если всё же скорее последнее, то чего стоит такая революция, в результате которой благодарные массы доверяют защиту своих интересов некоему представителю, который храбро бьётся за них с врагами и более или менее справедливо распределяет плюшки среди вверенного ему населения? Роль масс при этом сводится к периодическому одобрению действий руководства и пассивному принятию плюшек. Много говорилось о том, как при Чавесе стараются развивать институты прямой демократии, но немало было сказано и о том, что эти инициативы носят фасадный характер, не изменяя реального баланса сил. Так, легализовано было рабочее самоуправление предприятий через кооперативы. Правда, по словам крупнейшего исследователя (и симпатика) левых латиноамериканских режимов Джеймса Петраса, на деле это самоуправление ограничивается полудюжиной крупнейших предприятий, ему далеко даже до общенациональной сети самоуправляемых предприятий в СФРЮ, не говоря уж о чём-то большем. В половине случаев кооперативы вообще оказались фиктивными, а там, где они реально существуют, часто неудобную низовую инициативу стараются нейтрализовать локальные активисты PSUV. С организацией низовых «коммунальных советов» тоже, как признают симпатики, дела идут так себе. Это органы самоуправления, состоящие из 150-200 домохозяйств в городе и 15-20 в деревне. По идее, они должны отбирать у государства все большие полномочия, развивая прямую демократию, но этот процесс предсказуемо наталкивается на упорное сопротивление со стороны государственных органов на местах. В лучшем случае советы могут добиться права распоряжения бюджетными трансфертами из центра, но далеко не всегда.

Чависты пришли к власти на волне низовых социальных движений – но они же эту волну и пригасили. Это общая черта для всех «боливарианских» режимов. «Постнеолиберальные левоцентристские режимы в Латинской Америке со своей популистской политикой «включения» оказались намного эффективнее в подрыве привлекательности и влияния радикальных массовых социальных движений, чем предшествовавшие им проамериканские репрессивные неолиберальные режимы. Те социальные движения, которые решили поддержать левоцентристские режимы (или были ими поглощены) стали приводными ремнями для экспортоориентированной политики. Ограниченные участием в осуществлении правительственных программ по борьбе с бедностью и отстаиванием сырьевой капиталистической модели, «приручённые» лидеры приветствовали увеличение ставок налогообложения и социальных расходов, и лишь иногда высказывались в пользу большего контроля за состоянием окружающей среды. Но, в конечном счёте, стратегия «энтризма», которой придерживались вожди некоторых социальных движений, привела к их бюрократическому подчинению и утрате каких бы то ни было связей со своим классом», – пишет Джеймс Петрас.

Не все считают, что революция должна быть творчеством масс. Крупнейший русскоязычный популяризатор чавизма Олег Ясинский подчёркивает важную роль мудрого руководителя, но и он замечает: «В этом дуэте «народ и Чавес» все большим диссонансом звучал третий голос – «революционное государство», боливарианские чиновники, как постоянная растущая прослойка между Чавесом и народом. Часто некомпетентные, коррумпированные, вечно плетущие свои сети клиентелистских отношений между властями, партийными лидерами и руководством общественных организаций». Безусловно, на самом деле проблема не в плохих боярах, обманывающих доброго царя: так работает вся система. Там, где не доверяют трудящимся массам, неизбежно должна была появиться «болибуржуазия», т.е. боливарианская буржуазия: бюрократы и управленцы разных уровней, серьёзно поправившие своё личное благосостояние за время «революции» и ставшие коллективным политическим субъектом со своими отдельными интересами.

Распределяй и властвуй

В чём конкретно заключается программа «социализма XXI века», не может толком объяснить никто. Уж точно этого не смог бы сделать автор термина, который вообще был не силён в политической теории, зато знал цену красивым словам. В целом, это довольно размытая амальгама из обрывков марксизма, национализма и латиноамериканского популизма.  Общие положения – приверженность к регулируемому капитализму образца 1950-1960-х гг., стремление развивать производительные секторы экономики вместо финансового, критика транснациональных корпораций и неолиберальной политики, акцент на сглаживании социального неравенства. То есть, перед нами классическая социал-демократия, приправленная экономическим национализмом, при этом подчеркнуто умеренная: «Хотя левоцентристская критика неолиберализма должна была привлечь широкие массы, отказ от «социализма ХХ века» был обращен к среднему классу и должен был также успокоить производительные классы (бизнесменов), что никто не покушается на частную собственность как таковую», – отмечает Джеймс Петрас. «Социализм ХХ века» критикуется за бюрократизм, отсутствие демократии и насильственные (а не электоральные) методы захвата власти.

Венесуэльский социализм – самый радикальный из всех латиноамериканских: там правительство решилось на национализацию аж нескольких предприятий, хотя и сейчас там 80% всего производства находится в частных руках. Для сравнения, в Украине доля госсектора в ВВП составляет 37%. Более того, и социальное неравенство у нас ниже, чем в «социалистической» Венесуэле: коэффициент Джини там 39, против наших 27,5. В отличие от социал-демократической Европы, высокие прогрессивные налоги не были введены; в отрасли налогообложения за 15 лет вообще не происходило никаких заметных изменений. «Более того, высшие и вышесредние слои госбюрократии, особенно в нефтяных и сопутствующих отраслях, получают вознаграждение, сравнимое с их коллегами в капиталистических фирмах, как это было и в случае национализированной промышленности Англии и Франции», – добавляет Джеймс Петрас.

Сглаживание социального неравенства происходило главным образом за счет роста государственных вложений в социальные программы. На протяжении 1999-2009 гг. туда было направлено 60% всех государственных доходов, а доля социальных инвестиций в ВВП с 1988 по 2008 гг. выросла с 8,4% до 18,8%. Правительство основало полтора десятка «миссий» (аналог наших «национальных проектов»), через которые и направляются деньги. Например, «миссия Робинсон» занимается обучением взрослых чтению, письму и арифметике. За два года через нее прошло 1,4 млн венесуэльцев, и уровень грамотности повысился до украинских 99%. «Миссия Рибас» обеспечивает вечерние занятия по грамматике, географии и второму языку для тех, кто в свое время не доучился в школе, а «миссия Сукре» – бесплатные трехлетние курсы, эквивалентные высшему образованию, для тех, кто не может позволить себе университетское обучение.

Наибольшими успехами правительство Венесуэлы может похвастаться в области здравоохранения: по всей стране были построены двухэтажные клиники, в которых работают кубинские врачи. В результате за последние 10 лет уровень младенческой смертности снизился с 23,8 до 20,2 случаев на тысячу рождений – отличный результат, хотя в Украине за это же время он упал с 20,9 до 8,4. А вот в сфере трудовых отношений всё невесело: в новом трудовом кодексе Венесуэлы закреплена 40-часовая рабочая неделя (больше, чем в капиталистической Франции) и 15-дневный отпуск (в Украине не менее 24 дней).

В целом, успешнее всего проходят мероприятия по подтягиванию базовых стандартов до уровня развитых стран – то, что в Украине делалось в 1920-1960-х гг. «Правительство Чавеса сделало возможным то, что было данностью в государственно-социалистических странах Восточной Европы, но не в либерально-демократической Венесуэле: массовый доступ к системам здравоохранения, образования, жилья, спорта и досуга, а также помощь матерям-одиночкам и специальные услуги для людей с ограниченными возможностями», – констатирует социологиня из Центральноевропейского университета Мария Иванчева. В наших широтах все эти необходимые преобразования проводились в «героический» период истории СССР. Именно тогда было введено повсеместно доступное здравоохранение и образование, проведена индустриализация и урбанизация, радикально повышены социальные стандарты – и ровно с тех пор, кстати, нельзя всерьёз относить Украину к Третьему миру. Собственно, к тому моменту, как модернизационные процессы завершились в 1960-х, СССР и перестал окончательно играть прогрессивную роль, выполнив свою функцию модернизационной диктатуры. На смену Хрущёву, на которого так похожи боливарианские правители Венесуэлы, пришло коллективное бюрократическое руководство, уставшее от террора, и развитие прекратилось. Хотя, конечно, сравнивать венесуэльских «боливарианцев» с большевиками по глубине преобразований в целом не приходится.

Венесуэльскому правительству удалось вдвое снизить уровень бедности (сейчас – 25% против украинских 42%) и безработицы (как и в Украине, 7,9%). Но инфляция никак не хочет опускаться ниже 20%. Цены постоянно растут, правительству приходится периодически обесценивать национальную валюту. Чтобы компенсировать электорату растущую стоимость жизни, была основана «миссия Меркаль»: сеть государственных магазинов, продающих продовольствие по ценам ниже рыночных на 40-50% и старающихся закупать продукцию преимущественно у мелких и средних хозяйств внутри страны. В 2010 г. на эту сеть приходилось уже 22% национального розничного рынка продовольствия.

Старание покупать в первую очередь национальную сельхозпродукцию неслучайно: аграрным сектором в Венесуэле со времени открытия нефти никто не интересовался, он постепенно приходил в упадок, и сейчас его доля в ВВП усохла до 3,7%, а в распределении рабочей силы – до 7,3% (в Украине, соответственно, 10,4% и 5,6%). Отсюда и аномальный для Латинской Америки показатель урбанизации: 93% населения живут в городах. Понятно, что условия жизни этих горожан оставляют желать лучшего, живут они в трущобах, и правительство с этим ничего поделать не может: жилищная программа финансируется слабо. Но и на селе тоже жизнь не сахар: 70% земель принадлежат 3% собственников (концентрация тоже одна из самых высоких в регионе). Управляют они своей собственностью плохо: сектор страдает от недоинвестирования, многие земли простаивают, страна – единственный в регионе нетто-импортер продовольствия (притом, что за 10 лет потребление продовольствия выросло на 95% – при Чавесе люди стали в среднем в два раза больше кушать, но еду приходится покупать за валюту).

Чтобы решить эти проблемы, решено было частично перераспределить землю в пользу мелких собственников: отчуждению подлежит та земля, собственник которой не сможет документально доказать свои права на нее. Не используемая производительно земля облагается налогом, а в перспективе тоже выкупается. Кроме того, начата программа добровольного возвращения бедных и безработных горожан в сельскую местность: для этого нужно подать заявку, после чего государство выделяет земельный надел. Если новый хозяин добросовестно обрабатывает его на протяжении трех лет, за ним официально закрепляется право собственности на эту землю: ее можно будет унаследовать, но не продать. Пока что эта суперрадикальная земельная реформа идет с переменным успехом: количество крестьянских активистов, убитых наемниками, измеряется уже сотнями, и правительство не спешит их защитить.

Нефть-матушка

«Наиболее сомнительная черта в утверждениях Венесуэлы о социализме – продолжающаяся зависимость от единственного товара (нефти) в получении 70% экспортных поступлений и ее зависимость от одного рынка – США», – утверждает Джеймс Петрас. Именно нефтяной бум 2000-х гг. сделал возможным весь венесуэльский «социализм»: повышение уровня жизни низших слоев населения без ущерба для благосостояния верхушки.

Нефтяной монополист – госкомпания PdVSA – была создана еще в 1975-1976 гг. В 1990-х гг. нефтяной сектор был открыт для частных инвестиций, да и сама PdVSA функционировала фактически в автономном режиме. Когда к власти пришел Уго Чавес, она контролировалась людьми, враждебными новому режиму. Государство смогло установить контроль над нефтяным сектором только после того, как сломило забастовку 2002-2003 гг., организованную чиновниками. Тогда были установлены новые правила: ставки роялти, которые должны платить частные нефтедобытчики, выросли с 1-17% до 20-30%. PdVSA (сейчас её вице-президент – двоюродный брат Чавеса) обязали направлять в Фонд национального развития не менее 10% ее годового инвестиционного бюджета. Средства этого фонда не учитываются в госбюджете, в 2007 г. через него на социальные нужды было направлено $14,4 млрд. В этом же году нефтяная отрасль была национализирована: это вызвало большой фурор и сравнение с теми же большевиками, но собственники получили вполне рыночную компенсацию за свои активы.

Венесуэла входит в мировую пятерку крупнейших нетто-экспортеров нефти, в частности она обеспечивает около 15% нефтяного импорта США. После смены политического курса, совпавшего с началом роста нефтяных цен, она стала главным «ястребом» в ОПЕК, строго следя за соблюдением квот на добычу нефти. Если ранее Венесуэла в обход норм ОПЕК снабжала США дешевой нефтью, теперь она начала добиваться ее подорожания. Несмотря на то, что недавно по доказанным запасам нефти страна вышла на первое место (296,5 млрд баррелей или 18% мировых запасов), обогнав Саудовскую Аравию, объемы добычи не превышают 3 млн баррелей в сутки. Зато внутреннее потребление серьезно возросло.

Свалившимся с неба (точнее, выкачанным из-под земли) богатством Венесуэла однозначно распорядилась лучше, чем Россия и аравийские монархии, добившись существенного роста жизненного уровня и сглаживания неравенства (хотя не обошлось и без «статусного» роста расходов на вооружение). Нефть используется и как инструмент внешней политики: Венесуэла поставляет ее по сниженным ценам карибским странам и Кубе. Более того, ежегодно PdVSA обеспечивает бесплатный мазут для отопления жилья 153 тыс. бедных домохозяйств в США. Латиноамериканские левые, традиционно негативно относившиеся к экономическому росту за счёт разработки недр, теперь хвалят «социалистов XXI века» за мудрую нефтяную политику. Но можно уверенно сказать, что цель, заявленная главой PdVSA Рафаэлем Рамиресом – превратить Венесуэлу «из нефтяного султаната в производительное общество в социалистических рамках» – не достигнута. Нефть по-прежнему обеспечивает львиную долю национального дохода, экономика не диверсифицирована, более того, главный импортер – по-прежнему США.

Хотя в структуре экспорта произошли изменения: Венесуэла постепенно переориентируется на Китай, заняв четвертое место в тамошнем нефтяном импорте. КНР планирует построить на своей территории НПЗ специально для переработки тяжелой нефти из бассейна Ориноко. В 2010 г. Китай предоставил Венесуэле десятилетний инфраструктурный кредит размером $20 млрд. – половина нефти, экспортируемой в КНР сейчас, идёт в оплату этого кредита.

Более того: с падением нефтяных цен в 2008 г. Уго Чавес решил сменить гнев на милость и опять привлечь в нефтедобычу иностранные инвестиции. С этой целью правительство создает совместные предприятия с корпорациями из Италии, Вьетнама, Японии, России, Ирана. Крупнейшее СП создано опять-таки с Китаем: корпорация CNPC вложила $16,3 млрд в проект, который обеспечит поставку дополнительно 1 млн баррелей в сутки. «Другими словами, хотя роль некоторых ТНК из США снизилась, иностранные инвестиции в нефтедобычу на деле возросли, особенно на обширных смолистых месторождениях Ориноко», – подчёркивает Джеймс Петрас. В целом, Венесуэла стала крупнейшим местом приложения китайских инвестиций в регионе (а ведь есть ещё «боливарианский» Эквадор, тоже крайне зависимый от Китая). В 2009 г. было решено основать совместную железнодорожную компанию, 40% которой будет принадлежать КНР.

Утверждения о скором падении венесуэльского режима вследствие падения нефтяных цен безосновательны: нефть по-прежнему остается главным источником энергии в мире, и страна с такими запасами так или иначе будет ее прибыльно экспортировать, пусть и с меньшей наценкой. Но сделать венесуэльский «социализм» самодостаточным, независимым от нефтяных прибылей пока что не получается. Единственное, что отличает его от иракского или саудовского капитализма – более эгалитарное распределение этих прибылей.

Куда податься

Чавизм является формой традиционного для стран Латинской Америки каудильизма. В данном случае прогрессивного каудильизма. Не просто апеллирующего к консервативной антибуржуазности аристократии и одурманенного религией народа, а выражающего экономические интересы пролетариата и государственной бюрократии. Это довольно либеральный авторитаризм. Например, сравнение с «демократической Колумбией», в которой до сих пор продолжается гражданская война и процветает террор, явно указывает на преимущества «боливарианской» модели. Чавизм не практикует массовое уничтожение оппонентов, а проправительственные парамилитарес не тренируются пытать и вспарывать животы на заведомо невиновных крестьянах-индейцах. Нынешний «социалистический» режим много симпатичнее народу, чем предыдущие проамериканские. Именно этим, например, венесуэльские анархисты объясняют пассивную поддержку режима со стороны рабочего класса. Чавизм выступает меньшим злом. Но стоит ли нам принимать порочную логику «меньшего зла», которую нам ежедневно навязывает система буржуазного парламентаризма? Ответ очевиден.

Не стоит рекламировать Венесуэлу под брендом «социализма», особенно тем левым, которые сами декларируют антикапиталистическую позицию. Боливарианская Венесуэла не является «социалистической» страной, даже в том убогом смысле, который вкладывался в слово в СССР.

Только когда инициатива перейдет к низам, а класс пролетариата станет автономен от «богов, царей, героев» и прочих благодетелей, создадутся полноценные условия для социализма.

Когда на удовлетворение растущих требований не хватит нефтяных доходов (а их и сегодня на всё не хватает), при должном натиске сам собой встанет вопрос о собственности на средства производства и о пролетарском самоуправлении, а не «боливарианской» демократии. И не только в Венесуэле, но и во всём мире. Экспроприация и общественное управление собственностью в какой-то момент станут необходимостью, а не только лозунгом. Пока что вера в доброго вождя только вредит осознанию этой простой идеи.

Читайте по теме:

Уго Чавес: «социалист 21 века» или властитель-популист?

Чавес и противоречия «Chavismo» — что должно быть осознано?

Смерть Чавеса: Ни траура, ни праздника – социальной борьбе пора становиться автономной!

El Libertario: Отказаться от участия в электоральном фарсе!

Альянс Чавеса і Путіна?

Міф про «спільне управління» в Венесуелі

АСТ: Штрафи замість дискусій, нари замість дитсадків

ba_abortion3211Заява АСТ

5 квітня трьома свободівцями було зареєстровано проект Закону про внесення змін до деяких законодавчих актів України (щодо заборони штучного переривання вагітності (абортів) № 2646-1

В цьому законопроекті, зокрема, пропонується:

-юридично прирівняти ембріон до людини шляхом внесення змін в Цивільний Кодекс;

-звузити коло випадків, в яких дозволено штучно преривати вагітність, до трьох наступних: коли вагітність несе пряму загрозу життю жінки, якщо медичні показники плоду вказують на паталогію, несумісну з життям майбутньої дитини та доведених у суді фактів, що дитина була зачата внаслідок зґвалтування, а у всіх інших випадках: ввести карну відповідальність як для жінки, так і для лікаря, шляхом позбавлення волі строком від 3 до 7 років;

-ввести адміністративну відповідальність за публічне озвучення того факту, що ембріон не є людиною, а також за “популяризацію” абортів;

-внести зміни до Закону України „Про лікарські засоби” стосовно заборони продажу будь-яких абортивних засобів.

 

Саме в такий спосіб депутати пропонують подолати “демографічну кризу”, і все це на тлі жахливої соціо-економічної ситуації в країні, за відсутності ефективних реально дієвих механізмів протидії домашньому насильству, сексуальним домаганням та згвалтуванням, за відсутності елементарної масової секс-просвіти, дружнього до сім’ї робочого середовища, при кричущих обсягах дискримінації жінок при прийомі на роботу.

 

Пояснювальна записка законопроекту просякнута “турботою” про жінок, але насправді, соціальна група, яка матиме реальну користь з цього законопроекту- це капіталісти та чиновники. Адже “ненароджені діти могли б бути майбутніми молодими працівниками, достойною заміною фахівців пенсійного віку на робочих місцях, винахідниками, платниками податків тощо.” Законотворці аж ніяк не піклуються про жінок, вони піклуються про зростання відтворення людської біомаси, що призведе до зростання обсягів виробництва та росту прибутку.

Криміналізація абортів ніяким чином не покращить “демографічну ситуацію” в країні. Навпаки, в таких випадках зростає корупція при отриманні “дозволу на аборт”, частка нелегальних абортів, а також дітовбивство, підстрибує кількість смертей від аборту та материнська смертність.

 

Це красномовно іллюструє ситуація, яка склалась в СРСР після заборони абортів в 1936 році. Так, смертність від штучного аборту та його наслідків зросла відразу ж: якщо в 1935 році в містах Росії (по сільській місцевості така статистика не велася) був зафіксований 451 випадок смерті від цієї причини, то в 1936-му – вже 910 випадків. Смертність від абортів росла неухильно до 1940 року досягнувши у містах більше 2 тис. випадків. Всього в 1940 році материнська смертність серед міського населення склала майже 4 тис. випадків, або 329 на 100 тис. народжених. У 1935 році смерті від аборту становили 26% випадків материнської смерті, а в 1940 році – вже 51%. (1)

 

Таким чином, свободівці хочуть позбавити громадянок України не тільки права вільно володіти власним тілом, але й права захищати себе від грубого втручання держави, в публічному просторі піддаючи сумніву подібні закони. Така законодавча ініціатива- ніщо інше, ніж спроба перекласти відповідальність з правлячого класу на “простих смертних”.

 

Даний законопроект порушує репродуктивні права громадян України, оскільки обмежує доступ до інформації та безпечних заходів регулювання народжуваності, фактично вводить цензуру та ускладнює життя жінок.

 

Переривання вагітності – далеко не найприємніша процедура, і до неї вдаються лише у крайніх випадках – тоді, коли допомоги чекати немає від кого. Ми впевнені, що кількість абортів значно знизиться після того, як:

– буде введено якнайширші програми сексуальної просвіти в навчальних закладах, забезпечено доступ до засобів контрацепції;

– мережа якісних і доступних ясел і дитячих садків сягне належного рівня;

– мінімальна заробітна платня буде дорівнювати реальному прожитковому мінімуму (враховуючи витрати на купівлю житла та ін. – приблизно 500 доларів за нинішніми цінами);

– соціальні виплати на утримання дитини піднімуться в рази;

– на підприємствах країни з’являться дитячі кімнати;

– практика надання відпустки для догляду за дитиною стане поширеною і буде реалізовуватись без перешкод для батьків обох статей;

Але піти на таке буржуазна держава не в змозі – особливо коли в її розпорядженні є “опозиція”, яка завжди готова пояснити всі біди недостатнім рівнем репресій.

 

(1) http://www.demoscope.ru/weekly/2005/0221/reprod01.php

Жінки, сім років тюрми і сталіністи зі “Свободи”

tiloavtonomia.net

 

Аналіз «свободівського» законопроекту про заборону абортів.

 

05.04.2013 ВО „Свобода” було подано Проект Закону про внесення змін до деяких законодавчих актів України (щодо заборони штучного переривання вагітності (абортів) № 2646-1 –http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=46457.

 

Нова законодавча ініціатива „народних обранців” має на меті встановити контроль за тілом особи та безперечно є інструментом для звуження існуючого обсягу прав особистисті. Свободівці пропонують розкинути відносини владного повеління на сферу, яка жодним чином не може регламентуватися ніякими наказами чи волею інших суб`єктів і спрямована на нівелювання найголовнішого природного права особи – права на розпорядження власним тілом.

 

Характерними та симптоматичними є мотиви для прийняття даного законопроекту, викладені в пояснювальній записці. Зокрема, після всім знайомих припущень, що начебто саме аборти (а не жахлива соціо-економічна ситуація в країні) є причиною демографічної кризи, вказано наступне:

 

З позиції економічної теорії та національної безпеки, довготривалий тастабільний розвиток економічних показників можливий лише в країнахіз достатнім демографічним приростом. Адже ненароджені діти могли б бути майбутніми молодими працівниками, достойною заміною фахівців пенсійного віку на робочих місцях, винахідниками, платниками податків тощо.

 

Тобто націоналісти в основу покладають саме подальші вигоди від можливого народження дитини. Дійсно, механічне нарощення бази платників податків та наявність нових робочих рук для праці на благо капіталу неабияк вигідне правлячому класу.

 

Крім того, свободівці звично для них зіграли на полі „традиційних” та „християнських” цінностей:

 

З релігійної точки зору, загальновідомо, що усі християнські Церкви вУкраїні виступають проти аборту, вважаючи це людиновбиством.

 

Враховуючи, що Україна 28 липня 2013 року буде відзначати на державному рівні святкування 1025-ліття Хрещення Руси, цей законопроект є вкрай актуальним.

 

До слова, – завдяки цим „християнським” мотивам ми можемо впевнено розглядати даний законопроект в контексті широкого консервативно-клерикального наступу на свободу особистості. Розгорнутий аналіз  парламентської глупоти можна прочитати у статті “Клерикальний консерватизм єднає владу та опозицію”.

 

Щодо наслідків прийняття, то вказується наступне:

 

Прийняття цього законопроекту сприятиме запобіганню смерті сотнітисяч жінок в України, збереженню їх здоров’я та дітородства,становленню високоморального суспільства нового покоління, атакож виправленню невтішної демографічної тенденції, яка склалась вУкраїні внаслідок загальнодозволеності проведення штучногопереривання вагітності.

 

Дані припущення свободівців є довільними. Але світова практика свідчить про доведеність того факту, що введення заборони проведення легальних абортів спричинить вал абортів „чорних”, що в свою чергу призведе до зростання смертності та невиліковних пошкоджень організму жінки. Цікаво, що ненавистники радянської влади йдуть протореним сталінським шляхом – аборти в СРСР було заборонено в 1936 році, – після цього значно зросла смертність від незаконних абортів та рівень дітовбивства. Дуже характерним є те, що ВО „Свобода” в своїй діяльності повторює слово в слово найогидніші ініціативи сталінського СРСР.

 

Щодо самих змін до законодавства, то пропонується, зокрема, внести зміни до Цивільного кодексу України наступного змісту:

 

Ненароджена дитина має право на життя з моменту її зачаття та не може бути його позбавлена, крім випадків, передбачених законодавством.

 

Тобто, таким чином, жінка позбавляється права вибору – робити аборт чи ні, та підлягає покаранню за аборт.

 

Щодо покарання, то пропонується внести зміни до Кримінального кодексу України:

 

Стаття 134. Незаконне проведення операції штучного переривання вагітності (аборту)

 

 

 

1. Проведення операції штучного переривання вагітності (аборту), крімвипадків, передбачених законодавством, карається позбавленнямволі на строк від трьох до семи років, з позбавленням  праваобіймати  певні  посади чи займатися певною діяльністю на строк дотрьох років.

 

2. У разі проведення операції штучного переривання вагітності (аборту) у випадках, передбачених чинним законодавством, особою, яка не має спеціальної медичної освіти, така особа карається позбавленням волі на строк до семи років.

 

Стосовно „випадків, передбачених законодавством” коли аборт все ж зробити можна буде, то пропонується наступне:

 

Забороняється штучне переривання вагітності, за винятком таких випадків:

 

1) якщо вагітність несе пряму загрозу життю вагітної жінки;

 

2) наявності медичних показань щодо патології плоду, несумісної з життям дитини після народження;

 

3) доведених у судовому порядку фактів зачаття дитини в результаті зґвалтування.

 

До речі, хотілося б поставити питання свободівцям на рахунок третього пункту „дозволеного” ними аборту: а що робити у випадку, коли справа про згвалтування розслідується та слухається у суді значний час? Досудове розслідування та судовий розгляд у таких справах може тривати навіть і більше дев`яти місяців.

 

Більше того, свободівці пропонують ввести відповідальність за…. висловлювання про те, що аборт не є вбивством. Пропонується доповнити ст.173 Кодексу України про адміністративні правопорушення наступною нормою:

 

Публічне висловлювання про те, що зачата дитина, яка ще не народилася, не є людиною, а штучне переривання вагітності (аборт) не є вбивством, у тому числі публічне висловлювання та заклики до штучного переривання вагітності (аборту), тягне за собоюнакладення штрафу на особу, яка це вчинила, в розмірі від п’ятдесяти до ста неоподаткованих мінімумів доходів громадян.

 

Отже, вводиться  цензура стосовно будь-яких дискусій стосовно права жінки на аборт.

 

Також пропонується внести зміни до Закону України „Про лікарські засоби” стосовно заборони продажу будь-яких абортивних засобів.

 

Отже, ми бачимо в цьому законопроекті черговий наступ на права особи, – в даному випадку – на право жінки робити власний вибір та бути сувереном свого власного тіла. Вважаємо, що даний законопроект є симптоматичним в планомірному наступі держави, метою якого є обмеження членів суспільства в їх правах та дисциплінування людей задля більш успішної їх експлуатації та використання у цілях влади і капіталу.

Уго Чавес: “социалист 21 века” или властитель-популист?

21st anniversary of a failed coup d'etat led by current president Hugo ChavezФормулировка “социализм 21 века” отражает те надежды, которые многие левые по всему миру возлагали на президента венесуэлы Уго Чавеса и его т.н. “боливарианскую революцию” или “боливарианский процесс” (с отсылкой к Симону Боливару, командующему армией, нанесшей в 1821 г. поражение испанцам и завонвавшей независимость для Венесуэлы и других испанских колоний в северо-западной части Южной Америки).

Сам термин “социализм 21 века” был введен мексиканским социологом Хайнцем Дитрихом Штеффаном. Он долгие годы был советником Чавеса, но отошел от него в 2011 году. Термин этот выражает представление о том, что Венесуэла является пионером в деле нового, захватывающего “социализма” нового века, который основан на участии людей снизу, в отличие от неповоротливого бюрократического “социализма” (называемого нами государственным капитализмом) 20 столетия.

 

Бросая вызов янки

 

Режим, установленный Чавесом в Венесуэле за 14 лет его правления, имел и еще одну притягательность: он был менее запятнанной заменой кастристской Кубы. Чавес, как харизматический лидер, обладал пламенностью Че Гевары и Фиделя Кастро – и таким же умением произносить речи небывалой длины. Его речи – как и их выступления – метали громы и молнии против тиранов-янки с Севера. Однако, в отличие от Кастро, Чавес занял свой пост с помощью выборов (после того, как его прежняя попытка захватить власть путем военного переворота провалилась). Не было у него и смущающего обыкновения бросать в тюрьму своих внутренних критиков.

Учитывая долгую историю господства и агрессии США в Латинской Америке, сохранение привлекательности антиамериканской риторики – вещь понятная. Тем не менее, в 21 веке она скорее устарела. Гегемония США в Северной и Южной Америке уже уступила место новой, более сложной структуре капиталистической конкуренции. США остаются активным участником этой новой игры, но в число игроков входят и усиливающиеся региональные державы, такие как Бразилия (и сама Венесуэла), и такие державы Евразии, как Китай и Япония. Намерение возобновить старые сражения лишь скрывает новую реальность.

 

Социальные миссии

 

Нельзя отрицать того, что привлекательность Чавеса проистекала отчасти из его достижений в деле проведения социальных реформ. Венесуэла является крупнейшим экспортером нефти, а нефтяная промышленность была национализирована еще в 1975 г. Чавес смог направить часть государственных доходов от нефти на социальные программы. Средства шли главным образом на серию “социальных миссий”, организованных в 2003 г. с целью улучшения здравоохранения, образования, жилья и питания в бедных кварталах (трущобах) вокруг Каракаса и других городов.

Наблюдатели расходятся в оценке результатов этих социальных программ. Отчет Хермана Санчеса, кубинского посла в Венесуэле, насыщен такими смачными прилагательными как “гигантский” и “великолепный” (см.: G.Sanchez. Cuba and Venezuela: An Insight Into Two Revolutions. 2007, глава 4). Венесуэльский анархист Рафаэль Ускатеги говорит больше об ограниченности программ. К примеру, обитатели трущоб сегодня могут с большей легкостью лечить не слишком серьезные заболевания в квартальных клиниках, где работают кубинские и венесуэльские терапевты. Но в случае серьезных заболеваний они по-прежнему вынуждены полагаться на государственные больницы, которые переполнены и страдают гот недофинансирования. Жилищные стандарты по-прежнему остаются крайне неадекватными (см.: R.Uzcategui. Venezuela: Revolution as Spectacle, 2010).

 

barrio-en-caracas

Так выглядят трущобы Каракаса в самый разгар “социализма 21 века”

 

Ускатеги подчеркивает также, что многие бедняки, особенно в глубинных районах страны, не получают никакой пользы от миссий, а социальные программы мизерны по сравнению с военными расходами, включая импорт оружия.

Конечно, при Чавесе произошло существенное, хотя и скромное улучшение материальных условий жизни простых людей. Согласно официальной статистике, в течение 2000-х гг. доля населения, живущего в условиях “крайней бедности”, сократилась с 23% до 9%, а уровень безработицы – с 15% до 8%. Но реальная зарплата росла в среднем всего на 1% в год – на фоне галопирующей инфляции.

 

Троцкий, Мао, Маркс, Иисус, Боливар

 

В различное время Чавес определял свое политическое кредо по-разному. Вскоре после того, как он принес президентскую присягу, он объявил себя троцкистом. В ходе визита в Китай в 2008 г. он заверил хозяев в том, что является маоистом. В речи перед Национальным собранием в 2009 г. он заявлял: “Я – марксист в той же мере, что и последователь идей Иисуса Христа и освободителя Америки, Симона Боливара”. Иными словами, в весьма зыбкой и неопределенной форме.

Наиболее длительное влияние на Чавеса, вне всякого сомнения, оказало наследие его героя и образца Боливара в качестве социального реформатора и борца за национальную независимость. Он также с энтузиазмом восхищался режимом Кастро на Кубе, отрицая его диктаторский характер. Во время на Кубу в 1999 г. он заявил: “Венесуэла плывет по тому же морю, что и кубинский народ – морю счастья, подлинной социальной справедливости и мира”. Поэтому весьма трудно, основываясь на публичных заявлениях Чавеса, сделать вывод о том, что его видение социализма радикально отличалось от государственного капитализма 20 века.

 

Сделки с капиталистами

 

Несмотря на все свои речи о революции и социализме, отношения Чавеса с капиталистами у себя дома и за рубежом отнюдь не были полностью конфликтными. Максимум, что можно сказать, так это то, что он временами находился в конфликте с некоторыми из капиталистов.

Например, телекоммуникационный магнат Густаво Сиснерос, чье состояние оценивается в 6 млрд. долл., был вначале враждебно настроен по отношению к Чавесу. Наблюдатели предполагают, что именно Сиснерос стоял за неудачной попыткой переворота в апреле 2002 года. Затем в июне 2004 г. оба они провели личную встречу. О чем на ней говорилось, неизвестно, но, по всей видимости, оба договорились. Комментарии телестанции “Веневисьон”, принадлежащей Сиснеросу, из античавистских внезапно стали прочавистскими. Вероятно, в обмен Чавес отказался продлить лицензию на радиовещание главному конкуренту Сиснероса, предоставив, таким образом, монополию своему новому союзнику.

Чавес никогда не пытался выдворить иностранные компании. В марте 2009 г. “Макдональдс” имел в Венесуэле 135 филиалов и продавал большее количество фастфуда, чем в любой другой стране региона.

Чавес вставал в позу защитника природных ресурсов Венесуэлы от махинаций хищных иностранных компаний. На самом же деле, он заключил соглашения с “Шеврон”, “Бритиш петролеум” и испанской нефтяной компанией “Репсоль”. Он провел также изменения в законодательстве и конституции, которые могут открыть двери к постепенной реприватизации государственной нефтяной компании “Петролеос де Венесуэла”. Теперь возможно создание смешанных государственно-частных предприятий с 49%-ной долей участия иностранного капитала для разработки новых запасов нефти и газа.

388794

 

Против б(оливарианской)олигархии, демагогии и коррупции: автономная борьба снизу!

 

«Нефтяной социализм»

 

Чавес был полон решимости полагаться на экспорт углеводородов – настолько глубоко, что он сам окрестил такую модель капитализма “нефтяным социализмом”! Венесуэльские левые никогда не испытывали нежности по отношению к “экскрементам дьявола” и всегда высказывали озабоченность социальными и экологическими последствиями экономики, основанной на нефти. Но после прихода Чавеса к власти они перестали выражать свою озабоченность. Документальный фильм о нефтяной промышленности, снятый итальянским режиссером Габриэлем Муцио (“Наша нефть и другие рассказы”) и первоначально поддержанный правительственными агентствами, был запрещен, когда выяснилось, что Муцио обратил особое внимание на эти темы.

Помимо нефти и газа, имеются также планы широкомасштабной добычи угля в штате Сулия. Однако прежде чем эти планы смогут быть осуществлены, вненсуэльское правительство должно будет преодолеть упорное сопротивление со стороны экологических групп и местных индейских общин, которые пытаются свои дома от катка бесконечной капиталистического накопления.

Конечно, в мире, разделенном на конкурирующие друг с другом государства, правительство любой страны – пусть даже оно именует себя “социалистическим” – весьма чувствительно к опасности потерять свои потенциальные доходы от продажи природных ресурсов. Только общее действие на мировом уровне может заложить основы общества, которое мы называем социализмом.

 

Комманданте-президент

 

О том, что вооруженные силы имели приоритет при выделении государственных средств, уже говорилось. Но это не единственный милитаристский аспект “боливарианского” режима.

Чавес назначил сотни военных на государственные посты, включая тех, кто особенно «прославился» своими злоупотреблениями. Например, подполковник ВВС Луис Рейес Рейес, бывший в 2000 – 2008 губернатором штата Лара, надзирал за формированием полицейских эскадронов смерти, которые совершили 5 случаев массовых убийств гражданских лиц. В 2008 г. Рейес был отозван в Каракас и назначен на министерский пост.

Согласно свидетельствам, собранным Комитетом жертв против безнаказанности, “полиция совершила больше убийств за время т.н. боливарианского процесса, чем за время президентства Бетанкура и Леони, чьи режимы запомнились как самые репрессивные за время Четвертой республики” (R.Uzcategui, p. 198).

Чавес начинал свою карьеру как армейский офицер, и в глубине сердца он им так и остался. Он постоянно пользовался военными выражениями в гражданском контексте – например, называя группы в избирательной кампании “подразделениями избирательного сражения”. Ему нравился титул “комманданте-президент” (президент-командир), и он откровенно стремился к монополии на власть. Обращаясь в 2001 г. по радио к своим сторонникам с призывом создавать “боливарианские кружки” в различных сферах жизни, он не преминул напомнить им: “Запомните, что я начинаю давать указания, как лидер” (Uzcategui, p. 173).

Так что есть все основания сомневаться в приверженности Чавеса не только социализму (неважно какого века), но и демократическим принципам. Он в куда большей степени напоминает традиционный латиноамериканский образ харизматического популистского властителя – каудильо. В Венесуэле этот образ восходит к основополагающему мифу о Симоне Боливаре. Он воплощен также в длинной веренице народных героев, которые украшают историю Латинской Америки – от мексиканского революционного вождя Сапаты до аргентинского Хуана Перона.

 

Народная власть?

 

Многие люди до сих пор находятся под впечатлением видимости активного народного участия при Чавесе – что, конечно же, противоположно личной диктатуре. Как сочетаются такие вещи?

Общественная сцена Венесуэлы действительно изобилует активными социальными движениями – профсоюзами, кооперативами, квартальными группами, кампаниями за права человека, экологическими организациями и т.д. Подъем низовой активности совпал с взлетом Чавеса и консолидацией его власти. Но остается открытым вопрос о том, как соотносятся оба эти процесса.

На уровне риторики и символики, Чавес всегда изображал симпатию по отношению к народному участию. Это помогало ему обеспечить и сохранить поддержку его сторонников снизу и выигрывать президентские выборы.

Примером такого символического участия стало введение слов о «народной власти» в название правительственных министерств. Так, министерство образования стало “Министерством народной власти по образованию”. Все это, разумеется, отнюдь не сделало министерства менее бюрократическими и обеспечило большее народное участие в них.

 

Интеграция, надзор, подавление

 

Действительная политика режима Чавеса по отношению к социальным движениям была смесью интеграции, надзора и подавления. Были сделаны попытки инкорпорировать низовых активистов в такие официальные структуры, как общинные советы. Те, которые позволили себя инкорпорировать, утратили свою автономию и попали под контроль со стороны государственной бюрократии. Те, кто сопротивлялся интеграции, оплевывались как сторонники “фашистской” правой оппозиции, подвергались нападениям и запугиванию со стороны групп “бдительности”, которые обучались, вооружались и финансировались государством. Эти группы также собирали “социальную шпионскую информацию о рабочих, безработных, уличных торговцах и других частях общества, где существовал риск возникновения конфликта” (Uzcategui, p. 202). Наконец, для подавления протестов и демонстраций широко использовались полиция и армия.

“Боливарианским” лидерам, которые наследовали Чавесу, недостает его популярной харизмы, и потому они могут прибегнуть к еще более широкому применению насилия. Мы надеемся, что конец героя пробудит левых за пределами Венесуэлы от их транса и позволит им более критично и реалистично взглянуть на положение в этой стране.

 

nidiosniamonichavez-2

Анархисты: Ни хозяев, ни богов, ни Чавеса!

 

Нет нужды отрицать, что, повидимому, Чавес руководствовался хорошими намерениями или что при его президентстве были осуществлены заметные социальные реформы. Тем не менее, как и все смертные, Чавес был подвержен коррупции властью. Это одна из тех причин, почему самая благожелательная тирания не может привести к свободному бесклассовому обществу. Освобождение трудящегося класса может быть лишь его собственным делом.

 

Стивен Шенфилд

Перевод: В.Граевский http://www.aitrus.info/node/2775

 

Оригинал: http://stephenshenfield.net/places/the-americas/151-venezuela-hugo-chavez-and-21st-century-socialism

О Кипре и классовом анализе

8RKCYx_croper_ruГ.С. и Д.Г.  avtonomia.net

 Странной и непонятной кажется радость некоторых левых по поводу возможного введения Кипром налога на депозиты. Напомним, предполагалось в пакете прочих антикризисных мер осуществить “стрижку” всех депозитов, хранящихся в кипрских банках – ввести единоразовый налог на депозиты в размере 10%. Эту идею уже после народного протеста отклонил местный парламент, но примечательна возникшая вокруг неё дискуссия (http://www.strike.in.ua/intervew/захар-попович-кипр-станет-универсал).

 В первую очередь хочется обратить внимание уважаемых экспертов на тот факт, что они, видимо, не слишком хорошо знакомы с матчастью относительно кипрских компаний, когда называют их «офшорами» и вплетают в Кипр в широко распиаренную правительством Украины «борьбу с офшорами». Украинским специалистам, которые имеют отношение к кипрским компаниям, режет глаз, когда человек, оперирующий финансовыми и юридическими терминами, а также рассуждающий о том, что будет лучше для простого украинского человека в связи с возможным налогообложением депозитов, не знаком с фундаментальным для этой сферы документом украинской нормативно-правовой базы – Распоряжением Кабинета Министров Украины от 23.02.2011 № 143-р «О перечне офшорных зон». Дело в том, что Кипр в Украине не считается офшором и, следовательно, в списке офшорных зон не фигурирует. Статус офшорной юрисдикции Кипр потерял с 01.05.2004 – сразу же после вступления в ЕС.

Но оставим чисто формальные претензии к терминологии (ибо в широком “экономическом”, а не юридическом понимании Кипр таки офшор – такой же, как Швейцария, Нидерланды или Великобритания). Сразу же хочется спросить уважаемых экспертов, которые заявляют, что эта мера является позитивной для украинского «простого человека»: где Вы это увидели и кто Вам сказал, что хоть один цент из суммы взысканного налога вернется в Украину? Кто Вам вообще сказал, что взысканный налог будет перераспределен в пользу нуждающихся?

Методологическая ошибка «экспертов» здесь напоминает Уробороса – она циклична и кусает себя за хвост, – анализ начинается с ошибки и заканчивается ошибочными выводами о пользе возможных мер.

В чем принципиальная ошибка «в начале» анализа? В том, что возможный кипрский налог на депозиты является мерой, навязанной Кипру Евросоюзом совершенно не для того, чтобы начать борьбу с капиталом, который прячется на Кипре. Наивно и глупо полагать, что капиталистический ЕС намерен бороться с капиталистами. ЕС нужно видеть в Кипре платежеспособного партнера, который вернет потенциальную финансовую помощь, предоставленную острову.

В чем ошибка «в конце» анализа? В том, что делается абсолютно произвольный вывод о том, что налогообложение депозитов будет иметь позитивный эффект и будет способствовать достижению некой «справедливости». Все мы понимаем, откуда берутся деньги, которые хранятся на Кипре и которые «прогоняются» через остров. Но что даст этот налог тому же простому украинскому работяге, на недоплате за работу которого олигарх создал свое состояние и хранит на Кипре? Ничего.

Во-первых, одноразовых налогов не бывает, да и не предлагает никто “взять” какие-то реально существующие деньги из банков и куда-то их “передать”: правильнее будет говорить не о “налоге”, а скорее о списании активов. Так вот, это списание, которое проводило бы государство, если бы кипрский парламент его одобрил, вряд ли привело бы к повышению благосостояния нуждающихся (даже нуждающихся киприотов, не говоря уже о населении Украины), – данная цель даже не декларируется. Декларируется необходимость поправить пошатнувшееся финансовое положение кипрских банков, которые вели политику хищнического кредитования по американскому и исландскому образцам. Просто в данном случае европейским властям немного не с руки выдавать финансовую помощь, зная, что она пойдёт, в том числе, на исправное обслуживание счетов российских и украинских олигархов: пресловутые немецкие налогоплательщики бы этого не поняли, особенно за полгода до выборов. Поэтому ЕС хотел сохранить лицо и перед выдачей помощи немного “наказать” для виду обладателей кипрских счетов, да и самому сэкономить какую-то сумму.

О каком-либо возврате капиталов речь тоже не идёт и никогда не шла: так уж исторически сложилось, что в головных офисах крупнейших отечественных холдингов сидят люди более компетентные, чем большинство комментаторов (включая и авторов этих строк). За этих высокооплачиваемых граждан можно не переживать: они наверняка нашли бы пути для минимизации потерь и уж точно не стали бы внезапно переводить все средства в такую экзотическую страну, как Украина. Помимо Кипра, есть множество других более привлекательных направлений. Собственно, любой, кто следит за происходящим в европейской экономике, давно бы мог сориентироваться и распорядиться своими счетами заблаговременно.

Кроме того, представляется как минимум глупым и нелогичным истеричное одобрение мер, которые навязывает ЕС Кипру, в свете того, что это ситуация по большому счету аналогична ситуации сГрецией. Особенно курьёзно выглядит поддержка диктата ЕС в сложившейся ситуации со стороны некоторых украинских левых, яростно поддерживавающих «радикально левую» (правда, только по названию) «СИРИЗУ». Оправдывание отказа от жёстких мер экономии в Греции и посылание подальше ЕС в вопросе возврата греческих долгов никак не может уживаться с поддержкой ЕС в подобной же ситуации. Ведь Кипру предлагается не только списать энную сумму с банковских счетов, но и начать садомазохистскую программу “деформ” в стиле Греции, Италии и т.д.

Да и от того же списания депозитов пострадали бы сильнее не олигархи (повторимся, за них переживать не надо), а обычные кипрские трудящиеся, у которых сгорела бы часть их трудовых сбережений, скопленных за всю жизнь. Так же, как произошло в своё время у нас со Сбербанком СССР: тогда тоже, вероятно, пострадали многие классовые враги, но никто из левых, кажется, тем событиям не радовался. Так и здесь: можно понять инстинктивные тёплые чувства по поводу того, что у предполагаемых олигархов предположительно стало бы чуть меньше денег, но ведь должна же быть какая-то международная солидарность с трудящимися классами – даже если они обитают на ненавистном Кипре!

 

 

Вероятно, после сказанного нашу позицию кто-то уличит в либертарианстве с традиционной для него критикой налогов, либо и того хуже – в простом оправдывании интересов крупного капитала, который загоняет деньги, украденные у народа, в зарубежные юрисдикции.

Но наша позиция, как это ни странно, вряд ли понравилась бы как либертарианцам, так и олигархам и в свою очередь – «левым» экспертам, фетишизирующим налоги. Мы считаем, что реформистскими мерами добиться блага для народа невозможно. Любыми реформистскими мерами, даже теми, которые декларируют свою цель как позитивную для общества. В данном же случае налог на депозиты на Кипре не имеет под собой даже никаких обещаний его распределения на общественные блага.

Мы считаем, что нельзя говорить о возможности действий государства, напрочь сросшегося с капиталом, в интересах общества. До тех пор пока мы будем верить в то, что в рамках действующей капиталистической системы возможно достичь позитивного результата для общества путем таких косметических правок, как введение какого-либо налога, мы будем наступать на грабли снова и снова, мы будем иметь всё повторяющийся опыт Греции, Кипра, Испании, Португалии и прочих стран, которые показали, к каким последствиям приводит политика капиталистического мира.

В рамках капиталистической системы невозможна социальная справедливость, – эта система нежизнеспособна и не подлежит латанию и изыскиванию возможностей для частичного кратковременного улучшения условий жизни людей (которые налогом на депозиты точно не улучшатся). Эта система нуждается не в улучшении, а в уничтожении. Показательно, что многие «левые эксперты» не понимают этого.

 

P.S.: Касательно возможного перераспределения государством на нужды простого народа вырученных от налогов денег, даже если бы эта цель декларировалась, мы можем лишь настоятельно порекомендовать короткую, но ёмкую и актуальную до сегодняшнего дня статью П.А.Кропоткина под названием «Налог – средство обогащать богатых». Суть налогов, устанавливаемых буржуазными античеловеческими государствами, не поменялась со времён Кропоткина. Не верьте, когда вам говорят, что налог дойдёт до бедных.