Рабочее Движение

Come back середньовіччя: Партія регіонів пропонує в армії та міліції ввести капеланів.

Київ. 6 вересня 2013 (ТСН). Регіонали пропонують долучити до армії священиків. Народний депутат України, представник президента у Верховній Раді Юрій Мірошниченко зареєстрував проект закону, в якому пропонується ввести інститут священнослужителів (капеланів) у військових та правоохоронних органах. Капелани здійснюватимуть пастирську опіку на добровільних засадах.

У пояснювальній записці до законопроекту Мірошніченко відзначає , що міжнародний досвід свідчить про позитивні наслідки функціонування інституту військових капеланів, який введено навіть у тих країнах, які задекларували світський характер державної влади та принцип взаємного відділення державних і церковних структур.

“У Європі військове капеланство зокрема існує в збройних силах Бельгії, Словенії, Угорщини, Італії, Польщі, Хорватії, Латвії, Чехії. Росія приступила до створення у своїх збройних силах інституту військового духовенства на початку 2010 року. В Україні, на відміну від більшості розвинених держав, на рівні законодавчих актів інституту капеланства досі немає. Це питання набуває особливої гостроти при вирішенні миротворчих завдань або веденні бойових дій”, – відзначає автор законопроекту.

Крім цього нардеп вважає , що присутність капеланів сприятиме профілактиці правопорушень, суїцидів і конфліктних ситуацій в складних умовах проходження військової служби.

Нагадаємо також, що регіонали пропонують починати засідання Верховної Ради молитвою.

Плечом к плечу против фашизма (заявление организации Young Struggle)

Редакция сайта предлагает вам ознакомиться с текстом листовки, которая распространялось на митинге в Нюрнберге активистами социалистической организации Young Struggle. Среди активистов этой организации много людей курдского и турецкого происхождения, так что они изнутри понимают то, что происходит сейчас на улицах Стамбула. Ни одна партия не сможет предложить принципиальных изменений в жизни людей, выбор между клерикальным неоконсервативным национализмом действующего режима и антиклерикальным милитаристским национализмом кемалистов – это изначально ложная альтернатива.
Опыт двадцатого века предостерегает нас и от псевдо-социалистических и большевистских рецептов. Но низовая самоорганизация, ростки которой пробились на месте вырубленного парка Гези может стать началом нового общества. Революционное творчество масс, стихийное и не контролируемое политическими силами показывает пример настоящей свободы и солидарности. Турки и курды борются против общего врага рука об руку, отбросив навязываемые им противостояние, рабочие и студенты, женщины и ЛГБТ-активисты, молодёжь, возмущённая консервативным реваншем и желанием государства проникнуть в личную жизнь граждан, представители разных профессий и социальных слоёв выступают рука об руку забыв о предрассудках. Но одного лишь стихийного порыва для закрепления либертарной политической культуры – недостаточно. Для того, чтобы восстание не превратилось в очередной “Майдан” и не было подмято под себя буржуазными политиканами, активистам следует научиться не только действовать, но и рефлексировать, принимать не только тактические, но и стратегические решения.

Turkey Protest
Протесты, которые всего несколько дней назад начинались с акций по защите парка, теперь затягивают удавку вокруг шеи правительства Партии Справедливости и Развития. Это то, чего уже давно хотели многие жители Турции. Не начало ли это “турецкой весны”?
Мы ещё не готовы дать однозначный ответ на этот вопрос, но акции протеста охватили уже не только Стамбул, а всю страну и даже вышли за пределы Турции!

В истории Турецкой Республики имеется много чёрных страниц. Резня алавитов, армянские погромы, использование химического оружия против курдского народа, пытки и уничтожение политических противников – всё это практикуется правительствами Турецкой Республики со дня её основания Кемалем Ататюрком. Кто бы мог ожидать, что полицейская жестокость против защитников парка окажется искрой, которая сможет зажечь пламя настоящего восстания.

Уже многие дни подряд Стамбул не желает успокаиваться. Многие тысячи демонстрантов из всех социальных слоёв и этнических групп объединились, чтобы вместе потребовать отставки фашистского правительства ПСР. Полиция получает поддержку от вооруженных сторонников партии власти, и сами полицейские используют огнестрельное оружие.

Турецкие СМИ говорят о протестах мало или почти не говорят. Информация распространяется через социальные сети и блоги. Среди демонстрантов уже есть погибшие, точное число до сих пор не известно. Тысячи человек тяжело ранены, многие люди ослеплены, другие – раздавлены бронетехникой. Известны картинки с кровавыми пятнами на площади Таксим, напоминающими о побоище. Правительство пытается преуменьшить масштабы протестов, говорит об “экстремистах”. Но фотографии и видео с места событий показывают совершенно иную ситуацию. Восстание в Стамбуле выражает ярость всего народа. Его трудно соотнести с партийной или национальной принадлежностью, как бы ни хотели того некоторые политиканы. Таким образом ультранационалисты из Партии Национального Движения и не менее националистически настроенные члены Республиканской Народной Партии пытаются инструментализировать протест в своих целях. Но следует помнить, что именно политики из РНП наряду с ПСР голосовали за вырубку парка. РНП, ПСР, ПНД вместе занимались тем, что делили народ на турков, алевитов, курдов, на “патриотов” и “террористов”. Где были РНП и ПНД когда протест только начинался?

Конечно же, речь уже давно не о парке Гези. Речь идёт не о паре вырубленных деревьев – жители Турции сыты по горло прогнившим правительством, пропастью между бедными и богатыми, полицейской жестокостью, войной против курдского народа. И недостаточно заменить одно правительство другим. Нужны настоящие изменения. Протесты в Турции могут стать началом этих изменений. Давайте идти этим путём вместе.
Да здравствует интернациональная солидарность!
Fa?izme kar?? omuz omuza!
Плечом к плечу против фашизма!

Четыре интервью о ситуации в московском анархо-сообществе. Часть 2

Голохвастов объясняет киевским обывателям диалектический закон единства и борьбы противоположностей

Голохвастов объясняет киевским обывателям диалектический закон единства и борьбы противоположностей

Павел Стародуб: «Левым Украины нужно тщательно проанализировать ситуацию  и попытаться понять, почему движение «Автономный Опир» выполняет ту функцию, которую должно выполнять именно левое движение»

Герой второго интервью «социальный революционер» из Москвы  Павел  Стародуб.  Вента (первое интервью) выступает в роли наставника и старшего товарища Павла.  Из текста Стародуба мы узнаем, что он считает украинских национал-автономов передовым отрядом антифашистов. Так же он полагает, что конфликт его товарищей  с анархо-феминистками является продолжением конфликта между трудом и капиталом и еще проявлением “объективного противоречия между субъективным идеализмом и объективным материализмом”. Непонятно, правда, кто в этом конфликте с какой стороны находится.  Павел хочет диктатуры пролетариата, но правильной. То есть,  он за «пролетарское государство», но строго «по Марксу».

Классовую борьбу Павел видит только в рамках организаций. Что уже является не только ревизией основных положений анархизма, но и ревизией марксизма. Таким образом, отрицается объективный характер и многообразие форм классовой борьбы, а сама она сводится к борьбе продвинутых революционеров за светлое будущее. Промежуточная цель – «создание всемирного научного коммунистического проекта». Конечный пункт – освоение космоса. Так же герой интервью считает, что культурный анализ, восходящий к работам филологов «русской формальной школы», является политической идеологией «евролеваков».  Головокружительный текст. Советуем запастись бумажным пакетом и  пристегнуться к креслу перед прочтением.

Предварим это интереснейшее интервью подходящим эпиграфом.

«- Ноги человеку даны для ходьбы, потому и растут они у его не из головы

 – Вумныыыыый… аж страшно!

 – Я невчёный, это только сверху на мне образование.»

Михаил Старицкий «За двумя зайцами»

В.З. :Как бы ты охарактеризовал свою политическую позицию?

П. С.:Кратко мою политические убеждения можно охарактеризовать как сторонник эгалитарного и демократического строя на планете Земля. Иными словами, я сторонник равного доступа всех людей к продуктам производства (в широком смысле – например, в том числе и к продуктам деятелей культуры) и равного доступа к управлению средствами производства.

В идеологическом плане полезный опыт можно и нужно находить в различных революционных течениях, но апологетика любого из них (в том числе анархического) является, на мой взгляд, крайне опасной, т.к. несет в себе скрытый реакционный смысл, ведь все они проиграли. Убежден, что к прошлому (в том числе и к революционным движениям прошлого) нужно относиться только критически, а новому времени нужно новое революционное движение, которое будет строиться на комплексном и системном научном анализе современного нам общества и возможных и желательных путей его развития и изменения.

Считаю необходимым для современных революционеров изучать современные научные достижения и современные научные теории в самых различных областях научного знания, т.к. только на этом базисе возможно познание и изменение (а эти вещи глубоко взаимосвязаны) современного нам общества и материального мира.

В.З. : Я понимаю, что можно говорить о разногласиях в московском анархистском сообществе. Как бы ты охарактеризовал этот конфликт кратко и емко?

Несмотря на то, что «анархическое сообщество» никогда не являлось чем-то единым, раскол, который окончательно обрел форму не так давно, максимально обще можно охарактеризовать как проявление объективного противоречия между субъективным идеализмом и объективным материализмом.

В.З. : Почему 1 мая было две колонны?

По форме конфликт произошел из-за разногласий в отношении символов. По существу раскол произошел из-за целого ряда тактических, стратегических и теоретических разногласий.  Большинство социальных активистов, в той или иной степени ассоциирующих себя  анархической и коммунистической революционной традицией, не захотело более мириться с наличием скрытых иерархий, бюрократизмом и диктатом меньшинства. Так сформировалась красно-черная колонна – самая многочисленная и яркая на прошедшей 1 майской демонстрации в Москве.

В.З. : Нужно ли примирение? Какие конкретные шаги к примирению ты считаешь необходимо предпринять?

Между капиталом и трудом мира быть не может в рамках капиталистической системы. Не может быть мир между коммунистами и индивидуалистами. И это объективно вне зависимости от чьих-либо желаний. Когда наши оппоненты осознают свой коллективный, коммунистический интерес, заключающий в свободной неотчужденной деятельности по преобразованию объективной действительности, когда они поймут всю сложность и системность взаимосвязей различных видов индивидуального угнетения с объективным материальным миром, то они будут с нами. Если не осознают и не поймут, а продолжат упорствовать в своем индивидуалистическом недоразумении, то рано или поздно сыграют реакционную роль. Личных претензий или предубеждений к нашим оппонентам у меня нет (всегда готов к конструктивной дискуссии или сотрудничеству в случае наличия общего подхода к решению того или иного практического вопроса). Личное – это личное, политическое это политическое.

В.З. : Осуждают ли какие-нибудь российские анархисты империалистическую позицию родной страны?   Когда мы видели последний такой антипатриотический «русофобский» акт в духе европейских левых?  Связано ли это как-то с наличием/отсутствием женщин и геев в движении?

Я не сторонник теории империализма. Эта теория, возможно, имела некий практический смысл в начале 20ого века, но сейчас она не способна адекватно отражать текущее политическое, экономическое и социальное положение дел в мире. На мой взгляд, нужно выступать против любого государства (как института организованного насилия по отношению к трудящемуся классу), вне зависимости от того, какое оно занимает положение в рамках международного разделения труда.  При чем здесь пол и определенный вид сексуальных практик, мне не ясно.

В.З. : Скажи, так назвали все-таки редактора газеты «Воля» В.Т. некие представители черно-красной колонны «пархатым» или «сионистом»? Или это все досужие домыслы недоброжелателей?

Главный редактор буржуазной газеты «Воля» ходил вокруг черно-красного блока и навязывал людям свое субъективное мнение о красно-черном блоке, как о фашистском блоке, при этом советуя всем вставать под истинные (в его понимании) анархические флаги, в том числе черно-радужные. Один из участников группы безопасности красно-черного блока, памятуя о давней позиции В.Т. по поводу арабо-израильского конфликта, назвал его сионистом и посоветовал убираться по добру по здорову. После столь убедительных советов В.Т., как и полагается главному редактору буржуазной газетенки, благоразумно решил удалиться. На сем конфликт был исчерпан, про «пархатого» – наглая ложь.

В.З. : Чем сионизм хуже концепции сохранения «национальной идентичности» русского народа? 

Про сионизм (как левый, так и правый) есть хорошая совместная статья Михаила Магида и Марлена Инсарова: «Сионизм. К история одного национально-освободительного движения». Всем советую к прочтению для того, чтобы разобраться в явлении хоть как-то.

Что касается сохранения «национальной идентичности» русского народа, то в данном слово-сочетании можно усмотреть все что угодно. Социальные революционеры выступают за решительный демонтаж такой искусственной буржуазной конструкции как нация, но при этом мы ничего не имеем против естественных культурных идентичностей, которые ведут свою историю с доклассового общества. Более того,  дальнейшее развитие культурных идентичностей возможно только в коммунистическом обществе, где не будет никаких политических или общественных преград для реализации диалектического принципа единства многообразия в том числе и культур.

В.З. : Как ты себе представляешь классовую борьбу при капитализме? В чем проявляется предметно капитализм в твоей жизни? Чем твой опыт может отличаться от опыта других людей?

Классовая борьба при капитализме, на мой взгляд, это единство краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных целей задачи и установок. Пока в самом общем и упрощенном виде у меня в голове вырисовывается следующая картина:

1.            Краткосрочная перспектива. Участие в локальных социальных движениях и инициативах, налаживание диалога и взаимопонимания с не политизированными людьми, попытки локальной агитации и просвещения. Усиленное саморазвитие, теоретическая, научная, практическая подготовка активистов. Локальные попытки реализации полученных знаний на практике, на сколько это представляется возможным.

2.            Среднесрочная перспектива. Создание мирового организованного движения трудящегося класса. Налаживание международных связей между локальными революционными группами, обмен опытом, международная дискуссия, совместные международные теоретические и научные проекты, попытки их реализации на практике. Создание всемирного научного коммунистического проекта.

3.            Долгосрочная перспектива. Восстание организованного мирового класса трудящихся. Установление диктатуры организованного класса трудящихся во всем мире (диктатуры труда над капиталом именно в том смысле, который в это понятие вкладывал Карл Маркс, а не его вульгарные интерпретаторы). Начало повсеместной реализации международного коммунистического проекта, коммунистическая теоретико-практическая рефлексия. Начало освоения космоса.

Сразу сделаю несколько замечаний. Пункт 2, не говоря уже о пункте 3, кажется несбыточной утопией, но начало этой утопии осуществляется в пункте 1, а пункт 1 уже осуществляется в левом движении, как практическая, так и теоретическая его часть. При этом, находясь в пункте 1, мы должны всегда помнить о пункте 2 и 3 и пытаться наладить соответствие всех наших действий в пункте 1 долгосрочным и среднесрочным целям и задачам. Сегодня нам кажется утопией пункт 3, на самом деле такое ощущение возникает из-за величия этой цели и неизвестностью и неопознанностью того огромного числа проблем и препятствий, которые нас ждут на пути к этой цели, которую перед собой ставили, кстати, в том числе и великие революционные движения прошлого.

Мой личный опыт капитализма в повседневной жизни вряд ли чем-то существенно отличается от личного опыта других людей. Отчужденный труд, предрассудки расового, национального и полового характера – это то, с чем каждый из нас сталкивается каждый день. Слабые люди концентрируют все свое внимание на отдельных предрассудках, которые оказывают наибольшее влияние (как им представляется, с реальным положением вещей может не совпадать) именно на них. Сильные люди пытаются понять, почему все это происходит, связать все эти явления воедино и предложить пути выхода из сложившейся ситуации.

В.З.: Напомню, что женщины являются большинством пролетариата и имеют при этом доходы ниже мужчин.  Каким образом будет выравниваться существующий сегодня маргинальный крен в сторону молодых белых гетеросексуальных мачо и как вы намерены работать с представителями этого самого многочисленного отряда пролетариата? Вы будете привносить им классовое сознание извне?

Класс трудящихся на большинство и меньшинство по внеклассовым признакам делят прежде всего буржуазные идеологи. Социальные революционеры такими вещами не занимаемся.  Для социальных революционеров не существует женского пола отдельно от мужского,  для них не существует белой расы отдельно от черной расы, для них не существует различных этнических культур без тонких механизмов их взаимосвязи, взаимного обогащения и развития между ними.  Люди сегодня реально разделены, прежде всего, в классовом смысле, т.е. в смысле экономических интересов. Есть интерес труда, который заключается в вольной ассоциации трудящихся для рационального познания и преобразования окружающего нас мира. Есть интерес капитала, который заключается в индивидуализме и субъективизме, в сосредоточенности на индивидуальных или групповых интересах, исключающих интересы других индивидуумов и групп. Социальные революционеры выступают за интерес труда против интереса капитала.

Классовое сознание не может возникнуть ни само по себе, не быть навязано чисто извне. Тем не менее, грамотная работа с людьми  со стороны социальных революционеров есть необходимое условие распространения классового сознания среди масс. Поэтому социальные революционеры должны быть готовы работать в этом направлении с людьми, в том числе и женского пола.

В.З. :Как ты думаешь, почему “евролеваки” собирают тысячные демонстрации в своих родных странах, а движение в Восточное Европе так слабо? 

Сегодня левое движение во всем мире находиться в глубочайшем кризисе. И любимые многими «евролеваки» (сразу оговорюсь, кого я здесь и впредь обозначаю в качестве «евролеваков», прежде всего это сторонники структуралистских и постструктуралистских теорий и практик, сторонники новомодной «теории угнетения» и борцы за разнообразные права в рамках капитализма) сами признают кризис своего собственного движения. Кризис этот существует по многим объективным и субъективным причинам, описание которых достойно довольно объемной научной работы.  Если сильно упрощать, то субъективно этот кризис обусловлен теоретическими и практическими неудачами и поражениями левого революционного движения в 20м веке, объективно он обусловлен пластичностью капиталистической системы, ее способностью меняться, подстраиваться и интегрировать в себя внешние и даже чуждые ей явления и элементы. В том числе и европейское левое движение постигла та же участь, левое движение в Европе было полностью интегрировано в капиталистическую систему как одна из ее субкультур, в том числе и поэтому оно не должно являться ориентиром для современных левых.  Для того, чтобы двигаться вперед, нам нужно отбросить догмы и предрассудки старых революционных движений  и теорий – анархистских, марксистских, постмодернистских, народнических при этом естественно учитывая их негативный опыт, который, как известно «сын ошибок трудных».

Левые сегодня должны заняться новой революционной интерпретацией действительности, которая должна быть основана, прежде всего, на возможностях и потенциале современной нам науки. Как в свое время Карл Маркс и Фридрих Энгельс зачитывались «Происхождением видов», работами Давида Риккардо и Льюиса Моргана, социальные революционеры сегодня должны изучать современные достижения в эволюционной биологии, теории антропогенеза, социологии, экономике, истории, физике и т.п. На базе современных научных дисциплин мы построим новую революционную интерпретацию действительности, а на базе нее мы начнем наш путь мировой теоретико-практической рефлексии, который должен перенести нас из «царства необходимости» в «царство свободы».

В.З. :Не кажется ли тебе, что сведение всего многообразия конфликтов к классовому, противоречит не только анархизму, современному марксизму, но самому учению Карла Маркса?

Вопреки убеждениям наших буржуазных оппонентов мы не являемся классовыми редукционистами. Мы признаем и прекрасно понимаем все удивительное и сложное многообразие форм человеческих взаимоотношений, так же мы признаем широкий спектр влияния этих форм друг на друга, в том числе и на материю и на экономику в том числе. Но здесь существует один весомый нюанс: все это многообразие форм имеет чисто материальные корни (т.е. изначально не форма породила форму, а некая материальная суть породила сразу несколько форм, которые потом продолжили свое развитие в диалектическом взаимодействии с изначальной материальной сутью). Материальная суть заключаются, прежде всего, в способе организации процесса производства потребления, т.е. в экономике (в широком смысле). Принципиально с этих (материальных, экономических)позиций мы можем описать любой биологический вид, т.к. любой биологический вид имеет свою экономику – это вам скажет любой уважающий себя современный ученый эволюционист (например, Ричард Докинз в том числе пишет об этом в своей книге «Самое грандиозное шоу на Земле»). Особенность экономики биологического вида протолюдей и породила то многообразие форм и видов социальной деятельности, которое мы имеем сейчас. И от любого человека, кто ставит перед собой великие цели познания и изменения человеческого общества мы требуем понимания и изучения этого факта. Факта того, что ключ к взаимосвязям всех форм человеческой социальной деятельности (как бы не были эти формы сложны) лежит именно в понимании материальных, экономических (в широком смысле) процессов.

В.З. : Я слышал, что вы считаете, что при коммунизме вопросы нормы в сексуальных отношениях и деторождения будут решаться большинством членов местного сообщества. Правда ли это? На основании, каких выкладок и какого автора вы пришли к столь интересным выводам?

Нет, это не правда. Это неверная трактовка предположения о том, что каждому общественно-экономическому уровню развития соответствует определенная система межполовых отношений. Условно и упрощенно это можно обозначить, как то, что классово-аграрному обществу соответствует патриархальная семья, классово-индустриальному обществу соответствует  нуклеарная семья, а коммунистическому обществу тоже будет тоже соответствовать определенная система взаимоотношения полов. Какая – вопрос интересны и дискуссионный.

В.З. :Знаком ли тебе термин «органическая демократия»? Если знаком, то чем твой товарищей подход к самоуправлению от него отличается?

Органическая демократия подразумевает примат общих интересов над интересами личными. Для сторонников социальной революции такой примат не приемлем. Социальным революционерам необходимо призывать всех к борьбе против буржуазного антагонизма интересов индивида и интересов общества. Я считаю, что коммунистическое общество будет основано на гармонии частных и общих интересов. Ключ к этой гармонии я вижу в применении диалектического подхода в анализе взаимосвязей абстрактного и конкретного, части и целого, частного и общего, так же думаю что на основании всестороннего анализа с этих позиций взаимоотношений в обществе может появиться новая общественная дисциплина. Предпосылки к ее появлению уже существуют во все большем взаимопроникновении таких научных дисциплин, как например социология и психология.

В.З. : Нужны ли либертарному движению инфраструктурные группы (АЧК, инфошопы, тематические инициативы)?

Классу трудящихся нужна единая общемировая организация. Сегодня это вопрос скорее долгосрочной перспективы, поэтому нужны более локальные действия, которые будут иметь следующие направления: организованное саморазвитие левых активистов (теоретическое, физическое, научное), организованное взаимодействие с гражданскими инициативами, налаживание контактов и поиск общего языка с не политизированными людьми. Все это пока возможно только в рамках локальных инициатив, но промежуточная цель в виде организованного мирового трудящегося класса должна всегда быть перед нами и все наши, в том числе и локальные, действия и инициативы должны находиться с ней в соответствии.

В.З. :Можно ли считать благотворительность анархо-коммунизмом, если благотворительностью занимаются белые гетеросексуальные парни? 

Благотворительность никогда не будет являться революционным действием, т.к. направлена не на демонтаж системы в целом, а на латание самых болезненных ее дыр в краткосрочной перспективе. Капиталистическая система всегда одной рукой отбирала, а другой рукой (меньшей естественно) отдавала там, где возникала наибольшая угроза системе. Любая благотворительная инициатива, изначально не согласованная со среднесрочными и долгосрочными задачами и целям фундаментального изменения общества (а эти цели, в том числе, задают рамки для практики, тактики и стратегии этой текущей инициативы) будет лишь доброй волей неравнодушных людей, которая не изменит по существу абсолютно ничего.

В.З. :Как ты думаешь, может ли анархист участвовать в деятельности организации, которая щедро финансируется государством или крупной монополистической группой?

Перефразируя слова одного ученого мужа, для целей революции можно вступать в сделку с самим Дьяволом, только нужно быть точно уверенным, что обманешь Дьявола именно ты, а не он тебя. Так же здесь нужно иметь в виду, что Дьявол живет на Земле с самого начала его существования и обмануть его н так легко, как это может показаться с самого начала.

Любому социальному революционеру нужно всегда помнить о том, что капитал выделяет ему средства исходя из своих собственных интересов, и наступит момент, когда капитал потребует исполнения обязательств от социального революционера вопреки интересам коммунистического общества. Социальный революционер должен точно знать, что этот выбор перед ним встанет непременно, когда он берет средства из буржуазных источников, и так же он должен быть уверен в себе, что сможет распознать этот выбор и защитить интересы коммунистического будущего.

В.З. :Может ли анархист участвовать в организации, которая строится по вождистскому принципу, продвигает культ силы, патриотизма и пропагандирует творчество деятелей культуры, открыто симпатизирующих «умеренному» фашизму?

Под описанные в вопросе характеристики частично и условно (в зависимости от трактовок) подпадают даже такие организации как Национальная Конфедерация Труда или РПА Украины. Когда речь идет об абстрактных организациях, как в данном вопросе, отвечать конкретно не представляется возможным, т.к.  оценивать организацию можно и нужно на основе ее программных документов и общих организационных принципов, а так же соответствия ее практической деятельности декларируемым программным установкам и целям. В данном вопросе нет ничего из этого, поэтому так же абстрактно я могу ответить, что лично мне такая организация скорее не понравиться.

Так же в оценке организации и ее конкретных членов нужно делать разницу. С конкретными людьми социальный революционер всегда должен быть готов вести агитационную и просветительскую работу вне зависимости от тех взглядов, которых они придерживаются в текущий момент. Наши враги – не конкретные люди, состоящие в оппортунистических и реакционных структурах, наши враги – это оппортунистические и реакционные идеологии и ,если люди массово идут в реакционные организации, то это вина прежде всего левых, а не людей самих по себе или реакционных структур, потому как все наши любомудрые конструкции и теории не стоят ни черта, если мы не можем их донести до народных масс и обосновать их историческую актуальность и необходимость.

В.З. :Как ты оцениваешь деятельность национал-автономов России и Украины? «Вольницы», например. 

«Вольница», если мне не изменяет память, никогда, а в последние годы своего существования так уж точно, не позиционировала себя как организация «национал-автономов». Как с организацией я с «Вольницей» никогда не сотрудничал, зато имел общие дела, дискуссии и разговоры с отдельными ее членами. Некоторые из них впоследствии перешли на последовательные левые революционные позиции (не путать с «евролевацкими») и стали в полном смысле этого слова моими товарищами. К сожалению, левое и анархическое движение в России в виду своей недоразвитости и присутствия тренда развития в тупиковую сторону «евролевачества» не в состоянии интегрировать этих безусловно достойных и честных людей, поэтому пока (как ни прискорбно мне об этом говорить) многие из них уйдут в обычную жизнь, надеюсь что в будущем они все таки будут с нами. «Вольницы» больше не существует, поэтому не вижу смысла говорить о мертвой организации. Тем не менее, осколок «Вольницы», стоящий на оппортунистических позициях, совместно с таким же осколком «Автономного Опира» недавно создали организацию «Народная Воля». К ней у меня отношение сложное и неоднозначное, но время покажет. При всей сложности и неоднозначности, считаю, что работать с отдельными ее членами можно  нужно, так же как и критически освещать деятельность данной организации.

В.З. :Каковы личные впечатления от общения с украинскими нацавтономами?

Склонен понимать, что здесь имеются в виду конкретные участники организации «Автономный Опир» из Киева, с которыми я имел возможность личного общения совсем недавно. Одного из них я знаю несколько лет, наши взаимоотношения начались с взаимных рубок в интернете, жестких, аргументированных и беспощадных. Еще тогда стало ясно, что это человек неплохой эрудиции и изрядных организаторских способностей. За время моего общения с ним взгляды его заметно эволюционировали в социалистическую сторону и, не смотря на то, что по некоторым вопросам разногласия с ним у меня существуют и сейчас, сотрудничество, диалог и совместные действия с ним и его товарищами считаю вполне возможным.

Хочу донести до читателей одну простую мысль: на начало 2013 года левое движение в Украине и, в частности, в Киеве слабо и разобщено (в том числе и благодаря разлагающему влиянию «евролевачества»), антифашистское движение тоже переживает определенный кризис. И ребята из «Автономного Опира», а так же некоторые хулиганы ФК «Арсенал» – это единственная сила, которая сегодня противостоит сталью и кулаками отмороженным боевикам, связанным с ультраправой протофашисткой партией «Свобода» (на днях ультраправые мрази, связанные с партией «Свобода» совершили нападение на активиста «Автономного Опира», драка происходила с применением колюще-режущих предметов, есть пострадавшие с обеих сторон). Левым Украины нужно тщательно проанализировать ситуацию  и попытаться понять, почему движение «Автономный Опир» выполняет ту функцию, которую должно выполнять именно левое движение.

В.З. :Ты в курсе, что харковские наци из ПУ раскололись и очень жестоко разбирались друг с другом? С применением оружия. Почему бы их тоже не записать в “антифа”? Знаешь, ли ты, что один из “евролеваков” В.Н. недавно чуть не погиб от ножевых ранений, полученных в драке с неонацистами? Не стоит ли тебе быть несколько “осторожнее” в политических оценках?

О размолвках в стане Патриотов Украины я в курсе пусть и поверхностно. Конфликт «Автономного Опира», а так же ультраправых отморозков «Свободы» является чисто политическим и идеологическим, в отличие от конфликта в стане ПУ, который, насколько мне известно, возник на базе личных разногласий верхушки этой организации. Поэтому эти вещи не сопоставимы.

По поводу В.Н. в курсе, хоть опять же поверхностно, неприятная и даже грустная история, у меня от рук неонацистов погибли 2 товарища. Желаю этому человеку скорейшего выздоровления.

Однако в своем ответе я имел в виду не сам факт уличных конфликтов, а реальную способность того или иного движения противостоять партии «Свобода» и ее наймитам на улицах Украины и в этом плане Автономный Опир находить в преимущественном положении по отношению к современным украинским левым, разрозненным, разобщенным и неорагнизованным. На самом деле такое состояние левого движения свойственно, в том числе и для РФ (может быть чуть в меньшей степени чем для Украины), исправить это положение и стремятся ребята и девчонки из Черно-Красного блока.

В.З. :Вредит ли самолюбование анархисту?

Синдром нарциссизма очень хорошо описан в работе Эриха Фромма «Душа человека». В коммунистическом обществе это психологическое явление буржуазного мира будет преодолено, люди должны научиться любить себя и окружающих такими, какими они уже являются (иногда это дается с трудом). Но отношение к себе и к другим как к равным, признание собственных недостатков и достоинств, так же как недостатков и достоинств других людей есть необходимое условие для дальнейшего развития личности и общества в целом.

 …

В тексте Павла так  все хорошо написано, что ни добавить, ни отнять. Просто не все знают в РФ в чем заключается новаторский подход «Автономного Опору» к антифашизму. Опир бескомпромиссно борется с ВО «Свобода» за право отмечать очередную годовщину СС-Галычины http://opir.info/2013/04/27/ofitsijna-zayava-avtonomnoho-oporu-z-pryvodu-skasuvannya-marshu-velychi-duhu-2/ и за право жечь свечечки в виде стилизованной свастики на мемориальных мероприятиях посвященных анти-антифа Максиму Чайке http://opir.info/2013/04/23/vshanuvannya-pamyati-maksyma-chajky-lviv/. Молодые национал-революционеры сражаются  против монополии правых консерваторов на фашистское наследие Матери-Украины.

Так, что следующим шагом Павла,  в рамках международной солидарности «обновленных» либертариев,  должны стать, например, публичные жесты в адрес власовцев или  казаков Шкуро. И, правильно, не стоит отдавать фашистам монополию на память о нацистских преступниках и колаборационистах. Модно,  молодежно и совсем не похоже на «евролеваков». Будет новое слово в антифашизме. Следующее после “русских против  фашизма”.  Почему бы и нет?

Первое интервью цикла вы можете прочесть по этой ссылке: «Четыре интервью о ситуации в московском анархо-сообществе. Часть 1»  

Четыре интервью о ситуации в московском анархо-сообществе. Часть 1

1035224_originalКонфликт в московском анархо-сообществе обрастает подробностями и мифами. После 1 мая, когда демонстрация в Москве шла двумя колоннами, то есть «общеанархистской» и «черно-красной», можно говорить о полноценном расколе.   Мы не смогли пройти мимо этого скандального события и представляем читателю «моментальное фото». Ряд героев конфликта дали  нам свои комментарии. Нам не очень интересен сюжет, диалоги и прочие малозначительные детали. Нам важно понять мотивы сторон. Так что мы просто попросили активных участников идеологической дискуссии поведать нам о своей политической философии.   В материале будет прямая речь реальных людей. Интервью практически не редактировались. Материалы снабжены комментарием В.З.

Это большой прорыв в публичной дискуссии. До сегодняшнего дня мы видели позиции сторон только в соцсетях. Дискуссия, по доброй традиции, ведется с помощью прикольных картинок и подписей к ним.  http://vk.com/redbl и http://koresh-lofta.livejournal.com/  Мы не можем не приветствовать подобный прогресс. Особенно, подкупает, что для этого избран наш эталонный в своем «евролевачестве» сайт.  Это либо высокое доверие, либо детская наивность наших оппонентов.

Вента: «Политические импотенты, бездарные фюреры каких-то лиловых интернационалов, самопровозглашенные «золотые перья анархии»»

Перед вами интервью Венты из Автономного Действия. Довольно способный публицист. Ранее он противодействовал попыткам поправения левого и либертарного движения. Например, многие помнят его статьи о террористах-индивидуалистах, в которых он показывал насколько нелепо и смешно мифотворчество известного право-левого путаника Жвании.  Противостоял Вента и модному антифашистскому пацанизму, субкультурщину он тоже не жаловал. Так и хочется повторить за отцом большевизма: «Хорошо писал 18 лет тому назад Карл Каутский!» Впрочем, для того чтоб изменится нашему собеседнику понадобилось меньше времени, чем ренегату Каутскому.

 Теперь все в прошедшем времени. Нынче Вента призывает к внутренней чистке анархистского движения от своих оппонентов. Анархо-феминистки, как становится ясно из его слов, только повод, чтоб политически изолировать тех, кто  «до сих пор заражают своим трупным ядом молодое поколение анархистов». Проблема только в одном. Есть большие сомнения, что мы после  «обновления» увидим на выходе анархизм, а не что-то вроде маоизма. Сам Мао был из числа «обновивших» анархистов. Посему дадим тексту Венты достойный большевистский эпиграф.

«Мы стоим  за  активную  идеологическую  борьбу,   так   как   она представляет собой оружие,  при помощи которого достигается внутреннее сплочение партии и других революционных организации, обеспечивающее их боеспособность.   Каждый   коммунист,   каждый   революционер   должен пользоваться этим оружием.

     Враг сам по себе не исчезнет.»

Цитатник Мао Цзе-Дуна

 В.З.: Я понимаю, что можно говорить о разногласиях в московском анархистском сообществе. Как бы ты охарактеризовал этот конфликт кратко и емко?

В.: Постараюсь быть максимально кратким. Изначально весь конфликт сводился к использованию ЛГБТ-символики в анархо-колонне. Серьезных инцидентов было два – в первый раз попытку сорвать ЛГБТ-радужку предпринял человек более или менее случайный, не связанный на тот момент ни с какими группами внутри анархистского сообщества Москвы. Кстати, он был изгнан из колонны после этого инцидента. Впоследствии аналогичный инцидент произошел уже в результате сознательной провокации, когда в результате взаимных договоренностей было принято решение использовать ЛГБТ-атрибутику, традиционно принятую анархистами и другой человек сознательно принес с собой радужку и привел фотографов ради удачных кадров. На самом деле – вот и все, что можно было бы назвать полноценным противостоянием.

В дальнейшем этот вопрос перерос в поиски «революционного субъекта» и разделил сообщество на сторонников строго классового подхода и сторонников активной работы с меньшинствами. Обязательно надо помнить, что поссорились не какие-то люди, вчера занявшиеся активизмом, а давние участники движения с многолетним опытом взаимодействия. Глупо считать, что это какое-то недоразумение, связанное с тем, что кто-то плохо знает ситуацию или не владеет базовыми идеологическими установками. Я намеренно не буду подчеркивать положительные и отрицательные стороны обеих групп, хотя я и отношусь к одной из них, но не собираюсь никого идеализировать, равно как и демонизировать. Этим активно занимаются и без меня.

Лично, на мой взгляд, этот конфликт носит временный характер, это болезнь роста и мне неприятны любые искусственные аналогии, которые периодически приходится слышать в адрес обеих групп. По моему убеждению, главной проблемой движения в России является не «пацанизм» или «феминизм» – степень влияния которых крайне преувеличена, а реальные люди не вписываются в простые концепции «грубые гомофобные гопники» против «продвинутых толерантных интеллигентов». Главная проблема – это суровое наследие девяностых, воплощенное в виде конкретных людей. Политические импотенты, бездарные фюреры каких-то лиловых интернационалов, самопровозглашенные «золотые перья анархии», идеологи космических масштабов, создающие неонацисткие секты, разуверившись в анархистах – пусть все это змеиное гнездо давно предало друг друга анафеме, но это единый фронт. Они до сих пор заражают своим трупным ядом молодое поколение анархистов, которые действительно создало анархистское движение, а не набор микросект и стенгазет. Чем скорее анархисты откажутся от всего, что несут с собой эти люди – тем лучше будет для всех.

В.З.: Касаются ли твои оценки “импотентов 90-х” так же выдающегося певца нечаевщины Дмитрия Костенко или в отношении этого персонажа ты преисполнен почти сыновнего восхищения?

Ты и другим этот вопрос задаешь? Неужто камень в свой огород углядел?;) Напрасно.

Костенко, как тебе прекрасно известно, выключен из политической жизни уже как лет десять. Он не принимает участие в жизни движения, не пытается на него влиять и не стремится поддерживать в нем свой авторитет, в отличие от известно кого. Его деятельность в 90-е годы оказалась такой же бесперспективной, как и деятельность других, ныне активно действующих персонажей. Он перестал ею заниматься и теперь не влияет на нее ни в какую сторону. Того же советую и многим другим его ровесникам и бывшим соратникам по политической деятельности.

В.З.:Скажи, как назвали все-таки редактора газеты «Воля» В.Т. некие представители черно-красной колонны «пархатым» или «сионистом»?

В.Т. пришел в черно-красный блок и принялся рассказывать, что в нем маршируют фашисты первым попавшимся участникам. Один из организаторов блока в ответ сказал ему, что он либерал и сионист, намекая на знаменитую произраильскую позицию В.Т. (который, в свое время, безоговорочно и некритично принял сторону государства Израиль в ситуации с нападением израильских пограничников на суда с гуманитарным грузом у берегов Газы). «Пархатый»  – это видимо что-то из области лозунгов «Свобода, нация, социализм», якобы использовавшихся в блоке по «воспоминаниям» другого политического импотента.

Эти артефакты 90-х, неспособны  ко сколько-нибудь полезной или просто осмысленной деятельности. Потерпев полное политическое банкротство еще десять-пятнадцать лет назад, продемонстрировав свою бестолковость и никчемность – теперь они кормятся исключительно ложью и скандалами.

В.З.: Знакома ли в Москве позиция Сэма Долгова и Эммы Гольдман по вопросу «еврейского очага» в Палестине? 

Мне незнакома и не думаю, что она сколько-нибудь актуальна. Понимая, с чем связан данный вопрос отмечу, что антисионистская риторика в России сейчас не пользуется популярностью даже у ультраправых, хотя я понимаю обеспокоенность украинцев этой темой в условиях специфики ультраправой риторики в вашей стране. У нас сейчас все несколько иначе.

Согласно  докладу Экспертной группы еврейской общины России по проблемам антисемитизма (http://eajc.org/page666) антисемитские проявления в нашей стране сейчас встречаются реже, чем во Франции и Великобритании, а сама Россия названа в докладе «островком спокойствия». Еврейский вопрос малоинтересен даже явным фашистам и было бы странно, чтобы анархисты интересовались бы им больше чем подавляющее большинство российского общества. У нас острие ксенофобной риторики направленно на кавказцев и мигрантов из Средней Азии, и подобная риторика, иногда встречающаяся у радикальных левых (обычно в данном контексте речь идет о «штрейкбрехерах», то есть обыгрывается ультраправая риторика об «отобранных рабочих местах») вызывает у меня куда больше беспокойства, чем какой-то мнимый антисионизм и тем более антисемитизм у анархистов.

В.З.: Почему тогда идет такая фиксация на  “сионистских” взглядах В.Т., а не на других качествах?

Странно, что слово «либерал» тебя нисколько не задело. Тот инцидент был достаточно заметен в московской анархо-среде и запомнился. Но фиксация идет совсем на других качествах, что легко проверить по поисковикам. Сочетание «В.Т. сионист» встречается намного реже, чем «В.Т.  стукач» и другие, не связанные с сионизмом эпитеты. Не надо искать черную кошку там, где ее нет. (Очень тонкая шутка. Некоторое время назад АД ввело новую эмблему. Вместо анархистской “драной черной кошки” на ней теперь “качок” в маске. Черная кошка не выдержала конкуренции “пацана” – В.З.)

В.З.: Чем сионизм хуже концепции сохранения «национальной идентичности» русского народа?

Наверное, ничем не хуже и не лучше, я не эксперт по сионизму, а третий подряд вопрос на еврейскую тематику уже начинает меня удивлять:) Я думаю, что ты слишком уж привносишь в вопросы украинские реалии. Антисемитизм – это не то, с чем приходится регулярно сталкиваться в России, тем более в левацкой среде. Для нас гораздо более актуальны кавказофобия и мигрантофобия, именно на эти категории людей в первую очередь направлена ультраправая пропаганда, которая, к сожалению, иногда затрагивает и анархистов. О Кавказе и Средней Азии Гольдман и Долгов, к сожалению, ничего не написали, так что с этой проблемой нам приходится сталкиваться, не имея за плечами никакого священного писания.

В.З.:Ты говоришь о конкретной кавказофобии субкультурщиков, на привлечение которых и направлена деятельность АД? Я правильно понимаю?

Нет, ты неправильно понимаешь. Конкретных людей, о которых мы говорим, не догадались обвинить в кавказофобии даже их не сдержанные на язык оппоненты в виду ее отсутствия. Я говорю о проблемах всего антифашистского движения, а не самой политизированной и развитой его части.

В.З.:Осуждают ли какие-нибудь российские анархисты империалистическую позицию родной страны?   Когда мы видели последний такой антипатриотический «русофобский» акт в духе европейских левых?

Насколько я понимаю, основной тип «антипатриотических» акций европейских левых – это антивоенные демонстрации. Пик осуждения империалистической политики родной страны у нас приходился на 2008 год, когда Россия влезла в военно-политическую авантюру в Осетии. Тогда принимались и заявления и проводились тематические акции. С тех пор военный пыл России несколько утих и антивоенные акции сошли на нет. Некоторые ритуальные антивоенные мероприятия проходят, обычно, в районе 23 февраля, но они, насколько я владею информацией, редко касаются актуальной внешней политики России.

Периодически у нас проходят рамочные кампании и акции, направленные против РПЦ, а так же против российских корпораций – это конфликт с Евросетью, конфликт вокруг вырубки Цаговского леса (которая была санкционирована Путиным), да тот же конфликт с общагами разворачивался в противостоянии с отечественным ЗАО «Мосшелк». Стоит выделить такой проект АД как «Антиджоб» – настоящая анафема российской буржуазии. Мне самому приходилось общаться с представителями крупных компаний, для которых этот проект – настоящая заноза.

У российских анархистов большой опыт участия в конфликтах с отечественными корпорациями, другое дело, что последние десятилетия анархисты или играли роль массовки в общелевом противостоянии или эти акции носили глубоко сектантский характер, а весь резонанс сводился к отчетам на сайтах зарубежных интернационалов. Заметным субъектом борьбы с отечественным бизнесом анархисты становятся только сегодня и эта борьба, к сожалению, еще не стала первостепенной. Достаточно изучить отчеты о проведенных мероприятиях с российских анархистских сайтов, чтобы убедиться в том, что наступательная тактика российских анархистов продолжает сосредотачивается на вещах более абстрактных.

В.З.: Какие конкретные шаги к примирению ты считаешь необходимо предпринять?

Никаких, может это будет неожиданно (стороны конфликта, в массе своей, думают иначе) – но я полагаю, что все шаги уже сделаны и конфликт близок к своему исчерпанию. Ни у кого не вызывает удивления факт существования во всем мире разных анархистских организаций и аффинити групп. Никого не удивляет, что они используют различную тактику и направления деятельности. Московские анархисты были довольно рыхлой тусовкой, спаянной словом «анархисты» и ничем более. Теперь они начали определяться с конкретной позицией по конкретным вопросам, что привело к конфликтам и сепаратизму. Через некоторое время страсти и потоки взаимных обвинений спадут и сотрудничество по общим темам будет продолжено (оно и сейчас есть, хотя и в меньшем объеме, чем могло бы быть).

В.З.: Полагаешь ли ты сведение всех конфликта к классовому, признаком буржуазной вульгаризации марксизма в интересах привилигированной верхушки рабочего класса. Не видишь ли ты буржуазного уклона в абсолютизации гендерного конфликта и отрицании всех остальных?

Не уверен что подобная вульгаризация происходит именно в интересах верхушки рабочего класса, но это, несомненно, вульгариный подход, правда тут мы можем вступить на очень скользкую почву. Равным образом абсолютизация гендерного конфликта приведет нас с дебри выяснений того, что можно считать абсолютизацией, а что нет. Моя позиция проста: гендерные проблемы могут быть разрешены путем революционного действия и революционного переустройства общества. Тоже самое я полагаю и насчет классовых конфликтов. Абсолютизация обоих этих подходов приводит к фетишизации и реформизму, что социальному, что гендерному. Но в чистом виде, ни тот, ни другой подход не используются сторонами конфликта, они так делают только во взаимной контрпропаганде.

В.З.:”Гендерные проблемы могут быть разрешены путем революционного действия и революционного переустройства общества”.  Означает ли это что сегодня стоит потакать мачизму и ждать революции, не стараясь изменить существующее неравенство здесь и сейчас?

Что значит «потакать»? Бонусы выдавать за проявления мачизма? Проявление мачизма это плохо и следует прикладывать усилия для его преодоления, только порой под понятием «мачизма» подразумевают критику некоторых феминистских перегибов. Ну а существующее неравенство «здесь и сейчас» следует преодолевать до революции в той же степени, что и любое другое неравенство. То есть использовать процесс борьбы за его преодоления для своей агитации, пропаганды и оргстроительства, а не превращать эту борьбу в единственную самоцель.

В.З.: Имеет ли смысл принимать в АД людей, чьи взгляды уже выходят за рамки анархизма?

АД не является, и никогда не являлось чисто анархистской организацией, достаточно посмотреть наши программные документы, размещенные на сайте. Мы готовы к объединению всех неавторитарных левых.

В.З.: Не кажется ли тебе, что прием всех людей без разбора противоречит концепции идейной однородности, которая является одной из центральных в платформизме?

Совершенно верно, противоречит, я как платформист, с тобой соглашусь. Но АД (к моему сожалению) – не является платформистской организацией. У нас широкие рамки приема, что имело смысл в период становления организации. В настоящий момент я бы их сузил. Для этого нужна программа, над которой ведется работа.

В.З.: Напомню, что женщины являются большинством пролетариата и имеют при этом доходы ниже мужчин.  Каким образом будет выравниваться существующий сегодня правый крен в сторону мачизма и антифеминизма в движении?

Такой крен действительно существует. Правда стоит отметить, что одной (конечно не главной и не единственной) является и агрессивная, нетерпимая позиция российских анархо-феминисток, которые часто стремятся напоминать карикатуру на самих себя, объявляя бойкот слову «братство» например.  Эта проблема лежит в том же ключе, что и 90% всех наших проблем – элементарное невежество активистов. И решать ее можно только образованием и самообразованием. На мой взгляд вопросы просвящения активистов начали хоть как-то решатся на более или менее широком уровне (в Москве по крайней мере) не больше года назад. Хотя и сейчас позиция «я и так все знаю» встречается очень часто.

В.З.: Ты веришь в революционные буржуазные ценности “свободы, равенства и братства”, которые должны обеспечить классовое единство угнетенных и угнетаемых?

Я полагаю эти буржуазные ценности важными, так как них базируются многие буржуазные свободы, типа свободы слова и свободы собраний. Но я не верю, в классовое единство угнетателей и угнетенных ни в каком виде и вообще не понимаю с чего подобный вопрос мог прийти тебе в голову.

В.З.: Почему на разные оргсобрания анархистов попадают мутные либералы или люди с очень прозрачным неофашистским бэкграундом?  То есть персонажи с откровенно буржуазным взглядом на вещи. Почему их с собой постоянно тягают обе противостоящие фракции?

Тут речь идет все-таки о единственном случае, который, благодаря скандальности, получил широкую огласку. На одно общеанархистское собрание оппонирующие стороны притащили по одному «суппортеру» не из анархистской среды. Проблема была решена за 10 минут  исключением этих людей с собрания. Больше таких инцидентов не было, но их повторения я не исключаю.

В.З.:Как ты думаешь, может ли анархист участвовать в деятельности организации, которая щедро финансируется государством или крупной монополистической группой?

Не может, если, конечно, он не находится в неведении относительно источников ее финансирования.

В.З.: Может ли анархист участвовать в организации, которая строится по вождистскому принципу, продвигает культ силы, патриотизма и пропагандирует творчество деятелей культуры, симпатизирующих умеренному фашизму?

Не может.

В.З.: Как ты оцениваешь деятельность национал-автономов России и Украины?

Я мало с ней знаком. Понимаю причины твоего интереса, но тут снова украинский перекос в анализе событий. У нас национал-автономов просто нет, не считая каких-то совсем уж маргинальных сект, не пользующихся никаким влиянием и в ультраправой, ни в ультралевой среде. Мода на полноценных н-а  давно сошла на нет. «Вольница» – это, по-моему не совсем н-а. были, но и она исчезла, хотя одно время и казалась серьезной проблемой, не прижившись на российской почве. В России национализм был и будет имперским.

Гори, Университет!

А. Володарский для “Политической Критики”.
occupy
«Университет горит» (#unibrennt): этот хэштег из твиттера несколько лет назад дал название акциям протеста, проходившим во многих университетах Германии и Австрии. Инициатива взяла своё начало в Вене, где группа студентов захватила и какое-то время удерживала Audimax (auditorium maximus), главный лекционный зал университета. Большинство студентов были левыми или по крайней мере симпатизировали им, поэтому использованная ими тактика вскоре получила название «аудимаксизм», по созвучию с «марксизмом». Вскоре инициатива перекинулась и на другие города. Студенты разных вузов стремились символически поджечь свою Alma Mater. В интернете до чих пор можно найти сохранившиеся с того времени блоги с названиями: «FAU Brennt», «TU-Berlin brennt» и так далее. По Германии и Австрии прошла череда захватов главных аудиторий университетов. Иногда они были мирными, иногда сопровождались столкновениями с полицией. Иногда студенты добивались исполнения собственных требований, иногда — не очень. Аудимаксизм был назван новым воплощением прямой демократии, над Европой опять замаячил призрак 1968-го года. Сейчас призрак до поры изгнан. Ультралевые продолжают заниматься просветительской деятельностью в своих автономных пространствах. Акции протеста проводятся, но занимаются ими вовсе не радикалы, а вполне умеренные члены официальных студенческих советов. Преподаватели, как правило, не возражают, а иногда и поддерживают. По постсоветским меркам (где любое волнение студентов — событие) эти выступления смелы и радикальны. Часто они даже оказываются вполне действенными: тарифы снижаются, строятся новые общежития, в столовых появляется вегетарианская еда. Но вот революции всё равно не происходит. Университет чутко откликается на лево-либертарные веяния, но общее направление развития как образования, так и общества в целом в большинстве европейских стран продолжает тяготеть к консерватизму и неолиберализму. Огонь не покидает пределов хэштегов твиттера, никто всерьёз не покушается на основы образовательной системы. А если и зарождаются одинокие вспышки, то они быстро гаснут, не причинив каменным стенам храмов науки никакого вреда.

В этом тексте я попытаюсь разобрать примеры побед и поражений студенческих движений в ЕС и на постсоветском пространстве и проанализировать их перспективы. Но гораздо важнее — перейти от тактики к стратегии, от средств к целям, рассмотреть борьбу студентов в более глобальном политическом контексте.

Если сравнить студенческие акции в постсоветских республиках и Европе, то первое, что бросается в глаза, — это разный уровень радикализма. И речь вовсе не об уличных боях с полицией и горящих машинах (хотя и о них я позже скажу), которые являются обыденностью в Западном политическом ландшафте и воспринимаются как экзотика у нас. Речь о том, что у нас, для того чтобы прослыть социально-опасным элементом, совсем не обязательно жечь машины. Любой публичный протест в России или Украине, не говоря уже о Беларуси, до последнего времени воспринимался как покушение на основы общественного порядка, а его участники клеймились властями всех уровней как экстремисты, провокаторы и иностранные шпионы. И их действительно боялись. Маленькая акция против постановления о платных услугах в университетах (которое грозило полной коммерциализацией учебного процесса), проходившая в Луганске и собравшая всего пару десятков участников, вынудила ректоров всех вузов области созвать пресс-конференцию на которой они клялись, что никаких платных услуг не будет. Испуганных чиновников от образования было даже больше, чем протестующих. По тому же поводу осенью 2010 года во всей стране прошли массовые акции, собравшие в общей сложности от десяти до двадцати тысяч человек. В этой успешной кампании принимал активное участие синдикалистский студенческий профсоюз «Прямое Действие». Рядовые участники были далеки от политики и просто не хотели платить деньги за пользование библиотекой и пропущенные лекции, но основным мотором протеста выступали именно левые радикалы.

В Германии кампанию против семестровых взносов в университетах (фактически, сделавших бесплатное образование платным) провели аполитичные студенческие организации и профсоюзы. Они не стремятся к социальной революции, к ликвидации института частной собственности, разрушению государства и нуклеарной семьи. Но их аполитичность всё же является левой. На акциях звучат социальные лозунги, ораторы при активной поддержке публики высказываются против ксенофобии и традиционализма. На самом деле, акция студенческих радикалов в Украине выглядит, как правило, даже более умеренной, чем европейский социал-демократический мейнстрим. Понять, кто тут настоящий экстремист, можно разве что посмотрев на реакцию власти. Акцию студенческого профсоюза в Германии сопровождает одна полицейская машина, в которой сидит пара копов. В Украине на аналогичное мероприятие приезжают автобусы с Беркутом (спецподразделение милиции), периодически силовики провоцируют стычки с протестующими. Так что у мирных и беззубых акций невольно вырастают клыки. И хоть до горящих машин дело не доходило даже во время самых активных выступлений, ощущение riot’а всё же витало в воздухе.
Очень важно прочувствовать эту разницу. В Европе средний «студенческий активист» — это социал-демократ, который выдвигает умеренные и реалистичные требования и вполне благожелательно принимается обществом и государством. Есть и весьма развитая радикальная среда, но она представляет собой самостоятельное явление, это легко прослеживается и по действиям силовиков, и по восприятию её в СМИ. В Украине или России студенческий активист, высказывающий какие угодно требования — это, в глазах общества, уже радикал. С активистами, невольно выглядящими радикалми, смешиваются радикалы настоящие — анархисты и марксисты, которые вынуждены выдвигать социал-демократические и трейд-юнионистские требования, фактически, заменяя собой несуществующий лево-центристский мейнстрим.

В этом отношении крайне показательны примеры из России. Даже самые невинные инициативы местного «Студенческого действия» являются объектом пристального внимания Центра по противодействию экстремизму. Повседневная борьба за места в общежитии или качественное и недорогое питание в столовых — то, чем в Европе занимается официальный студенческий совет, — превращается в чуть ли не героический акт, требующий настоящей смелости и самоотдачи.
Если выйти за пределы студенческой проблематики, и посмотреть на наёмных работников, то мы увидим ту же самую ситуацию. Доминирующие повсюду «желтые» профсоюзы абсолютно лояльны не только к государственной власти, но и к работодателям, т. е. не исполняют своих прямых обязанностей. Подобные организации занимаются чем угодно, кроме, собственно, защиты прав наёмных работников. Независимые профсоюзы, по характеру и форме своих требований вполне вписывающиеся в умеренную трейд-юнионистскую традицию, вынуждены функционировать в боевых условиях, сталкиваясь на каждом шагу с преследованиями и репрессиями. Активная радикальная борьба смещается в центр. Это является важной отличительной чертой постсоветского левого активизма. «Жёлтые» рабочие профсоюзы, официальные студенческие профсоюзы или студсоветы не только не представляют интересы работника или студента — они часто действуют прямо вопреки им. В Украине проект антисоциального трудового кодекса был предложен Василием Харой, на тот момент главной местной Федерации Профсоюзов. Его российский коллега Андрей Исаев крайне обеспокоен православной духовностью и величием державы, но в том, что касается прав работников, также выступает в унисон с работодателями. Ещё один пример из Украины: в период борьбы за закон об образовании, кормящиеся с рук министерства образования студенческие советы активно поддерживали все его самые чудовищные инициативы и изменяли свою позицию синхронно с «генеральной линией». Власть сама ставит себя в положение, в котором самая умеренная критика будет звучать как призыв к революции. В этом существенное отличие между ЕС и постсоветскими республиками. Профсоюзы в европейских странах могут собирать многотысячные, а иногда и миллионные демонстрации. Они устраивают стачки, парализующие работу транспорта, они могут останавливать производство. Но это далеко не революция. Рамки дозволенного существенно расширены по сравнению с теми, к которым привыкли мы, но они всё же они присутствуют. И профсоюзные боссы, и власти хорошо знают ту черту, которую не следует переступать. А если её всё же переступают, то на смену добрым и улыбчивым полицейским, охраняющим покой демонстрантов, приходят подразделения riot police, по сравнению с которыми и украинский Беркут, и российский ОМОН кажутся добродушными увальнями. Готовность пересечь эту грань и разделяет как рабочее, так и студенческое движение на две неравные части — на тех, кто готов работать над совершенствованием и улучшением существующего политического и экономического строя, и на тех, кто борется за его уничтожение. На одних митингах организаторы благодарят полицию за то, что она уделила им своё драгоценное время, на других её встречают скандированием «A.C.A.B.», «Bullen raus!» или «Mort aux vaches!».

В наших же реалиях доходит до забавных курьёзов, когда «все менты ублюдки» и «милиция с народом» скандируются внутри одной толпы. Радикалы и социал-центристы очутились в одной лодке и вынуждены совместно её раскачивать. Это положение дел часто создаёт ложную иллюзию радикализации широких масс. И чем жестче репрессии, тем более революционой кажется ситуация. Вот они, настоящие активисты из народа, массово выходят на баррикады с леваками. Хотя часто ультралевые не понимают, что творится в головах не только у собираемой ими массовки, но даже у их «соратников», все мысли об анализе гонятся прочь как деморализующие и отвлекающие от Действия. Однако единственное, что поддерживает ультралевых в их мнимой роли экстремистов — это глупость, самодурство и жестокость власти, ведь для того, чтобы вывести из строя и деморализовать радикалов, привыкших быть на острие борьбы, достаточно просто прислушаться к их не таким уж неисполнимым требованиям. Это хорошо прослеживается на примере недавних студенческих протестов в Украине: движение, которое ещё три года назад казалось крайне перспективным, которого боялась власть, с которым настойчиво пытались дружить оппозиционные политики, — сейчас на глазах сходит на нет. И виной тому не репрессии, а, наоборот — неожиданно проявленная властью конструктивность и готовность к диалогу.
Представим себе перетягивание каната. С одной стороны власти, с другой — протестующие студенты. Каждая сторона тянет в свою сторону — власть неуклонно продвигает антисоциальные законы, студенты протестуют, чуть ли не осаждая парламент. И тут, внезапно, власть идёт на уступки. Да ещё на какие уступки — она приглашает своих оппонентов на беседу, усаживает их за стол переговоров, выслушивает, зовёт в инициативную группу по доработке закона. Одна из сторон внезапно отпускает канат — вторая от неожиданности падает на землю. Когда все усилия направлены на сам процесс противостояния, неожиданная победа может дезориентировать и, в конечном счёте, обернуться поражением. Вдруг стало понятно, кто, выражаясь словами Розы Люксембург, грезил об «окончательном уничтожении» существующего строя, а кто просто хотел его «заштопать». И первые неожиданно для себя оказались в меньшинстве. Однако в этом нет ничего удивительного и ничего страшного — революционеры всегда находятся в меньшинстве и выходят из маргинеса лишь в моменты глобальных потрясений. Беда в другом. Мы упустили тот момент, когда можно было использовать процесс совместной борьбы даже не для агитации — для просвещения, когда было можно достучаться до своих ситуативных соратников, объяснить им свои реальные цели и те причины, которые вынуждают нас их ставить. И вычленить из тысяч этих случайных попутчиков десятки, а может, и сотни, тех, кто будет готов идти дальше. Вместо этого было решено ориентироваться на массовость. Украинский, мещанин, как и его российский собрат, любит говорить о своей «внеидеологичности», на самом деле слепо ретранслируя доминирующие в обществе консервативные политические установки. Ошибкой «Прямого Действия» был чрезмерный страх распугать потенциальных соратников чрезмерной левизной риторики. В результате безусловный тактический успех обернулся стратегическим поражением: после того как скромные и реалистичные требования протестующих были удовлетворены, об украинском студенческом движении попросту начали забывать. Причём не только политики и журналисты, но и его недавние участники — малая задача решена, а больших никто толком и не ставил.

Ультралевые студенческие активисты в Украине невольно выполнили ту же самую миссию, которую в Европе берут на себя их социал-демократические коллеги. Сыграли роль фактора стабилизирующего систему, позволили ей улучшиться, указали на её ошибки. И стали ненужными даже в этом качестве. Потому что в рамках реформистской политики нашлись куда более удобные для властей эксперты и переговорщики — умеренно-оппозиционные ректоры вузов, «конструктивные» и «реалистичные» активисты из либеральных и патриотических организаций. Аналогичный опыт показывает основанный левыми радикалами трейд-юнион «Защита труда». Подчас весьма эффективно занимаясь защитой интересов наёмных работников, он так толком и не вовлёк никого из них в радикальную политику. Члены профсоюза часто даже не подозревают о том, что состоят в левой организации. Более того, их уровень политической грамотности не позволяет им понять что такое левая организация. И над их просвещением никто не работает. Да и в самом деле, начать после нескольких лет функционирования профсоюза проводить обязательную политинформацию было бы смешно. В результате левая в своём замысле организация неизбежно приходит к банальному трейд-юнионизму без попыток перехода к революционной политике, заняв нишу стабилизатора системы, которую уже не способны выполнять продажные «желтые» профсоюзы. Показательно, что за годы существования профсоюза количество людей, выходящих под его знамёнами на левые акции, упало до нуля. Доходит до забавных казусов: рабочие активисты, несколько лет состоявшие в профсоюзе, параллельно вступали в неофашистские партии и не видели ни малейших противоречий в своих действиях. [примечание автора: статья писалась в декабре 2012 года, за несколько месяцев ситуация претерпела существенные изменения. На момент написания этого текста ЗП на спаде активности, но всё-таки оставался полноценным трейд-юнионом. Сегодня он изменился как внешне, так и внутренне, превратившись в политтехнологический проект популистского толка. У организации открылись странные источники финансирования позволяющие арендовать офисы и нанимать функционеров, и источник денег находится явно вне рабочего движения. Среди актива наметился большой приток ультраправых радикалов, ведётся «идеологическая работа», направленная на интеграцию националистов в левую среду.] Ещё более печальна судьба профсоюза «Народная солидарность», который одно время функционировал при активной поддержке местных марксистов: сначала он покончил с «национальным нигилизмом и безбожием» в своих рядах, а потом завязал и, собственно, с профсоюзной деятельностью, став базисом для микроскопической националистической организации.

Следует отметить весьма удачный опыт «Прямого действия» в создании независимой образовательной площадки «Вольная школа», функционирующей по принципам либертарного образования. Можно было бы написать развёрнутый и, в целом, хвалебный отзыв об образовательной части этого проекта, но это вышло бы за рамки нашей статьи. А вот социально-революционная составляющая проекта заслуживает критики. «Вольную школу» активно посещают ради бесплатных языковых курсов или интересных научных лекций, но, к сожалению, она так и не стала политизированной. Многие её посетители и даже лекторы в принципе не понимают, чем занимается организация, стоящая за этим проектом, и никаким образом не вовлекаются в реальную активистскую работу. Подобные примеры заставляют некоторых левых заклеймить как «реформистский оппортунизм» любую борьбу, если она не проходит под лозунгом немедленного и безоговорочного свержения капитализма. Такие левые отказываются от работы со студенчеством (которое не является революционным классом, да и в принципе классом не является), от взаимодействия с рабочими профсоюзами (которые все без разбору клеймятся как буржуазные образования), от критики законодательных инициатив власти (как можно критиковать отдельный закон, когда виновна вся система?). Такой квази-максималистский подход может привести либо к настоящему повстанческому анархизму (который, как правило, завершается тюрьмой или разочарованием, когда становится ясно, что вечная метафизическая борьба без плана — это бег по кругу), либо к «кухонному повстанчеству» — бесконечным разговорам о бескомпромиссной революционности, которые перемежаются тренировками во имя будущих сражений и редкими акциями по символическим поводам (тот же бег по кругу, только вокруг дивана или турника). Всё это замечательно вписывается в Спектакль. Добавляет происходящему на сцене остроты, создаёт иллюзию реального действия.

Крайне популярен ещё один ложный путь — сочетание первых двух, тем более, что они редко встречаются в чистом виде. Вполне можно по праздникам ощущать себя Махно или Дуррути и в своих фантазиях до основания разрушать систему, а по будням возвращаться к реформизму и продолжать ставить заплатки на поеденное кризисом лоскутное одеяло капитализма. Система неплохо усвоила урок 68-го года, гораздо лучше, чем те, кто видит себя преемниками революционной традиции того времени. Вчерашние бунтари стали депутатами Европарламента, методы ситуационистов обогатили арсенал маркетологов и специалистов по пиар-технологиям. С тех пор многое изменилось. Капитализм — это уже даже не лоскутное одеяло, это огромная бесформенная амёба, которая мгновенно заращивает наносимые ей повреждения и постоянно растёт, пожирая всё вокруг. И тот факт, что она гниёт изнутри, не вредит её пищеварению и только увеличивает аппетиты. Песни панк-группы Clash используются в промо-роликах к недавней лондонской Олимпиаде. Символика движения #Occupy уже органично влилась в рекламу банков. Протест продаётся с каждым годом всё лучше и всё быстрее, речь далеко не только о футболках с Че Геварой — новые герои попадают на рынок не после смерти, а ещё при жизни, причём рвутся туда добровольно. Повзрослевшие студенческие бунтари и прочие Стивы Драммонды превращают свою деятельность в карьерный трамплин, стремясь стать «успешными людьми», выгодно монетизировав или превратив в политический ресурс собранный ими кредит доверия. Спектакль сегодня уже совсем не тот, что в 60-е, с тех пор ложь стала куда более глобальной и всеобъемлющей. Капитализм питается своими критиками и умнеет. Прекаризация, вынуждающая человека работать по 20 часов в неделю и тратить своё время на бесполезные курсы по освоению новых низкоквалифицированных профессий, походит на издёвку над социалистическими утопиями, в которых люди до старости совмещают творческий труд и учёбу.

Зыбкая альтернатива перечисленным выше ошибочным практикам существует, но она требует от активиста самоотдачи и постоянной рефлексии. Не противопоставлять друг другу малые и большие цели, а понимать, что они едины. Участвовать в локальных процессах, всякий раз помня о глобальном контексте, выбирать средства, сообразуясь с конечной, а не промежуточной целью. Каждый раз, созывая или поддерживая стачку, забастовку или оккупацию, думать не только о завтрашнем, но и о послезавтрашнем дне. Закулисные переговоры с дирекцией предприятия или администрацией вуза могут дать быстрый позитивный результат. Можно пойти на союз с представителями власти или буржуазных партий и получить таким образом помощь, финансирование и поддержку. Но маленькая победа, полученная подобным путём, будет всякой ценности с точки зрения революционной перспективы, само по себе участие в демократических или даже социальных инициативах волшебным образом не повысит сознательность масс и не привлечёт их на правильную сторону. Не следует разделять «агитационную деятельность» и «реальную борьбу», напротив, реальная борьба должна являться основным инструментом для агитации. Принципы горизонтальной самоорганизации и либертарного планирования куда лучше усваиваются в ходе реальной деятельности, чем на отчуждённых примерах. Когда о классовой борьбе говорит человек, который завоевал доверие и уважение решая практические задачи, к нему прислушаются куда охотнее, чем к идеологу со стороны. Безусловно, даже при хорошо поставленной пропаганде не стоит питать чрезмерных надежд — в любом коллективе, будь он студенческим или рабочим, лишь меньшинство в обычной ситуации перейдёт на революционные позиции. Но именно за это склонное к радикализму меньшинство и следует бороться. Именно усиление экстремумов сдвигает в ту или иную сторону центр . Во многом, именно благодаря пропагандистской работе и прямому действию радикалов, европейский профсоюзный и студенческий мейнстрим находится на гораздо более левых позициях, чем постсоветский. А более левый мейнстрим, в свою очередь, рождает больше радикалов, это процесс идущий по кругу, если, конечно, ультралевые не захотят в очередной раз «выйти из маргинеса» в угоду текущим политическим задачам, и не переместятся в центр. Не следует надеяться на революцию уже завтра, но, при этом, не следует считать её чем-то недосягаемым. Нужно уметь слышать как растёт трава, и не забывать регулярно затачивать косу. Одного созерцания и наблюдения тут недостаточно — систему нужно постоянно проверять на прочность, понимая при этом, что не только каждое ваше поражение, но и каждая победа делает её сильнее. Но они же делают сильнее и и будущих могильщиков системы.
unibrennt
Прямо сейчас, пока я пишу этот текст, в Москве произошёл самозахват университета РГТЭУ. К тому времени как я закончу, ситуация вряд ли придёт к своему завершению, но нужно отметить, что, независимо от исхода дела, происходящее является прорывом в российском студенческом активизме. Хоть за кулисами и стоит коричневый ректор, пытающийся вести свою игру — пример РГТЭУ может заразить своим энтузиазмом и другие вузы [примечание автора: пример не только не заразил другие вузы, но благодаря профашистскому ректору Бабурину успешно дискредитировать борьбу за автономию университетов]. Но именно от левых, которые сейчас обращаются к студентам, зависит, сменится ли этот прорыв спадом и деморализацией или же, напротив, станет новой ступенью. Одно можно сказать с полной уверенностью — доминирующую сегодня как в Украине, так и в России реактивную по сути риторику «борьбы против коммерциализации и деградации образования» следует как можно чаше разбавлять прогрессивными требованиями, касающимися социальных и политических свобод. Не просто защищать то, что есть, а постоянно пытаться захватить больше. Повышение стипендий и их привязка к средней зарплате, реальное студенческое самоуправление, оплачиваемая практика, отдельные комнаты в общежитиях, борьба против авторитаризма и иерархии внутри самого университета — это пример пунктов из гипотетической умеренной «переходной программы», радикальная же программа должна включать в себя пересмотр самого понятия «университет», что возможно лишь в результате кардинальной перестройки всего общества. Студенческий активизм, доведённый до своего логического завершения, должен перестать быть студенческим. «Uni brennt» — крайне удачная аллегория, университет действительно должен будет сгореть, исчезнуть как явление, чтобы возродиться в совершенно новом качестве. В конце концов, то, что мы понимаем под «университетом», сегодня кардинальным образом отличается от того, что понималось под этим понятием несколько веков назад. Учитывая постоянно растущую скорость развития общества, было бы крайне наивно полагать, что университет в сегодняшнем понимании просуществует сколь-нибудь долго. Революционеры с самыми утопичными представлениями о будущем — гораздо большие реалисты, чем люди, верящие в улучшение системы и исправление её недостатков.

Если продолжить проводить параллели между студенческим и рабочим активизмом, то в обоих случаях, конечной целью будет являться переход учебного или трудового процесса в руки самих студентов и работников, ликвидация дистанции между «начальниками» и «подчинёнными». Но всё же параллель — не совсем точное слово. Когда-то эти прямые должны совпасть, и тогда университет перестанет быть фабрикой шаблонных специалистов и прелюдией к пожизненному трудовому рабству, а станет местом вечного развития и самосовершенствования для каждого свободного человека. А других людей, на самом деле, не бывает.

Московская либертарная сцена: что дальше?

"Становись-ка лучше анархистом, как я"

“Становись-ка лучше анархистом, как я”

Вадим Граевский

Два отдельных блока вышли под анархистскими флагами на Первомайскую демонстрацию этого года в Москве. В одном, «общеанархическом», присутствовали анархисты различных направлений: часть автономов и антифа, анархо-синдикалисты, анархо-феминисты, экологисты, защитники прав сексуальных меньшинств и др. Эти люди скандировали «Наше отечество – все человечество!». Другой блок именовал себя «черно-красным» (че-ка, они же «чеканашки»). Он объединил другую часть автономов и антифа, активистов, отвергающих борьбу за права ЛГБТ, «левых» коммунистов и… представителей «национал-революционной» среды! Эти марширующие не просто провозглашали исключительно «классовую» борьбу, но и выкрикивали «Нет диктату меньшинства!». А кто-то подхватил и «национал-революционный» лозунг: «Свобода, нация, революция»…

Московская либертарная «сцена» глубоко расколота. И этот разлом возник не вдруг и не сразу. Формальным поводом послужил в итоге вопрос, допустим ли на анархистских демонстрациях флаг ЛГБТ. В конце прошлого и в январе этого года люди, которые подняли в либертарных блоках «радужные» флаги, подверглись нападениям: нападениям со стороны некоторых участников демонстраций, что затем вызвало ожесточенную полемику в Интернет-ресурсах. Противники того, чтобы анархисты занимались проблематикой ЛГБТ, выдвигали различные аргументы. Одни полагали, что все это вопросы, отвлекающие от социальной революции (как будто бы эти критики уже на пороге ее свершения!). Другие делали открыто гомофобные или антифеминистские заявления. Третьи же уверяли, что это не соответствует традициям и настроениям русского «народа» и является попросту заимствованием с «Запада». И вот здесь-то и лежит суть вопроса. Потому что здесь, под прикрытием предлогов, связанных с ЛГБТ, на самом деле однозначно скрывается русский национализм, который в последние годы все шире распространялся в либертарной среде этой страны.

Открытые неонацисты, которые внимательно следят за процессами, происходящими в стане их врагов, прекрасно понимают, о чем идет речь. «…Показательно то, что у анархистов произошел серьезный раскол. По результатам раскола всех дырявых, любителей радужных флагов, их отечества всего человечества и прочих фриков прогнали и им пришлось идти отдельно своей… колонной. Я, прикинувшись сторонним наблюдателем, пообщался для интереса в том числе и с несколькими представителями колонны анархистов и не заметил шавочных идеалистических представлений о мигрантах или же радужную риторику прошлых лет», – комментировал некий праворадикал на нацистском ресурсе «Правые новости».

Некоторые политологи сравнивают духовный климат в сегодняшней России с тем, какой существовал в Веймарской республике. Всякое сравнение хромает, но это имеет под собой кое-какие основания. Молодые поколения в этой стране были воспитаны в духе экзальтированного русского патриотизма. Чеченская война, истерия против «кавказцев», «черных» и мигрантов, миф о великой державе, не побежденной на полях холодной войны, но разрушенной предательством, патриотическое индоктринирование в школе, назойливое изображение преступности как «этнически мотивированного» явления, совершаемого преимущественно мигрантами, открытые заявления политиков и в СМИ о том, что «неславянские» пришельцы-де не уважают русские национальные традиции и образ жизни и разрушают русскую культуру, что злые иностранцы убивают приемных детей из России, а неправительственные организации служат «иностранными агентами», – эти и другие подобные им вещи глубоко отравили мироощущение и психологию российского обывателя. А новые поколения активистов принесли и приносят эти настроения и в либертарное движение.

Мы, анархо-синдикалисты, обнаружили эту проблему, вероятно, одними из первых. В 2008 году некий новый и молодой член нашей группы внезапно объявил, что он считает космополитизм фашистским и капиталистическим, что «этническая культура» вырастает на естественной «почве», и ее необходимо во что бы то ни стало оберегать от потери идентичности, то есть – от смешения с другими. Он принялся пропагандировать картину будущего «свободного» общества в виде федерации «этнических» коммун и заявил далее, что в каждой стране правит космополитизированный, «неэтнический» элемент, а будущая социальная революция должна восстановить народную «этничность». Этот человек вместе с парой его защитников был изгнан из организации, но они нашли определенную симпатию в «либертарной среде». Там попросту отказывались воспринимать всю эту историю всерьез и пытались спустить ее «на тормозах» как якобы чисто личный конфликт. Однако все это было лишь первой ласточкой. Очень скоро выяснилось, что многие активисты в большей или меньшей степени склоняются к тому, чтобы терпимо или приемлемо относиться к национализму, в надежде, что это поможет им найти дорогу из политико-субкультурного гетто в консервативно настроенное российское общество. Некоторые антифа стали ворчать, что им надоело снова и снова слышать, что они защищают лишь мигрантов и «азиатов», не обращая внимания на «этническую преступность». Один из видных активистов в интервью журналу «Новый смысл» пояснил: «Тот дискурс, который существовал в антифашистском движении долгое время и который, по сути, ничем не отличался от риторики западных левых, себя не оправдал». Он говорил о «конструктивистском подходе к пониманию этноса», что побудило журнал прокомментировать его слова следующим образом: «в российском антифашистском движении четко обозначилась новая тенденция, которая, в отличие от классического западного антифашизма, не отрицает важность национального фактора». В 2009 и 2010 гг. были организованы кампании «Русские против фашизма» и «За русский лес», в ходе которых пытались показать, что левые являются куда лучшими патриотами, чем неонацисты.

Дальнейшему продвижению в этом направлении благоприятствовали процессы, которые стали происходить в праворадикальной сцене. В 2011 и 2012 гг. часть неонацистов в России все больше открывала для себя модель западных «национал-автономов», пытаясь соединить этнонационалистические темы и лозунги с «левой», «социально-революционной» риторикой или даже с рассуждениями о «классовой борьбе». Так возникла, к примеру, организация «Вольница». Она осудила глобализированную «дегенеративную» унификацию, «обезличивание» народов и утрату ими своих корней и провозгласила «третий путь» – «неавторитарного и некосмополитического социализма»: «Это третий путь между классическим либеральным капитализмом и марксистско-ленинским государственным капитализмом, между империалистическим шовинизмом и антинациональным космополитизмом, которые идут рука об руку, будучи лишь разными сторонами одной медали».

Несмотря на такие, совершенно однозначные заявления, в либертарной, антифашистской и левой среде начали утверждать, будто часть правых «эволюционирует влево» и с ней следует сотрудничать. «Диалог» между обеими сторонами облегчался как этницистским развитием вправо части «либертариев», так и «левой» маскировкой хитрых неонацистов, которые, благодаря такой операции, глубоко инфильтрировались в левую среду. В 2013 году «Вольница» объявила о самороспуске, и на смену ей пришли новые группы, в том числе «Черно-красный фронт», который провозгласил, на первый взгляд, социально-революционную и даже либертарную программу. Так можно думать, пока не натыкаешься на следующую строку: “Интернационализм – сотрудничество угнетенных различных этносов (равно как и лично отказавшихся от этнической амоидентификации) в борьбе против общего врага – мирового капитала и составляющих его осударств. Выработка общей морали, основанной на солидарности и ориентированной на сотрудничество при условии признания и уважения взаимных различий между народами”. Этот «фронт» являлся одним из со-организаторов вышеупомянутой «черно-красной» колонны на Первомайской демонстрации в Москве.

Либертарная сцена в Москве долгое время пыталась игнорировать эти опасные тенденции. «Автономное действие» (АД) предложила даже «третейский суд» между нашей КРАС и «этническими революционерами» (МПСТ), изгнанными из наших рядов. Когда мы отвергли любой диалог с правыми радикалами, большинство московского АД предпочло занять сторону МПСТ, заклеймив нас как «скандалистов». Мы были практически единственными, кто критиковал «патриотически ориентированные» кампании антифа. На сей раз создается впечатление, что часть движения (и часть АД) начинает понимать опасность. Свидетельством этому и служат конфликты вокруг «радужных» флагов и два различных «либертарных» блока на московской демонстрации. Некоторые люди из нашего блока даже назвали другую колонну «черно-красно-коричневой». Все это можно рассматривать как развитие в позитивную сторону. Как далеко оно зайдет? Сегодня об этом рано судить. Но, как говорится, «надежда умирает последней».

Источник

Автори нового проекту Трудового Кодексу хочуть узаконити локаут

herluf-bidstrup_ru_2_011_122.04.2013 двоє одіозних депутатів від Партії Регіонів, Олександр Стоян та Ярослав Сухий зареєстрували у Верховній Раді новий Проект Трудового кодексу України № 2902.

Не дивлячись на те, що багато хто очікував повторної подачі жахливого проекту, який Верховна Рада намагалися прийняти протягом останніх кількох років та який було знято з розгляду не в останню чергу завдяки тискові з боку громадськості, вони все ж таки подали новий документ, який в єзуїтському стилі бажають запропонувати на противагу попередньому.

Але при детальному розгляді пректу № 2902 ми бачимо чергову спробу погіршити становище найманого працівника. Зокрема:

–         новим проектом Трудового кодексу законодавчо передбачено можливість локауту. Відповідно до ст.380 у разі вичерпання можливостей для врегулювання трудового спору, роботодавець може застосовувати тимчасову зупинку роботи підприємства або суттєве скорочення обсягів виробництва з одночасним припиненням виплати заробітної плати частині або всім працівникам. Отже, проект Трудового кодексу дає роботодавцеві чудовий „козир” для вирішення трудового спору на свою користь. Ми вважаємо дану норму вкрай небезпечною для всіх найманих працівників.

–         згідно ч.2 ст.118 проекту Трудового кодексу передбачає звільнення одиноких матерів, що мають дитину до 15 років за ініціативою роботодавця на підставі невиконання чи неналежного виконання працівником своїх трудових обов’язків. За діючою ч.3 ст.184 КЗпП звільнення одиноких матерів можливо лише в разі повної ліквідації юридичної особи-роботодавця.

–         згідно п.2 ч.2 ст.104 проекту Трудового кодексу дозволяється звільнення працівника з ініціативи роботодавця за розголошення державної таємниці, комерційної або іншої захищеної законом інформації, що стала відома працівникові, який підписав зобов’язання про її нерозголошення або трудовий договір укладено з умовою про нерозголошення цієї інформації, у зв’язку з виконанням трудових обов’язків; відмови у наданні допуску до державної таємниці. Звичайно, логічним є те, що підтвердження того, що працівник дійсно розголосив захищену інформацію має бути доведене певними преюдиційними фактами (рішенням в цивільній справі, вироком у кримінальній), – а доказування у даній справі – це кропітка та вкрай важка справа для роботодавця. Але ми не маємо сумнівів, що роботодавці будуть звільняти працівників за одну підозру у розголошенні подібної інформації, адже вказана норма не конкретизує шляхів доведення факту порушення зі сторони найманого працівника. Крім того, до інформації, що становить комерційну таємницю може бути віднесено і відомості про розмір оплати праці на підприємстві – роботодавець може забажати, щоб працівники не знали реальний розмір заробітної плати своїх колег, – це робить непрозорою систему оплати праці.

–         також звільнення з ініціативи роботодавця пропонується дозволити у разі відмови працівника робити щеплення. Згідно ч.3 ст.105 трудовий договір за ініціативою роботодавця може бути розірвано без попередження про наступне звільнення у разі ухиляння працівника від обов’язкового профілактичного щеплення проти інфекційних хвороб або від періодичного проходження медичного огляду (частина друга статті 86 цього Кодексу).

–         новий проект Трудового кодексу передбачає встановлення спостереження за найманим працівником. Відповідно до ч.1 ст.28 роботодавець вправі контролювати виконання працівниками трудових обов’язків, у тому числі з використанням технічних засобів, якщо це зумовлено особливостями виробництва, з обов’язковим попередженням працівників про їх застосування. Під час здійснення такого контролю не допускаються дії, що принижують честь і гідність або порушують інші права працівників. Ми не сумніваємося в тому, що надання згоди на подібний контроль стане необхідною умовою для прийняття на роботу.

–         проектом Трудового кодексу передбачається присутність уповноважених осіб роботодавця під час розгляду запиту про погодження з профспілкою звільнення працівника. Так згідно ч.2 ст.122 запит роботодавця розглядається у присутності працівника (його представника) та особи, уповноваженої роботодавцем. Тобто, ми бачимо спробу законодавчого втручання в діяльність профспілки, членом якої є працівник.

–     також згідно ч.3 ст.13 проекту Трудового кодексу якщо колективний договір не укладено, питання, що мають бути ним урегульовані відповідно до вимог цього Кодексу, регулюються нормативними актами роботодавця, погодженими з виборним органом первинної профспілкової організації (профспілковим представником) чи після проведення з ним консультацій, а в разі відсутності первинної профспілкової організації роботодавець самостійно приймає такі акти. І хоча згідно ч.2 ст.13 проекту нормативні акти роботодавця не можуть суперечити актам трудового законодавства, колективним угодам, колективному договору, а також установчим документам роботодавця – юридичної особи, все ж таки ми бачимо, що в окремих випадках саме нормативними актами роботодавця може бути підмінено колективний договір.

–         також в новий проект перекочували в повному обсязі норми сумнозвісного Закону України „Про соціальний діалог”. Детальніше про цей закон читайте тут – http://livasprava.info/content/view/1702/1

Перелічені норми є найбільш кричущими та антисоціальними пропозиціями в новому Трудовому кодексі.

Нехай Вас не вводить в оману те, що держава начебто пішла на поступки, а суспільство „виторгувало” кращий проект Трудового кодексу, де зокрема не знайшла відображення норма про 48-годинний робочий тиждень тощо – в даній ситуації держава в особі депутатів-регіоналів діє цілком передбачувано. Вони вдають, що поступилися і вносять норму про локаут, завдяки якій можна буде придушити страйковий рух. Ми вже писали на нашому сайті, що це є типовою тактикою правлячих класів. Детальніше про „торгування” з державою читайте в нашій статті “Торг тут не уместен. О вреде переговоров с государством”.

Даний проект Трудового кодексу також є антисоціальним та таким, що направлений на суттєве звуження існуючого обсягу прав найманих працівників та грає на руку роботодавцеві. Тому ми виступаємо категорично проти його прийняття та вважаємо життєво необхідним широкомасштабний протест проти даного проекту Трудового кодексу так само як і проти інших антинародних ініціатив правлячого класу.

ДЖЕРЕЛО

Немного о национал-революционных жалобах на жизнь

picnaziВладимир Задирака

В фейсбуке появилась трогательная статья о бедных и несчастных ультраправых, которых 1 мая обидели менты.  Я читал и почти плакал.  Душераздирающее зрелище. Инфантильные «революционеры», которые с упорством бегут по граблям.

Сюжет таков.  Три десятка активистов из Автономного Опору (АО)  одели маски и строились в черный блок на месте сбора демонстрации Киевского местного профсоюза «Захист Праці» (ЗП) . «Беркут» начал  массово вязать юных национал-революционеров. Формальной причиной задержания, как утверждают менты, стали маски. Впрочем, на видео ТСН видно, что маски были далеко не на всех задержанных. И не все задержанные  были участниками «черного блока».   Например, пресс-секретарь профсоюза Евгений Чепелянский (Женя «Крест»), вооруженный мегафоном, громко кричал и сам явно стремился быть задержанным. Беркутяне удовлетворили его желание. Вождь ЗП Олег Верник пошел в автозак добровольно. Об этом можно судить уже из другого видео, размещенного на сайте «Страйк».

Сам арест вызывает у опытных активистов множество вопросов. Например, почему демонстранты не пошли к Печерскому райотделу и не потребовали освобождения 33 богатырей/богатырок и их дядьки Черномора-Верника? Это ведь было бы весьма логичным действием. Почему кроме Верника и «Креста» никто из представителей профсоюзной общественности не кинулся преграждать дорогу сатрапам антинародного режима? Почему в день Международной солидарности трудящихся (так официально называется Первомай) участники митинга проявили так мало солидарности? Почему милиция была убеждена в своей абсолютной безнаказанности?

Думаете, что всех «буйных» посадили и они не смогли организоваться? Но это неверно, над демонстрацией Захиста Праці реяли  флаги «как бы анархистов» из «Штурмового комитета» и Автономного Опору.

ltkz869Немного истории

Еще до образования АО, члены этой группировки состояли в Украинской Национал-Трудовой Партии.  Первым персональным массовым задержанием для УНТПешников стал «день СС-Галичины» в 2007 году. Юные гитлеристы были арестованы всем составом и без особого сопротивления доставлены в участок. Этот удар судьбы или что-то другое заставило их заняться «ребрендингом» и стать «свободными националистами» из АО. Впрочем, переименование их незавидной кармы не исправило.  Активисты АО с  завидным постоянством попадают под пресс антинародного режима.

Правый марш под руководством Корчинского на Владимирской, когда всех участников задержали. Нацавтономы-УНТПшники тогда бодро пошли на Подол, плюнув на товарищей. «Антиглобалистский марш» на Арсенальной в 2008, когда всех юных неонаци красиво свинтили. Первомай 2010 года, когда членов АО легко запугали и заставили разойтись по домам,  задержав двух организаторов. Вот неполный список эпических провалов  АО в Киеве.  Это уже не отдельные трудности, а славная традиция. АОйцы давно доказали ментам, что с ними считаться не стоит, но продолжают этому искренне удивляться. АО умудряется провалить все, к чему прикасается руками. По глупости и бесхарактерности.

Опыт левых

Почему не раз во время демонстраций анархисты и леваки «отжимали» своих от милиции? Год назад, например, 31 марта 2012  30 молодых ребят и девушек помешали задержать организатора акции. Некоторые из участников этой акции недолюбливают этого человека за «догматизм», «плохой характер» и по прочим выдуманным поводам.  Почему же и они без всяких разговоров вступили в конфликт с ментами? Да для того, чтоб не показывать КОЛЛЕКТИВНУЮ слабость.

Перед каждой акцией активистов пугают то уголовными, то административными статьями. И это никак не влияет на ситуацию. Например, в тот Первомай 2010 года, когда АОйцы благополучно «слили» свою демонстрацию, левые провели свою, вопреки судебному решению, запретившему марш.

Либертарные организации сотрудничают с правозащитниками и внепарламентскими либералами в вопросах, связанных с сохранением гражданских свобод. Например, на акции 1 мая 2013 у нас дежурили представители Коалиции за право на мирный протест, которые бодро и весело выигрывают дела у ментов и местных властей, когда они пытаются ограничить право на мирное собрание.  Принципиальная позиция защитников свободы тоже «окупается».

Опыт правых

Выдающийся карьерист и авантюрист Евгений Карась «Вортекс» тоже умеет проводить акции и не попадать в обезьянник. За ним не только депутатская крыша и врожденная наглость. Он умеет то давить на правоохранителей, то отступать. Временами – даже успешно сотрудничать. Например, показательно как успешно группа «Вортекса» С14 втягивает несовершеннолетних в доносительство на владельцев киосков, торгующих спиртным. «Отзывчивые чиновники» устраивают собственникам алкогольных лавок проблемы. Надеюсь, что деятельность Евгения Карася окупается, и он не должен брать у мамы деньги, чтоб доехать до акции.

Выходит, что последовательная беспринципность и наглость тоже работает в «плюс».

Кстати, больше всего сам Женя Карась напоминает мне одну породу косомольцев-активистов 70-80-х. Они тоже были патриотами «нашей советской родины» и нападали на людей, в составе специальных «оперативных комсомольских отрядов», помогали милиции бороться за «социалистическую законность».  Меведчук в таком был. Им с «Вортексом» было бы о чем поговорить при встрече.

О «черном блоке»

В течение многих лет, насмотревшись фоток демо и «райот порно», часть киевских либертариев завела себе моду устраивать черный блок. Он был не функциональным, а просто красивым. Самые пафосные ребята, которых в течение года на акцию не дозовешься, приходили потусить в суровом ЧБ.  Потели в одежке, но потом ведь можно запостить все это в соцсети.

Со временем некоторые молодые люди узнали от западных товарищей, что ЧБ не для красоты. Это функционально.  Например, в Германии на демонстрацию приходят в обычной одежде, а потом внутри колонны переодеваются в черное, и готовы в определенной ситуации сгрупироваться для начала уличных столкновений. В этом году маски и одежду одевали внутри колонны. Менты могли бы попытаться задержать людей в масках, но тогда бы пришлось «принимать» более 200  человек.

Народ на месте сбора уже знал об аресте членов АО, и их не пришлось долго убеждать перейти от «местной традиции» черного блока к западному подходу к его формированию.  Умные учатся на чужих ошибках, а дураки их (чужие ошибки) копируют.

Кстати, для любителей моды. Кроме «черного блока» существует и «розовый блок». Он состоит из музыкантов, клоунов и прочих уличных артистов.  Он привносит дух праздника, деморализует и отвлекает полицию. Кроме того он часто выступает как инструмент и прикрытие в случае беспорядков. Арест девочки в розовой балетной пачке с гримом клоуна  скорее покажут, чем арест черноблочного парня. Так насилие полиции выглядит еще абсурднее, чем обычная полицейская грубость и тупость.

Извините, что вынужден рассказывать очевидные вещи. О том, как проходят демонстрации или беспорядки на Западе, вы можете почитать в статьях Шиитмана и Пети Косово.

О застенчивом и глупом вранье

«Повернемось до діяльності тих, хто напередодні Травня активно поширював берхню про “Захист Праці” та “Автономний Опір”. Автори цієї брехні проводять паралельний марш першого травня, де поряд з “лгбт-революціонерами” та особами, що більше схожі на наркоманів ніж анархістів, іде група молоді в чорному одязі і масках», – вещают в Интернете правые автономы.

Выдающиеся революционеры из АО традиционно валят все в кучу.  Множество людей в Киеве говорило Вернику, что их сильно удивляет неожиданное щедрое финансирование ЗП. Не удивлялись деньгам те, кто получал зарплаты в профсоюзе или гонорары на сайте «Страйк». Большинство аргументов левых «критиков» изложено в некрологе Вернику на ЛС.

За десять дней  до 1 мая ресурс for-ua опубликовал другой материал, который озвучил традиционный набор фактов о художествах Верника и немного больше. В ней сливались данные по финансовому положению ЗП. И про деньги на аренду офисов. И про проплаченный привоз массовки на автобусах. И еще масса смешных и позорных финансовых нюансов.

Статья явно заказана конкурентами Верника по распилу денег. Точны ли цифры, указанные в статье? Этого не знает никто, кроме Верника. Мы не владеем информацией об этом, но, например, фантастическая (для нас) информация об организации поездки массовки и АО на автобусах подтвердилась. А это впечатляющий бюджет. Кстати, нацавтономы много раз заявляли, что не любят «грантоедов». Что они имели в виду? Каких именно грантоедов они не любят? Тех, кто мало денег берет? То есть нужно брать десятками и сотнями тысяч, и АОйцам ты станешь политически близок?

Теперь немного о механике «полива». Объясню на пальцах.  Заказная статья должна доказать спонсору сомнительные деловые качества грантопринимателя, а так же рассорить его с теми, кто может испортить ему жизнь. Сообщение о «беспорядках» должно напрячь МВД. «Кремлевские деньги» должны сильно заинтересовать СБУ и СВР. Они набрасываются на ЗП с «проверками». Верник срывает мероприятие и отвечает перед заказчиком.  Деньги уходят в другие руки. Красиво все выходит.

Забавно, что человек из АП (Портнов), котрому приписывают спонсорство  Верника, также является клиентом политтехнологов из окружения Казбека Бектурсунова. То, что Павел Карайченцев перепечатывал материал на своем корпоративном сайте, то, что его старый партнер рассылал информацию в среде политтехнологов, для Верника не секрет. Известно также, какая организация киевских леваков сотрудничала с этими Бектурсуновым и ко. Любопытствующие могут легко нагуглить соответствующие тексты или спросить товарищей. Скандал лет 6-7 назад был впечатляющим.  Почему Верник и АО держатся за другую версию? Ответ на поверхности. Это как-то очень унизительно, претендовать на звание великого революционера, а пострадать за бабло.

Еще одно маленькое вранье

30 апреля бюрократы из ЗП распространили информацию о том, что их автобусам мешают доехать до Киева.  Эта же ледянящая душу  тема звучит и в нынешнем сообщении нацавтономов. Впрочем, почему-то из сообщения АО выпала харьковская делегация. А жаль. О судьбе не доехавших до Киева активистов ЗП из Харькова нам расскажет другой документ. 2 мая двое из них были исключены ЦК ЗП из «молодежного крыла» ЗП за участие в попытке нападения на Первомайскую акцию анархистов в Харькове.

Радует, что АО действует синхронно с Верником. Сталин и Гитлер одобрили бы такое проявление дисциплины.  А это как ни крути, самые близкие к нашим «антиавторитариям» из АО историчееские личности.

При этом огорчает такое странное отношение к уставу и принципам федерализма. Согласно уставу ЗП Верник и ко. не имели права исключать людей в Харькове. ЦК ЗП является органом Киевского местного профсоюза. ЗП не имеет общенациональной структуры – ни формальной, ни неформальной. Федеративная организация (профсоюз) не может исключать решением ЦК, а только собранием первички.  Можете посмотреть устав и во всем убедиться.

То есть, если харьковчан исключили, то никакой организации в Харькове нет. Нет и никакого самоуправления в ЗП. Если же «молодежное крыло» живет по какому-то тайному «временному постановлению», то это просто централизовання структура для управления ультраправой молодежью. Нет никаких «антиавторитариев». Есть только люди, пытающиеся выглядеть как анархисты, со старым большевиком  во главе. Кстати, итальянские фашисты использовали черные флаги, а итальянские фалангисты – красно-черные, и от этого не стали анархистами.

Можно ли сделать так, чтоб АОйцы стали похожи на анархистов хоть в этом? Можно. «Молодежное крыло» должно разработать уставные нормы федеративной организации. «Антиавторитарии» не вступают в централистские стуктуры.  Молодежки при анархо-синдикалистских профсоюзах или анархистских федерациях юридически самостоятельны и имеют федеративную структуру.  И для этого не нужна регистрация. Нужно просто договиться об уставе.  Тогда Верник не будет принимать непонятно кого, а рядовые члены «крыла» будут защищены от произвола ЦК.  В противном случае, если  конъюнктура немного изменится, завтра членов  АО сольют столь же легко, как и их “недостаточно полевевших” харьковских  братьев по разуму.

Что такое Венесуэла и куда она идёт?

APTOPIX Venezuela InaugurationДенис Горбач

Если уж браться перефразировать Троцкого в заголовке, то нужно цитировать полностью, начиная с хлёсткого словосочетания «преданная революция». Но сначала стоит разобраться: действительно ли революцию в Венесуэле уже успели предать? А может быть, она и не начиналась? Или, быть может, она идёт своим чередом, безо всяких предательств – такое тоже вполне возможно? Если всё же революция имеет место, то какая? Они же бывают очень разные, социальные и политические, социалистические и консервативные. Слишком много вопросов для того, чтобы сходу отвечать в названии статьи.

Праздник демократии

Для начала стоит обратиться к последним событиям. То, что Чавес пришёл к власти на волне народного энтузиазма и потом оставался президентом главным образом благодаря поддержке со стороны бедноты, сомнений не вызывает. Массовые низовые движения подпирали его во время выборов в 1998 г. и путча в 2002 г. И хотя позиция прочавистски настроенных военных была и остаётся очень важным фактором, а каудильо-популист это фигура вообще хрестоматийная для всего региона, нужно отдать покойному должное: своим преемником он назначил не кого-то из братьев или прочей родни (они все не чужды госслужбе и занимают приличные посты) и не свою «правую руку», давнего армейского соратника Диосдадо Кабельо (человека, известного своей неприязнью к идеологиям и любовью к денежным знакам), а профсоюзного деятеля, представляющего левое крыло партии.

Тот выступил на выборах, как умел. Неожиданно малый отрыв от Каприлеса говорит о чавистах многое, и плохое, и хорошее: с одной стороны, нет оснований сомневаться в нарушениях норм буржуазной демократии – с этим в чавистской Венесуэле как раз проблем нет. Сколько набрал человек – столько ему и посчитали. Во всяком случае, для демократической Украины звучит как фантастика ситуация, когда подавляющее большинство СМИ яростно оппозиционные, лидер оппозиции запросто побеждает на губернаторских выборах личного друга президента (соперником Каприлеса был тот самый Кабельо), да и вообще, губернаторов выбирают, а не назначают. Далека ситуация и от российской: там в 2000 г. народ дружно проголосовал за того, за кого было сказано, здесь же сложилось по-другому. А если кто подозревает, что на этот раз «пририсовали» пару процентов, так это уже вопросы к самой буржуазной демократии с ее представительскими процедурами: примерно половина проголосовала за одного, половина за другого, и кого бы при этом ни избрали президентом официально, это в любом случае будет искажением реального волеизъявления. Недемократичность именно в этом, но требующий пересчёта голосов Каприлес не выступает против представительской демократии: он считает, что будет легитимным правителем, если за него проголосует относительное большинство тех, кто имеет право голоса и воспользуется им, т.е. довольно малая часть населения.

На практике, конечно, решающими оказываются другие факторы. В 2004 г. в Украине пришлось провести «третий тур», хотя Ющенко и тогда победил с отрывом всего-то 7%. В 2006 г. в Мексике левоцентрист Лопес Обрадор проиграл правому кандидату с отрывом в 0,58% (победитель получил всего 35,89%) – и был вынужден смириться, несмотря на заявления о фальсификациях. Всё зависит от политического контекста, спокойствия на улицах, состояния госбюджета и т.д.; вопрос о власти не решается с калькулятором в руках.

С другой стороны, почему-то за полгода, истекшие с предыдущих выборов, любовь народа к партии серьёзно привяла. Ладно бы фанаты Чавеса остались дома, решив не голосовать вообще – но явка снизилась лишь на 1,7%. Почти 700 тыс. венесуэльцев, проголосовавших за Чавеса в 2012 г., когда его оппонентом был Каприлес, в 2013 г. снова пошли на выборы, но отдали голоса уже этому самому Каприлесу! Это говорит нам что-то о вожде и массах, а также о том, насколько сильно развилась политическая культура масс в процессе «боливарианской революции». Со смертью Чавеса для многих окончился и чавизм: вождь не оставил после себя даже политическую инфраструктуру, способную обеспечивать результат, т.е. не выполнил даже тех задач, которые перед собою ставят обыкновенные нереволюционные партии. PSUV без Чавеса – это почти как «Батькивщина» без Тимошенко или Рух без Черновола.

Незаменимый есть

Чависты указывают на свою победу на поле идей: Каприлес называет себя боливарианцем и левоцентристом, равняется на Лулу и обещает все социальные программы Чавеса сохранить и приумножить. Потому-то, мол, и проголосовали за него, что идеалы революции пропитали всё общество, и даже лютый враг вынужден рядиться в чависта (хотя веры ему нет, естественно). На самом деле, интересный вопрос: в какой степени он притворялся чавистом (т.е. выезжал на левой программе), а в какой – Чавесом (т.е. имитировал усопшего вождя)? Соответственно, что для трудящихся было более важно: реальные завоевания революции (будем их пока так называть), которые лучше сможет защитить один кандидат, чем другой – или фигура любимого вождя, на которую один кандидат смахивает чуть более, чем другой?

И если всё же скорее последнее, то чего стоит такая революция, в результате которой благодарные массы доверяют защиту своих интересов некоему представителю, который храбро бьётся за них с врагами и более или менее справедливо распределяет плюшки среди вверенного ему населения? Роль масс при этом сводится к периодическому одобрению действий руководства и пассивному принятию плюшек. Много говорилось о том, как при Чавесе стараются развивать институты прямой демократии, но немало было сказано и о том, что эти инициативы носят фасадный характер, не изменяя реального баланса сил. Так, легализовано было рабочее самоуправление предприятий через кооперативы. Правда, по словам крупнейшего исследователя (и симпатика) левых латиноамериканских режимов Джеймса Петраса, на деле это самоуправление ограничивается полудюжиной крупнейших предприятий, ему далеко даже до общенациональной сети самоуправляемых предприятий в СФРЮ, не говоря уж о чём-то большем. В половине случаев кооперативы вообще оказались фиктивными, а там, где они реально существуют, часто неудобную низовую инициативу стараются нейтрализовать локальные активисты PSUV. С организацией низовых «коммунальных советов» тоже, как признают симпатики, дела идут так себе. Это органы самоуправления, состоящие из 150-200 домохозяйств в городе и 15-20 в деревне. По идее, они должны отбирать у государства все большие полномочия, развивая прямую демократию, но этот процесс предсказуемо наталкивается на упорное сопротивление со стороны государственных органов на местах. В лучшем случае советы могут добиться права распоряжения бюджетными трансфертами из центра, но далеко не всегда.

Чависты пришли к власти на волне низовых социальных движений – но они же эту волну и пригасили. Это общая черта для всех «боливарианских» режимов. «Постнеолиберальные левоцентристские режимы в Латинской Америке со своей популистской политикой «включения» оказались намного эффективнее в подрыве привлекательности и влияния радикальных массовых социальных движений, чем предшествовавшие им проамериканские репрессивные неолиберальные режимы. Те социальные движения, которые решили поддержать левоцентристские режимы (или были ими поглощены) стали приводными ремнями для экспортоориентированной политики. Ограниченные участием в осуществлении правительственных программ по борьбе с бедностью и отстаиванием сырьевой капиталистической модели, «приручённые» лидеры приветствовали увеличение ставок налогообложения и социальных расходов, и лишь иногда высказывались в пользу большего контроля за состоянием окружающей среды. Но, в конечном счёте, стратегия «энтризма», которой придерживались вожди некоторых социальных движений, привела к их бюрократическому подчинению и утрате каких бы то ни было связей со своим классом», – пишет Джеймс Петрас.

Не все считают, что революция должна быть творчеством масс. Крупнейший русскоязычный популяризатор чавизма Олег Ясинский подчёркивает важную роль мудрого руководителя, но и он замечает: «В этом дуэте «народ и Чавес» все большим диссонансом звучал третий голос – «революционное государство», боливарианские чиновники, как постоянная растущая прослойка между Чавесом и народом. Часто некомпетентные, коррумпированные, вечно плетущие свои сети клиентелистских отношений между властями, партийными лидерами и руководством общественных организаций». Безусловно, на самом деле проблема не в плохих боярах, обманывающих доброго царя: так работает вся система. Там, где не доверяют трудящимся массам, неизбежно должна была появиться «болибуржуазия», т.е. боливарианская буржуазия: бюрократы и управленцы разных уровней, серьёзно поправившие своё личное благосостояние за время «революции» и ставшие коллективным политическим субъектом со своими отдельными интересами.

Распределяй и властвуй

В чём конкретно заключается программа «социализма XXI века», не может толком объяснить никто. Уж точно этого не смог бы сделать автор термина, который вообще был не силён в политической теории, зато знал цену красивым словам. В целом, это довольно размытая амальгама из обрывков марксизма, национализма и латиноамериканского популизма.  Общие положения – приверженность к регулируемому капитализму образца 1950-1960-х гг., стремление развивать производительные секторы экономики вместо финансового, критика транснациональных корпораций и неолиберальной политики, акцент на сглаживании социального неравенства. То есть, перед нами классическая социал-демократия, приправленная экономическим национализмом, при этом подчеркнуто умеренная: «Хотя левоцентристская критика неолиберализма должна была привлечь широкие массы, отказ от «социализма ХХ века» был обращен к среднему классу и должен был также успокоить производительные классы (бизнесменов), что никто не покушается на частную собственность как таковую», – отмечает Джеймс Петрас. «Социализм ХХ века» критикуется за бюрократизм, отсутствие демократии и насильственные (а не электоральные) методы захвата власти.

Венесуэльский социализм – самый радикальный из всех латиноамериканских: там правительство решилось на национализацию аж нескольких предприятий, хотя и сейчас там 80% всего производства находится в частных руках. Для сравнения, в Украине доля госсектора в ВВП составляет 37%. Более того, и социальное неравенство у нас ниже, чем в «социалистической» Венесуэле: коэффициент Джини там 39, против наших 27,5. В отличие от социал-демократической Европы, высокие прогрессивные налоги не были введены; в отрасли налогообложения за 15 лет вообще не происходило никаких заметных изменений. «Более того, высшие и вышесредние слои госбюрократии, особенно в нефтяных и сопутствующих отраслях, получают вознаграждение, сравнимое с их коллегами в капиталистических фирмах, как это было и в случае национализированной промышленности Англии и Франции», – добавляет Джеймс Петрас.

Сглаживание социального неравенства происходило главным образом за счет роста государственных вложений в социальные программы. На протяжении 1999-2009 гг. туда было направлено 60% всех государственных доходов, а доля социальных инвестиций в ВВП с 1988 по 2008 гг. выросла с 8,4% до 18,8%. Правительство основало полтора десятка «миссий» (аналог наших «национальных проектов»), через которые и направляются деньги. Например, «миссия Робинсон» занимается обучением взрослых чтению, письму и арифметике. За два года через нее прошло 1,4 млн венесуэльцев, и уровень грамотности повысился до украинских 99%. «Миссия Рибас» обеспечивает вечерние занятия по грамматике, географии и второму языку для тех, кто в свое время не доучился в школе, а «миссия Сукре» – бесплатные трехлетние курсы, эквивалентные высшему образованию, для тех, кто не может позволить себе университетское обучение.

Наибольшими успехами правительство Венесуэлы может похвастаться в области здравоохранения: по всей стране были построены двухэтажные клиники, в которых работают кубинские врачи. В результате за последние 10 лет уровень младенческой смертности снизился с 23,8 до 20,2 случаев на тысячу рождений – отличный результат, хотя в Украине за это же время он упал с 20,9 до 8,4. А вот в сфере трудовых отношений всё невесело: в новом трудовом кодексе Венесуэлы закреплена 40-часовая рабочая неделя (больше, чем в капиталистической Франции) и 15-дневный отпуск (в Украине не менее 24 дней).

В целом, успешнее всего проходят мероприятия по подтягиванию базовых стандартов до уровня развитых стран – то, что в Украине делалось в 1920-1960-х гг. «Правительство Чавеса сделало возможным то, что было данностью в государственно-социалистических странах Восточной Европы, но не в либерально-демократической Венесуэле: массовый доступ к системам здравоохранения, образования, жилья, спорта и досуга, а также помощь матерям-одиночкам и специальные услуги для людей с ограниченными возможностями», – констатирует социологиня из Центральноевропейского университета Мария Иванчева. В наших широтах все эти необходимые преобразования проводились в «героический» период истории СССР. Именно тогда было введено повсеместно доступное здравоохранение и образование, проведена индустриализация и урбанизация, радикально повышены социальные стандарты – и ровно с тех пор, кстати, нельзя всерьёз относить Украину к Третьему миру. Собственно, к тому моменту, как модернизационные процессы завершились в 1960-х, СССР и перестал окончательно играть прогрессивную роль, выполнив свою функцию модернизационной диктатуры. На смену Хрущёву, на которого так похожи боливарианские правители Венесуэлы, пришло коллективное бюрократическое руководство, уставшее от террора, и развитие прекратилось. Хотя, конечно, сравнивать венесуэльских «боливарианцев» с большевиками по глубине преобразований в целом не приходится.

Венесуэльскому правительству удалось вдвое снизить уровень бедности (сейчас – 25% против украинских 42%) и безработицы (как и в Украине, 7,9%). Но инфляция никак не хочет опускаться ниже 20%. Цены постоянно растут, правительству приходится периодически обесценивать национальную валюту. Чтобы компенсировать электорату растущую стоимость жизни, была основана «миссия Меркаль»: сеть государственных магазинов, продающих продовольствие по ценам ниже рыночных на 40-50% и старающихся закупать продукцию преимущественно у мелких и средних хозяйств внутри страны. В 2010 г. на эту сеть приходилось уже 22% национального розничного рынка продовольствия.

Старание покупать в первую очередь национальную сельхозпродукцию неслучайно: аграрным сектором в Венесуэле со времени открытия нефти никто не интересовался, он постепенно приходил в упадок, и сейчас его доля в ВВП усохла до 3,7%, а в распределении рабочей силы – до 7,3% (в Украине, соответственно, 10,4% и 5,6%). Отсюда и аномальный для Латинской Америки показатель урбанизации: 93% населения живут в городах. Понятно, что условия жизни этих горожан оставляют желать лучшего, живут они в трущобах, и правительство с этим ничего поделать не может: жилищная программа финансируется слабо. Но и на селе тоже жизнь не сахар: 70% земель принадлежат 3% собственников (концентрация тоже одна из самых высоких в регионе). Управляют они своей собственностью плохо: сектор страдает от недоинвестирования, многие земли простаивают, страна – единственный в регионе нетто-импортер продовольствия (притом, что за 10 лет потребление продовольствия выросло на 95% – при Чавесе люди стали в среднем в два раза больше кушать, но еду приходится покупать за валюту).

Чтобы решить эти проблемы, решено было частично перераспределить землю в пользу мелких собственников: отчуждению подлежит та земля, собственник которой не сможет документально доказать свои права на нее. Не используемая производительно земля облагается налогом, а в перспективе тоже выкупается. Кроме того, начата программа добровольного возвращения бедных и безработных горожан в сельскую местность: для этого нужно подать заявку, после чего государство выделяет земельный надел. Если новый хозяин добросовестно обрабатывает его на протяжении трех лет, за ним официально закрепляется право собственности на эту землю: ее можно будет унаследовать, но не продать. Пока что эта суперрадикальная земельная реформа идет с переменным успехом: количество крестьянских активистов, убитых наемниками, измеряется уже сотнями, и правительство не спешит их защитить.

Нефть-матушка

«Наиболее сомнительная черта в утверждениях Венесуэлы о социализме – продолжающаяся зависимость от единственного товара (нефти) в получении 70% экспортных поступлений и ее зависимость от одного рынка – США», – утверждает Джеймс Петрас. Именно нефтяной бум 2000-х гг. сделал возможным весь венесуэльский «социализм»: повышение уровня жизни низших слоев населения без ущерба для благосостояния верхушки.

Нефтяной монополист – госкомпания PdVSA – была создана еще в 1975-1976 гг. В 1990-х гг. нефтяной сектор был открыт для частных инвестиций, да и сама PdVSA функционировала фактически в автономном режиме. Когда к власти пришел Уго Чавес, она контролировалась людьми, враждебными новому режиму. Государство смогло установить контроль над нефтяным сектором только после того, как сломило забастовку 2002-2003 гг., организованную чиновниками. Тогда были установлены новые правила: ставки роялти, которые должны платить частные нефтедобытчики, выросли с 1-17% до 20-30%. PdVSA (сейчас её вице-президент – двоюродный брат Чавеса) обязали направлять в Фонд национального развития не менее 10% ее годового инвестиционного бюджета. Средства этого фонда не учитываются в госбюджете, в 2007 г. через него на социальные нужды было направлено $14,4 млрд. В этом же году нефтяная отрасль была национализирована: это вызвало большой фурор и сравнение с теми же большевиками, но собственники получили вполне рыночную компенсацию за свои активы.

Венесуэла входит в мировую пятерку крупнейших нетто-экспортеров нефти, в частности она обеспечивает около 15% нефтяного импорта США. После смены политического курса, совпавшего с началом роста нефтяных цен, она стала главным «ястребом» в ОПЕК, строго следя за соблюдением квот на добычу нефти. Если ранее Венесуэла в обход норм ОПЕК снабжала США дешевой нефтью, теперь она начала добиваться ее подорожания. Несмотря на то, что недавно по доказанным запасам нефти страна вышла на первое место (296,5 млрд баррелей или 18% мировых запасов), обогнав Саудовскую Аравию, объемы добычи не превышают 3 млн баррелей в сутки. Зато внутреннее потребление серьезно возросло.

Свалившимся с неба (точнее, выкачанным из-под земли) богатством Венесуэла однозначно распорядилась лучше, чем Россия и аравийские монархии, добившись существенного роста жизненного уровня и сглаживания неравенства (хотя не обошлось и без «статусного» роста расходов на вооружение). Нефть используется и как инструмент внешней политики: Венесуэла поставляет ее по сниженным ценам карибским странам и Кубе. Более того, ежегодно PdVSA обеспечивает бесплатный мазут для отопления жилья 153 тыс. бедных домохозяйств в США. Латиноамериканские левые, традиционно негативно относившиеся к экономическому росту за счёт разработки недр, теперь хвалят «социалистов XXI века» за мудрую нефтяную политику. Но можно уверенно сказать, что цель, заявленная главой PdVSA Рафаэлем Рамиресом – превратить Венесуэлу «из нефтяного султаната в производительное общество в социалистических рамках» – не достигнута. Нефть по-прежнему обеспечивает львиную долю национального дохода, экономика не диверсифицирована, более того, главный импортер – по-прежнему США.

Хотя в структуре экспорта произошли изменения: Венесуэла постепенно переориентируется на Китай, заняв четвертое место в тамошнем нефтяном импорте. КНР планирует построить на своей территории НПЗ специально для переработки тяжелой нефти из бассейна Ориноко. В 2010 г. Китай предоставил Венесуэле десятилетний инфраструктурный кредит размером $20 млрд. – половина нефти, экспортируемой в КНР сейчас, идёт в оплату этого кредита.

Более того: с падением нефтяных цен в 2008 г. Уго Чавес решил сменить гнев на милость и опять привлечь в нефтедобычу иностранные инвестиции. С этой целью правительство создает совместные предприятия с корпорациями из Италии, Вьетнама, Японии, России, Ирана. Крупнейшее СП создано опять-таки с Китаем: корпорация CNPC вложила $16,3 млрд в проект, который обеспечит поставку дополнительно 1 млн баррелей в сутки. «Другими словами, хотя роль некоторых ТНК из США снизилась, иностранные инвестиции в нефтедобычу на деле возросли, особенно на обширных смолистых месторождениях Ориноко», – подчёркивает Джеймс Петрас. В целом, Венесуэла стала крупнейшим местом приложения китайских инвестиций в регионе (а ведь есть ещё «боливарианский» Эквадор, тоже крайне зависимый от Китая). В 2009 г. было решено основать совместную железнодорожную компанию, 40% которой будет принадлежать КНР.

Утверждения о скором падении венесуэльского режима вследствие падения нефтяных цен безосновательны: нефть по-прежнему остается главным источником энергии в мире, и страна с такими запасами так или иначе будет ее прибыльно экспортировать, пусть и с меньшей наценкой. Но сделать венесуэльский «социализм» самодостаточным, независимым от нефтяных прибылей пока что не получается. Единственное, что отличает его от иракского или саудовского капитализма – более эгалитарное распределение этих прибылей.

Куда податься

Чавизм является формой традиционного для стран Латинской Америки каудильизма. В данном случае прогрессивного каудильизма. Не просто апеллирующего к консервативной антибуржуазности аристократии и одурманенного религией народа, а выражающего экономические интересы пролетариата и государственной бюрократии. Это довольно либеральный авторитаризм. Например, сравнение с «демократической Колумбией», в которой до сих пор продолжается гражданская война и процветает террор, явно указывает на преимущества «боливарианской» модели. Чавизм не практикует массовое уничтожение оппонентов, а проправительственные парамилитарес не тренируются пытать и вспарывать животы на заведомо невиновных крестьянах-индейцах. Нынешний «социалистический» режим много симпатичнее народу, чем предыдущие проамериканские. Именно этим, например, венесуэльские анархисты объясняют пассивную поддержку режима со стороны рабочего класса. Чавизм выступает меньшим злом. Но стоит ли нам принимать порочную логику «меньшего зла», которую нам ежедневно навязывает система буржуазного парламентаризма? Ответ очевиден.

Не стоит рекламировать Венесуэлу под брендом «социализма», особенно тем левым, которые сами декларируют антикапиталистическую позицию. Боливарианская Венесуэла не является «социалистической» страной, даже в том убогом смысле, который вкладывался в слово в СССР.

Только когда инициатива перейдет к низам, а класс пролетариата станет автономен от «богов, царей, героев» и прочих благодетелей, создадутся полноценные условия для социализма.

Когда на удовлетворение растущих требований не хватит нефтяных доходов (а их и сегодня на всё не хватает), при должном натиске сам собой встанет вопрос о собственности на средства производства и о пролетарском самоуправлении, а не «боливарианской» демократии. И не только в Венесуэле, но и во всём мире. Экспроприация и общественное управление собственностью в какой-то момент станут необходимостью, а не только лозунгом. Пока что вера в доброго вождя только вредит осознанию этой простой идеи.

Читайте по теме:

Уго Чавес: «социалист 21 века» или властитель-популист?

Чавес и противоречия «Chavismo» — что должно быть осознано?

Смерть Чавеса: Ни траура, ни праздника – социальной борьбе пора становиться автономной!

El Libertario: Отказаться от участия в электоральном фарсе!

Альянс Чавеса і Путіна?

Міф про «спільне управління» в Венесуелі

Взрослые и дети

007g4d7zolga_smir

В замечательно честной книге английского педагога и, пожалуй, философа А. Нилла “«Саммерхилл – воспитание свободой»” о школе максимально либертарного, скажем так, воспитания и обучения есть замечательное место. Cодержание ребенка в этой школе-интернате очень дорого обходится, при том, что сам автор, являющийся школы основателем и директором, и другие педагоги – настоящие подвижники, очевидно не обогатившиеся на этой работе (это отметила даже гос. комиссия, отчет которой приложен к книге). Именно поэтому, кстати, школа доступна только для детей условной “верхней части среднего класса”, проще говоря – очень богатых людей, о чем с прискорбием пишет сам автор, очевидно, лево-гуманистического мировоззрения. Детская свобода, не просто первобытно-коммунистическая или в определённой степени деревенская, а сопряженная с обеспечением безопасности – чтоб и в вольерчик не сажать, но и чтоб кипятком не обварился, чтоб и копался, где хотел, но и дизентерией не заболел, чтоб и на урок не гнать так или иначе, но и чтоб образование хоть какое-то получил – как выясняется, страшно накладная и ресурсозатратная штука. Так вот автор пишет, что вынужден был нанимать для своих деток огромное кол-во “нянек-уборщиц”, которые бы обеспечивали этим детям материальные условия той свободы, попросту убирали за ними и обслуживали их. Причем, понятно, что объём уборки за играющим определенное время в определенном месте и ограниченным образом ребенком несравнимо меньше, чем без всех этих ограничений. Так вот этот А.Нилл был очевидно честным, добросердечным и совестливым чуваком, и его страшно мучило, что для этой работы он был вынужден нанимать молодых девчонок из находящегося рядом шахтерского, кажется, городка, причем, за очень небольшую плату; привычка ставить себя на место другого человека заставляла его прикидывать, какими глазами эти девчонки смотрят на его воспитанников, играющих целыми днями в индейцев или пиратов прямо в спальнях со всеми сопутствующими последствиями. Мне было стыдно перед ними, – пишет честный А. Нилл, и это, как говорится. делает ему честь.

Т.е. вообще говоря, отношение к детям, как мне кажется, это все-таки производное от отношения к взрослым, ну или по крайней мере, это сильно связанные вещи. Испокон веков детей драли как сидоровых коз, как часто напоминают нам поклонники традиционных ценностей, впрочем, официально физические наказания для взрослых в среднем были отменены немногим раньше, чем для детей, а кое-где они существуют и сейчас. Но напрасно гуманисты пытаются троллить поклонников порки и выбивание детских глаз и зубов в воспитательных целях переносом подобных воспитательных методик во взрослый мир. Как известно, есть немалое кол-во сторонников возвращения телесных наказаний и даже членовредительства в уголовную практику, и думаю, что любители пороть детей вполне вероятно из их числа.

Да собственно, честно говоря, современная тюрьма, во всяком случае, в наших условиях – это очевидно физическое наказание, не сказать, пытка. О казни, причем, прямо скажем, довольно изощренной и мучительной – в “цивилизованных странах” как раз – я уж не говорю.

Более того. Как писал менеджер, натурально пытающий своих деток и с наивной скрупулезностью профессионального палача, описывающий процесс, “если я не то сделаю, мне  тоже начальник вставит”. И правда. Ну да, не в такой форме, конечно, да. Но остаться без средств к существованию тоже не сахар. Покруче чем без обеда и без сладкого единовременно. Физическое наказание? Ну да, почему нет. Есть-то охота, живот бурчит.

Т.е. понимаете, во всем этом есть какое-то лицемерие. Читая о современных гуманистических воспитательных методиках, мне трудно прикинуть воспитанного ими чела работающим на конвейере даже – что, вполне цивильная работа сейчас. Т.е. там будут работать очевидно люди, воспитанные по-другому? Или как?

Собственно массовая школа, как известно, была абсолютно честно нацелена именно на это – дать дешевое массовое образование и дисциплину будущему массовому работнику. В принципе и некоторый отбор произвести – вероятно выдающиеся способности при условии хотя бы базовой социализации давали возможность пробиться в тот слой, где исполнительскую дисциплину заменяло хоть отчасти свободное творчество.

Честной кажется мне и другая – родительская, так сказать, позиция. Как написал кто-то из либертарных родителей “если единственный выбор в современном мире быть рабом или рабовладельцем. то я против этого, конечно, в принципе, но пусть мой ребенок будет рабовладельцем.” Это честно да. Кстати, многие сторонники прав ребенка, на мой взгляд, стоят на очень зыбкой почве. Многие эти права зиждутся, во всяком случае, сейчас, на такой неустойчивой субстанции, как т.н. “родительская любовь”. Т.е. внедрить в сознание даже очень простым и незатейливым родителям, облизывающим свою “кровиночку” с ног до головы (да, иногда в прямом смысле!!!), что ебашить эту кровиночку, да в общем и орать на неё как зарезанным – вовсе не проявление любви, а совсем наоборот, вполне в принципе возможно, на мой взгляд – вон с женами же получилось, по большей части, в общественном сознании, даже не особо прогрессивном это неприемлемо по большей части.  Т.е. если воздействовать на родителей можно и напирая на ту самую вполне распространенную “родственную привязанность” и на “законные требования”, то на чужую тетеньку  – только на “законные требования”. У тетеньки правда может быть преимущество опыта, образования и профессионализма. Возможно, над этим можно работать. Ну просто потому, что у современных государственных тетенек ничего такого нет.

Что касается риторических вопросов “зачем бить ребёнка?!”, которые меня всегда поражали просто, то я, как человек, кстати, детей никогда не бивший – ни своих, ни чужих, вам с некоторым раздражением отвечу – за тем же, зачем и взрослого. Так от него быстрее, легче и с меньшими для себя затратами можно добиться желаемого. Не в долгосрочной перспективе, а прямо сейчас, немедленно. Как известно любому вменяемому взрослому человеку,  почти от любого человека вообще можно добиться чего угодно. Вопрос только в средствах воздействия. Точнее, в их ограниченности.

Как-то я спорила с ребятами, защищающими права подростков и молодых людей, живущих с родителями и по большей части за их счет. В смысле я тоже за эти права и свободы. Просто я пыталась донести до них, что если эти права не поддерживает и обеспечивает общество, то их единственное обоснование – та самая родственная связь и близость, которую они отрицают. А если общество – то ок, именно общество будет решать, какими правами и свободами будет располагать его члены, маленькие, большие, работающие, не работающие, как и когда и в каком порядке может меняться их статус и т.п.

В принципе, всегда будут наверное, люди типа А. Нилла – призвание которых воспитывать именно так, как он воспитывал детей. Но материальную возможность это делать давали ему именно родители этих детей. А ещё, извиняюсь, капитализм, поставляющий дешевую рабочую силу. Будет ли давать ему такую возможность общество при общественной собственности на средства производства, например, – вопрос открытый.

Наконец, честным подходом мне кажется подход киббуцников. Детей они у родителей не отчуждали, впрочем, как пишут, дети зачастую не очень-то знали, кто их папа, поскольку в этом и мама-то не была уверена. Общественность воспитания осуществлялась как естественная часть обобществления в той или иной степени жизни вообще. Права, свободы и достоинство детей органично следовали из аналогичных установок для взрослых. Кстати, не только права и свободы. Установка на ценность общественного труда для взрослых не может просто естественным образом не распространяться и на детей. Как известно, самым страшным наказанием за самые тяжелые проступки для них было отстранение от работы. Общественный контроль за воспитанием, как собственно, и за другими сферами жизни и производства осуществлялся, в том числе, и как часть общего подхода уничтожения разделения труда – чел, побывавшей на дежурстве в столовой, детском саду или на уборке, естественно может проконтролировать, как его кормят и как обращаются с его ребенком – личное и общественное находятся в диалектической связи и взаимодействии самым практическим и непосредственным образом. Ну, наверное, очевидно, что этот подход мне симпатичней всего в принципе. Хотя не уверена, что я так уж хотела бы оказаться в абсолютно любом, произвольно сформировавшемся таком сообществе, особенно, со своими детьми, прямо сейчас.

Источник