анархісти

Московская либертарная сцена: что дальше?

"Становись-ка лучше анархистом, как я"

“Становись-ка лучше анархистом, как я”

Вадим Граевский

Два отдельных блока вышли под анархистскими флагами на Первомайскую демонстрацию этого года в Москве. В одном, «общеанархическом», присутствовали анархисты различных направлений: часть автономов и антифа, анархо-синдикалисты, анархо-феминисты, экологисты, защитники прав сексуальных меньшинств и др. Эти люди скандировали «Наше отечество – все человечество!». Другой блок именовал себя «черно-красным» (че-ка, они же «чеканашки»). Он объединил другую часть автономов и антифа, активистов, отвергающих борьбу за права ЛГБТ, «левых» коммунистов и… представителей «национал-революционной» среды! Эти марширующие не просто провозглашали исключительно «классовую» борьбу, но и выкрикивали «Нет диктату меньшинства!». А кто-то подхватил и «национал-революционный» лозунг: «Свобода, нация, революция»…

Московская либертарная «сцена» глубоко расколота. И этот разлом возник не вдруг и не сразу. Формальным поводом послужил в итоге вопрос, допустим ли на анархистских демонстрациях флаг ЛГБТ. В конце прошлого и в январе этого года люди, которые подняли в либертарных блоках «радужные» флаги, подверглись нападениям: нападениям со стороны некоторых участников демонстраций, что затем вызвало ожесточенную полемику в Интернет-ресурсах. Противники того, чтобы анархисты занимались проблематикой ЛГБТ, выдвигали различные аргументы. Одни полагали, что все это вопросы, отвлекающие от социальной революции (как будто бы эти критики уже на пороге ее свершения!). Другие делали открыто гомофобные или антифеминистские заявления. Третьи же уверяли, что это не соответствует традициям и настроениям русского «народа» и является попросту заимствованием с «Запада». И вот здесь-то и лежит суть вопроса. Потому что здесь, под прикрытием предлогов, связанных с ЛГБТ, на самом деле однозначно скрывается русский национализм, который в последние годы все шире распространялся в либертарной среде этой страны.

Открытые неонацисты, которые внимательно следят за процессами, происходящими в стане их врагов, прекрасно понимают, о чем идет речь. «…Показательно то, что у анархистов произошел серьезный раскол. По результатам раскола всех дырявых, любителей радужных флагов, их отечества всего человечества и прочих фриков прогнали и им пришлось идти отдельно своей… колонной. Я, прикинувшись сторонним наблюдателем, пообщался для интереса в том числе и с несколькими представителями колонны анархистов и не заметил шавочных идеалистических представлений о мигрантах или же радужную риторику прошлых лет», – комментировал некий праворадикал на нацистском ресурсе «Правые новости».

Некоторые политологи сравнивают духовный климат в сегодняшней России с тем, какой существовал в Веймарской республике. Всякое сравнение хромает, но это имеет под собой кое-какие основания. Молодые поколения в этой стране были воспитаны в духе экзальтированного русского патриотизма. Чеченская война, истерия против «кавказцев», «черных» и мигрантов, миф о великой державе, не побежденной на полях холодной войны, но разрушенной предательством, патриотическое индоктринирование в школе, назойливое изображение преступности как «этнически мотивированного» явления, совершаемого преимущественно мигрантами, открытые заявления политиков и в СМИ о том, что «неславянские» пришельцы-де не уважают русские национальные традиции и образ жизни и разрушают русскую культуру, что злые иностранцы убивают приемных детей из России, а неправительственные организации служат «иностранными агентами», – эти и другие подобные им вещи глубоко отравили мироощущение и психологию российского обывателя. А новые поколения активистов принесли и приносят эти настроения и в либертарное движение.

Мы, анархо-синдикалисты, обнаружили эту проблему, вероятно, одними из первых. В 2008 году некий новый и молодой член нашей группы внезапно объявил, что он считает космополитизм фашистским и капиталистическим, что «этническая культура» вырастает на естественной «почве», и ее необходимо во что бы то ни стало оберегать от потери идентичности, то есть – от смешения с другими. Он принялся пропагандировать картину будущего «свободного» общества в виде федерации «этнических» коммун и заявил далее, что в каждой стране правит космополитизированный, «неэтнический» элемент, а будущая социальная революция должна восстановить народную «этничность». Этот человек вместе с парой его защитников был изгнан из организации, но они нашли определенную симпатию в «либертарной среде». Там попросту отказывались воспринимать всю эту историю всерьез и пытались спустить ее «на тормозах» как якобы чисто личный конфликт. Однако все это было лишь первой ласточкой. Очень скоро выяснилось, что многие активисты в большей или меньшей степени склоняются к тому, чтобы терпимо или приемлемо относиться к национализму, в надежде, что это поможет им найти дорогу из политико-субкультурного гетто в консервативно настроенное российское общество. Некоторые антифа стали ворчать, что им надоело снова и снова слышать, что они защищают лишь мигрантов и «азиатов», не обращая внимания на «этническую преступность». Один из видных активистов в интервью журналу «Новый смысл» пояснил: «Тот дискурс, который существовал в антифашистском движении долгое время и который, по сути, ничем не отличался от риторики западных левых, себя не оправдал». Он говорил о «конструктивистском подходе к пониманию этноса», что побудило журнал прокомментировать его слова следующим образом: «в российском антифашистском движении четко обозначилась новая тенденция, которая, в отличие от классического западного антифашизма, не отрицает важность национального фактора». В 2009 и 2010 гг. были организованы кампании «Русские против фашизма» и «За русский лес», в ходе которых пытались показать, что левые являются куда лучшими патриотами, чем неонацисты.

Дальнейшему продвижению в этом направлении благоприятствовали процессы, которые стали происходить в праворадикальной сцене. В 2011 и 2012 гг. часть неонацистов в России все больше открывала для себя модель западных «национал-автономов», пытаясь соединить этнонационалистические темы и лозунги с «левой», «социально-революционной» риторикой или даже с рассуждениями о «классовой борьбе». Так возникла, к примеру, организация «Вольница». Она осудила глобализированную «дегенеративную» унификацию, «обезличивание» народов и утрату ими своих корней и провозгласила «третий путь» – «неавторитарного и некосмополитического социализма»: «Это третий путь между классическим либеральным капитализмом и марксистско-ленинским государственным капитализмом, между империалистическим шовинизмом и антинациональным космополитизмом, которые идут рука об руку, будучи лишь разными сторонами одной медали».

Несмотря на такие, совершенно однозначные заявления, в либертарной, антифашистской и левой среде начали утверждать, будто часть правых «эволюционирует влево» и с ней следует сотрудничать. «Диалог» между обеими сторонами облегчался как этницистским развитием вправо части «либертариев», так и «левой» маскировкой хитрых неонацистов, которые, благодаря такой операции, глубоко инфильтрировались в левую среду. В 2013 году «Вольница» объявила о самороспуске, и на смену ей пришли новые группы, в том числе «Черно-красный фронт», который провозгласил, на первый взгляд, социально-революционную и даже либертарную программу. Так можно думать, пока не натыкаешься на следующую строку: “Интернационализм – сотрудничество угнетенных различных этносов (равно как и лично отказавшихся от этнической амоидентификации) в борьбе против общего врага – мирового капитала и составляющих его осударств. Выработка общей морали, основанной на солидарности и ориентированной на сотрудничество при условии признания и уважения взаимных различий между народами”. Этот «фронт» являлся одним из со-организаторов вышеупомянутой «черно-красной» колонны на Первомайской демонстрации в Москве.

Либертарная сцена в Москве долгое время пыталась игнорировать эти опасные тенденции. «Автономное действие» (АД) предложила даже «третейский суд» между нашей КРАС и «этническими революционерами» (МПСТ), изгнанными из наших рядов. Когда мы отвергли любой диалог с правыми радикалами, большинство московского АД предпочло занять сторону МПСТ, заклеймив нас как «скандалистов». Мы были практически единственными, кто критиковал «патриотически ориентированные» кампании антифа. На сей раз создается впечатление, что часть движения (и часть АД) начинает понимать опасность. Свидетельством этому и служат конфликты вокруг «радужных» флагов и два различных «либертарных» блока на московской демонстрации. Некоторые люди из нашего блока даже назвали другую колонну «черно-красно-коричневой». Все это можно рассматривать как развитие в позитивную сторону. Как далеко оно зайдет? Сегодня об этом рано судить. Но, как говорится, «надежда умирает последней».

Источник

В Києві пройшов анархістський Першотравень

may-1Першого травня київські анархісти відсвяткували День міжнародної солідарності трудящих маршем, що носив назву «Хліба і волі». Понад 200 осіб пройшли від станції метро «Арсенальна» до Контрактової площі. Організатором маршу виступила студентська профспілка «Пряма дія», синдикалістська ініціатива Автономна спілка трудящих, Антифашистська дія. До акції приєдналися багато неорганізованих анархістів і антифашистів.

В голові колони йшли представники та представниці міжнародної музично-політичної мережі «Ритми спротиву». З барабанами та іншими перкусійними інструментами вони задавали ритм ході. Демонстранти, «озброєні» чорними та діагональними прапорами і транспарантами, скандували: «Революция, анархия, мир, труд, май!», «Доля одна – класова війна!», «Геть усі патріархати, анархізм у кожну хату!», «Ні бога, ні пана, ні націй, ні кордонів». Під час виступів активісти говорили про наступ правлячого класу на соціально-економічні інтереси трудящих, про необхідність подолання гендерного та інших форм гноблення. Також демонстранти скандували гасла на  підтримку ув’язнених в Росії та Білорусії анархістів. У демонстрації взяли участь представниці феміністських, екологістських ініціатив, зокрема перед демонстрантами виступили члени/членкині Союзу Журналістів “Природа над усе”.

На жаль, святковий настрій псували провокації з боку ультраправих та міліціонерів. Ще перед початком ходи на невелику групу антифашистів напала зграя нацистів, що чисельно їх переважала – але їхню провокацію вдалося швидко нейтралізувати. Згодом «ініціативу» підхопили співробітники міліції, що супроводжували марш: вони раптово почали витісняти демонстрантів з проїжджої частини (на вузькому тротуарі місця для всіх не вистачало). Міліцейське начальство стягнуло спецназівців-«космонавтів», а активісти почали скандувати: «Ні поліцейській державі!». Зрештою конфлікт було вирішено на користь демонстрантів: вони явочним порядком відтіснили охоронців режиму.  Один із міліцейських чинів намагався переконати демонстрантів прибрати «провокаційне» гасло «Розпалюй полум’я класової війни». Демонстрант відмовився прибирати «провокаційний» плакат, а міліціонер вирішив не продовжувати дискусії.

У жовтих жилетках на  акції були присутні коаліції за право на мирний протест. Вони контролювали дії міліції та збирали інформацію про можливі  порушення з боку «правоохоронців». Це організація, що бореться проти обмеження права на мирні збори. Пряма Дія є підписантом документів цієї  коаліції, а АСТ принципово підтримує боротьбу проти введення законодавчих обмежень свободи.

Наприкінці маршруту, під пам’ятником видатному українському пірату Петру Сагайдачному, розпочався культурно-політичний фестиваль, організований «Прямою дією». Члени профспілки проводили лекції та вуличні святкування, а активістки антифашистської ініціативи «Їжа замість зброї» роздавали перехожим безкоштовну веганську їжу.

Нижче можна подивитися фото з маршу. (матеріал буде доповнюватися)

may-2

may-3

 

 

Гречка проти виборів

У неділю 23 вересня в Києві на Гоголь-фестивалі відбулася акція з незвичною назвою «Гречка проти виборів» або «Їжа замість виборів». Організували її активісти лібертарної ініціативи “Їжа замість зброї” (FNB).

Молоді лібертарії розгорнули пересувну кухню з п’ятидесяти літровою каструлею гречаної каші та одноразовим посудом. Їхньою метою було привернути увагу відвідувачів мистецького фестивалю до проблеми виборів.

Під час проведення акції активісти не приховували свого політичної позиції та визначали себе як анархісти. Споживання гречки із зажаркою не заважало їдцям вести одне з одним політичні дискусії.  Напередодні ввечері на цьому самому місці проводився антикапіталістичний Freemarket. Учасники «Гречки проти виборів» роздавали тематичні бойкотистські листівки в яких закликали людей до активної життєвої позиції.

«Завдяки виборам раз на кілька років людям дозволяють відчути себе творцями власної долі. Звісно, таким чином людей дурять, адже справжня політика робиться не на виборах.

З одного боку творять політику великі власники, захоплюючі підприємства та землю. Творять політику міліціонери та чиновники, коли катують, беруть хабарі та крадуть.

З іншого боку творять політику робітники та робітниці, які страйкують. Творять політику ті хто протестує проти несправедливості і насильства. Тож ми твердимо, що напрямок суспільного розвитку задає сила, а не телевізійні ток-шоу чи скупівля  голосів політиками», — зазначено у листівці.

Організатори київської «Їжи за мість виборів» звертаються до учасників FNB з інших міст, щоб вони доєдналися до анти виборчої ініціативи.

Контакт організаторів: bigkrp@gmail.com

ДЖЕРЕЛО

Письма политзаключённых белорусских анархистов

В тюрьмах режима Лукашенко  томятся политзаключенные: правозащитники, оппозиционные активисты, анархисты. Мы публикуем отрывки из писем наших товарищей – белорусских анархистов, осужденных на длительные сроки тюремного заключения за проведение радикальных акций протеста против диктаторского режима Беларуси.
***

 

 

 

 

(more…)

Мария Гольдсмит (Корн): Об анархистской организации

Анархистов чаще всего упрекают в том, что они не признают организации. Основан, однако, этот упрек на совершенно ложном представлении о том, что такое анархизм и что такое организация. Дело представляется обыкновенно так, что анархизм это – хаос, беспорядок, вражда каждого против всех, тогда как организация это – гармония, поддерживаемая строгою дисциплиною, подчиняющею волю массы воле немногих избранных.

Такое узкое понимание слова «организация», а также и незнакомство с основными принципами анархизма, привели к тому, что по этому вопросу – особенно у нас, в России, где организационные вопросы, в силу конспиративных условий, приобретают особенную важность, – создалась целая масса предрассудков, еще более глубоких и укоренившихся, чем по вопросам политики или экономики.

Что такое организация? Всякое человеческое общество организовано известным образом, и чем сложнее его культура, чем разнообразнее его потребности, тем более стремится оно к типу организации, которая представляла бы одновременный рост общественной солидарности и индивидуального развития составляющих общество единиц. Общественная связь людей, лишенных чувства независимости и личной инициативы, может быть только связью между стадом рабов и управляющим им господином. С другой стороны, и развитие индивидуальности немыслимо без одновременного развития общественных, солидарных чувств. Что бы ни говорили ницшеанствующие аристократы и индивидуалисты, свободный, высокоразвитый человек не может мириться с общественным угнетением, не может жить в обществе рабском. Если его удовлетворяет то, что он, лично, стоит выше окружающих, то его развитие – однобокое; в нем остались неразвитыми лучшие человеческие чувства, справедливости, симпатии солидарности. Вот почему стремление к полному развитию человеческой личности приводит нас к признанию наиболее полной формы общественной солидарности. Мы – коммунисты не вопреки тому, что мы анархисты, а именно в силу этого.

Не разбирая здесь коммунизма вообще, заметим только, что общее владение орудиями производства и общее пользование продуктами труда неизбежно требует и соответственной формы общественной организации, и здесь вопрос экономический тесно связан с вопросом политическим. Наш политический идеал известен это – свободный союз независимых общин, производительных и других групп, ассоциаций, федераций. Но это уже составляет известную форму организации, и притом форму, развивающую в людях большую солидарность, более полное отождествление своих интересов с интересами общественными, чем какая бы то ни было другая. Эту-то свободную, добровольную организацию, – это вольное соглашение мы и противополагаем всякой организации принудительной, иерархической, и считаем, что она делает человеческий союз теснее и прочнее.

Пока речь идет только об общественном «идеале», с нами еще, пожалуй, соглашаются «идеал» – дело далекое, и в мечтах можно, конечно, позволить себе залегать куда угодно, раз это ни к чему не обязывает сейчас. Но в том-то и дело, что известный общественный идеал обязывает сейчас, и для последовательного человека не может быть раздвоения одно – в идеале, другое, совершенно противоположное – на практике. Предвидят исчезновение государства не только анархисты, но и социал-демократы известную фразу Энгельса на этот счет не стоит повторять. Разница только в том, что Энгельс говорит, что государство не будет уничтожено, а само уничтожится; мы же, не желая рассчитывать на это «само», находим, что должны приложить свои силы для ускорения этого уничтожения. Разница еще в том, что, предвидя уничтожение государства в будущем, социал-демократы делают в настоящем все для усиления и распространения принципа государственности, предоставляя выпутаться из этого положения людям того момента, когда произойдет «скачок из царства необходимости в царство свободы» и сильное государство перейдет в свою противоположность, то есть в полное отсутствие оного. Мы же не рассчитываем на подобное диалектическое волшебство и считаем, что вернее всего будет позаботиться о своих делах заблаговременно. «На Бога надейся, а сам не плошай».

Находя вредным всякое принуждение, всякую власть в будущем, мы поэтому делаем уже в настоящем все возможное, чтобы подорвать ее. Вот почему мы исключаем всякий централизаторский элемент из наших партийных организаций.

Понятие партии нам далеко не чуждо, как думают многие. Но мы понимаем под партией не совокупность людей, объединенных под властью одного центрального комитета, а совокупность всех тех, кто ставит себе одну и ту же цель и стремится к ней однохарактерными путями. В этом смысле анархисты представляют собою партию, и притом партию всемирную; мы можем даже сказать, что редко в какой партии единство цели так велико и разногласий в этом отношении так мало.

Что касается средств, то они, конечно, меняются в зависимости от времени и условий в одной стране анархисты могут ставить на первое место террористическую партизанскую борьбу, в другой – работу в профессиональных союзах, в третьей – теоретическую пропаганду в партийных группах; но все эти приемы деятельности не противоречат один другому и только дополняют друг друга. Отсутствие программы-минимум, которая могла бы служить источником разделений, и полное согласие относительно цели создают единство, которого нельзя достигнуть никакими искусственными мерами.

Вот почему мы говорили об анархической партии, единой во всем мире. На практике между анархистами одной и той же страны, одного и того же языка устанавливается, конечно, еще более тесная связь, и в этом, более тесном, смысле мы опять-таки можем говорить об «анархической партии» в России, во Франции, в Испании и т.д.

Как же представляем мы себе такую партию, в последнем, более узком смысле, то есть в смысле людей, связанных не только общностью идеи, но и практическими сношениями

В основе ее лежит группа – многочисленная или малочисленная, местная или даже состоящая из членов, живущих в разных городах. Группы многочисленные обыкновенно удобны только при пропаганде массовой и открытой, при которой людям нет особенной надобности близко знать друг друга. Но вести какую бы то ни было практическую работу, особенно работу конспиративную, в них, очевидно, невозможно. Партии централизаторского типа обходят это затруднение тем, что создают внутри группы комитет, ведающий более конспиративные дела и вообще играющий руководящую роль. Мы же отвечаем на этот вопрос иначе. Мы считаем, что та же цель достигается гораздо лучше созданием большого числа мелких групп, члены которых хорошо знают друг друга; в таких группах в подборе членов будет требоваться большая или меньшая осторожность, смотря по целям группы та, которая задается целями особенно конспиративными, будет, разумеется, наименее доступна.

Каждая группа имеет право быть как ей угодно строгой в выборе своих членов, и это нужно запомнить всем, кто в силу какого-то странного предрассудка предполагает, что анархическая организация Должна быть открытая и что в нее должен быть свободен доступ всякому. Мы категорически заявляем: нет, члены группы должны быть хорошо известны друг другу, и тем более известны, что они все равноправны. Мало того они должны, вообще, подходить друг к другу как можно ближе; если же такая тесная связь невозможна, то лучше разбиться на несколько групп, чем составлять одну группу из разнородных элементов. Тесная связь членов группы между собою устраняет многие принципиальные и практические затруднения.

Как решаются, например, спорные вопросы? Разумеется, не большинством голосов, потому что мы не придаем цены числу сами – вечно в меньшинстве (таков всегда удел революционеров, мы знаем цену численного превосходства и не считаем решение правильным только потому, что за него высказывалось 11 человек, а не 10). По каждому данному вопросу в группе должны придти к соглашению; если же вопрос настолько важен, что никакие добровольные уступки невозможны, то непозволительно было бы прибегать к механическому давлению числа тогда остается только разделиться.

Каждая такая группа – будь она постоянная или созданная для определенных целей, должна быть совершенно свободна и автономна в своей деятельности. Она может входить или не входить в сношения с другими группами, устанавливать какие ей угодно связи или соглашения с теми или другими из них, смотря по роду своей деятельности. Группы одного города могут организовать местную федерацию (так происходило в России повсюду, где развивалось анархическое движение); эти федерации, в свою очередь, в интересах дела, обыкновенно находят нужным сноситься между собою. Способы, какими ведутся эти сношения, могут быть очень различны возьмет ли их на себя одна из местных групп, или даже один из местных товарищей, почему-нибудь легче могущий исполнять это, будут ли группы чередоваться в этом деле (как было одно время в испанской рабочей федерации), или сношения будут вестись отдельными товарищами, имеющими личные связи (как обыкновенно происходит во французских группах), – это зависит от условий и принципиального значения не имеет. Лишь бы каждая группа помнила, что, о чем бы ни шла речь о принципиальном вопросе или подготовке боевого акта, принятое решение всегда обязательно только для тех, кто принимает его и кто с ним добровольно соглашается. Это – основной принцип анархической организации, и его мы всегда должны иметь в виду при создании тех или других ее форм.

Помимо постоянной федеративной связи, существенным средством общения между группами могут служить съезды. Вопрос о них поднимался не мало раз в анархической прессе после исчезновения Интернационала; многие товарищи высказывались вначале 80-ые годы) решительно против всякого рода съездов, и это было в то время вполне понятно мысль о возможности таких съездов, где нет ни голосования, ни давления большинства на меньшинство, возникла и привилась лишь позднее.

Однако анархисты не отказывались от участия на международных социалистических конгрессах, не считая возможным чуждаться движения из-за организационного вопроса они были и на Парижском конгрессе 1889 года, и на Брюссельском 1891-го, и на Цюрихском (1893), и на Лондонском (1896). И если с тех пор их участие прекратилось, то потому только, что социал-демократическое большинство сначала решило закрыть доступ на конгрессы группам, не признающим участия в парламенте (Цюрих, 1893), а затем обязало и делегатов рабочих союзов давать подписку о принятии парламентарного символа веры (последнее было вызвано присутствием на Лондонском конгрессе 1896 года большого числа анархистов, посланных рабочими союзами).

Участвуют наши товарищи и на конгрессах рабочих союзов, не смущаясь тем, что организационные правила этих конгрессов во многом расходятся с их собственными. Мы упоминаем об этом только потому, что уж очень принято говорить об анархистах как о существах необщительных и неуживчивых по природе, годных только на то, чтобы разрушать чужие организации.

Устраивали и устраивают анархисты и свои, чисто анархические съезды. В Бельгии такие съезды происходят периодически, а в Англии – раз в год; собираются или делегаты всех существующих групп, или только из нескольких городов. В Соединенных Штатах, где движение ведется, главным образом, выходцами из Европы, происходят такие же съезды анархистов различных национальностей; их устраивают и наши товарищи, русские выходцы, ведущие пропаганду на еврейском языке. Бывают анархические съезды и в Голландии, и даже в Германии.

Международные конгрессы анархистов всегда встречали большие затруднения ввиду полицейских преследований. Неподготовленные, импровизированные конференции происходили в Цюрихе и в Лон-доне во время общесоциалистических международных конгрессов. Затем в 1900 году должен был состояться в Париже серьезный, задолго подготовленный съезд. На призыв группы товарищей, взявших на себя инициативу, откликнулись охотно, и ко времени съезда в Париже собралось довольно много анархистов, французов, итальянцев, голландцев, испанцев, американцев и т.д. Было получено больше 90 докладов по разным вопросам теории и практики, а также о ходе движения в разных странах. (Они составляют большой том, изданный при «Les Temps Nouveaux» (Новые Времена») в Париже. Наше издание «Доклады Конгрессу» содер¬жит только некоторые из них.) Но конгресс был запрещен французским правительством на основании исключительного закона против анархистов, и пришлось ограничиться частными совещаниями между отдельными товарищами. На этом конгрессе, как и на Всех анархических конгрессах, должны были читаться доклады, происходить прения, но не должно было быть никаких голосований, никаких обязательных решений.

Как известно, по инициативе бельгийских товарищей через сколько месяцев вновь предполагается устроить международный съезд анархистов, на этот раз в Амстердаме. Он будет происходить по такому же плану.

Такие именно съезды признают анархисты и считают их одними из важных средств для установления тесных связей между действующими группами.

Как смотрим мы на анархические органы, на партийную печать – Может ли быть у анархистов газета, которая бы считалась органом всей партии и официальным выразителем ее мнений Очевидно, нет. Газете приходится заниматься не только вопросами, на которых все товарищи сходятся, но и такими, в которых существуют разногласия. В централизованных партиях дело решается просто орган находится в руках большинства и выражает его мнение, меньшинство же должно молчать. Для нас такое решение, разумеется невозможно; мы поэтому категорически отказывается от всякой мысли об официальном органе. Газета – выражение мысли той группы, которая ее издает; своим органом ее могут считать только те, кто с нею согласен. Группы или товарищи, несогласные или просто смотрящие иначе на задачи газеты, могут издавать другой орган, и от этого между обоими изданиями не происходит никакой вражды. (Любопытно заметить, что всякий раз появление нового органа усиливало обращение всех остальных. Заинтересовывались новые круги читателей. – Редакция.) В централизованных партиях если меньшинство создает свой орган, то именно всегда против большинства. Этим оно вносит вражду в партию. У нас могут существовать рядом десятки органов, нисколько не нарушая товарищеских отношений групп. Вот почему ни одна анархическая газета не считает себя выразительницей мнений всех анархистов; не претендуя на это, она и не может зато обещать печатать статьи всех оттенков анархизма. Она служит программе и оттенку мысли своей группы и тех, кто согласен с нею. – Эти несколько замечаний о газете нужны для русских читателей потому, что у нас еще не успели привыкнуть к такому складу анархической прессы и понятие об официальных партийных органах сидит еще глубоко.

 Отсутствие у анархистов центрального учреждения, которое выражало бы мнение всей партии, обыкновенно считается причиной того, что у нас, как говорится, «всякий молодец на свой образец». Но стоит только немного подумать, чтобы увидать, что существование центрального комитета ничего не изменило бы. Положим, что в партии по какому-нибудь вопросу существует разногласие. При централистической организации это разногласие, разумеется, не исчезает, а только подавляется дисциплиной; в результате меньшинству нет возможности проводить свою точку зрения на практике, а всем членам партии – большинству или меньшинству – нет возможности увидать, как решается данный вопрос самой жизнью. Разногласие обостряется, создается хронический внутренний разлад, сдерживает чисто внешним образом; обе стороны, вместо того чтобы искать точек соприкосновения, все дальше расходятся.

Иначе происходит дело у анархистов. Возникает известный тактический вопрос, например, о том, идти или не идти в профессиональные рабочие союзы (так было, например, во Франции в половине 90-х годов). Большинство французских товарищей в предыду¬щие годы имели много случаев убедиться в косности этих союзов; их умеренность и политиканство кажутся им неисправимыми; они не верят в возможность сделать из них орудия революционной борьбы. Другие находят, напротив, что есть признаки расширения задач этих союзов и развития в них революционного духа; войдя в них, они на-деются углубить его. Решайся этот вопрос голосованием на конгрессе, большинство было бы несомненно на стороне первых, и вторым был бы отрезан всякий путь к испытанию на практике предлагаемого ими способа действия. Но произошло иначе. Вопрос обсуждался в группах, в газетах. Желавшие вступить в рабочие организации свободно могли поступать, как находили лучшим. Первые опыты их оказались успешными; рабочие понемногу переставали бояться анархистов и приучались ценить в них преданных и бескорыстных работников. Анархические идеи прививались. Этот жизненный опыт был лучшим аргументом число анархистов «синдикалистов» быстро увеличилось, и теперь, за ничтожными исключениями, французские анархисты признали возможность и необходимость для рабочих союзов сыграть в революционный момент решающую роль. Вопрос решился жизнью, а не голосованием.

Невольно вспоминается, как ответила французская анархическая газета «La Revolte» («Бунтовщик») на упрек, высказанный бывшим коммунаром Лефрансэ в брошюре «Куда идут анархисты» Автор упрекает анархистов, между прочим, в том, что их принцип «Делай что хочешь». Да, говорит «Бунтовщик», «Делай что хочешь» – наш идеал общества, и мы считаем его неизбежным следствием отрицания власти человека над человеком. И разве сам Лефрансэ и в 1848 году, и при Империи, и во время Коммуны, не показал своим примером, что никто никогда не мог заставить его делать то, чего он не хочет?

А мы прибавим и не представляет ли этот принцип всегда и везде неотъемлемую принадлежность революционера? Да, анархист стремится к тому, чтобы люди делали то, чего они хотят, и своею дея-тельностью надеются не принудить людей к известным поступкам, а привести к тому, чтобы они хотели поступать так или иначе. Бороться силою мы будем с теми, у кого сила в руках и кто насилием удер-живает свое господство. Но когда революция победит (а внутри революционной среды – уже и теперь), мы будем рассчитывать для дальнейшего распространения наших идей на одно только вольное соглашение.

Русская Революция и Анархизм… Лондон, 1907

ИСТОЧНИК

по теме:

Рудольф Роккер: Методы анархо-синдикализма

Алексей Боровой. Социальная философия революционного синдикализма

Движение 15 мая: взгляд анархо-синдикалиста

Організація без партії

САМОУПРАВЛЕНИЕ – ЗАЧЕМ?

Анархизм и синдикализм

Борьба и стратегия: анархо-синдикализм в XXI веке (1 часть)

Борьба и стратегия: анархо-синдикализм в XXI веке (2 часть)

Социальные преобразования во время Гражданской войны в Испании

Синдикализм: мифы и реальность

Греция. “Палочная гвардия” сталинистов из КПГ помогает полиции и парламентскому тоталитаризму

 Предлагаем вашему вниманию тексты заявлений ряда греческих левых организаций о действиях  псевдокоммунистов из КПГ.

Заявление Антиавторитарного движения Афин

Ответственность за сегодняшние (20.10.2011) события на площади Синтагма ложится исключительно на Коммунистическую партию. Решение монополизировать манифестацию на площади и захватить верхний уровень (улицу Амалия) было принято с прицелом на телевизионный пиар и политические выгоды. Это было актом агрессии против общества. Они решили не давать людям подойти к парламенту, готовя торжественный выход своих политиков, чтобы отпраздновать свое голосование против пакета мер.

Используя свои пресловутые группы самообороны (КНАТ) – которые были сметены после первой атаки и затем спаслась благодаря вмешательству полицейского спецназа и сотрудничеству с ним –  они, как еще одна репрессивная сила, блокировали подход граждан.

Провокационные заявления их функционеров, вопящих о провокаторах, людях в капюшонах и иной подобный же провокационный вздор, уже несколько дней делал атмосферу взрывоопасной. Они пытались присвоить себе Площадь, ту самую Площадь, которую они поливали ложью с момента ее превращения в подлинное общественное пространство – пространство Прямой Демократии.

Коммунистическая партия не извлекла никаких уроков из событий декабря 2008 года, когда ей пришлось нанести официальный визит  к тогдашнему премьер-министру Караманлису и просить у него помощи. Времена «палочной гвардии» КПГ безвозвратно и окончательно прошли – как и времена, когда они отрывали руки и вырывали глаза беззащитным троцкистам и «архео-марксистам» (марксистское течение) (речь о массовых убийствах левых оппонентов, устроенных отрядами КПГ в конце Второй мировой войны, – перевод.).

Антиавторитарное движение, которое за последние 30 лет попадало в тюрьмы и выходило из них и идет в первых рядах сопротивления общества против государства и капитала, обрело силу, дееспособность и целостность.

Пусть партия не пытается привыкнуть к своей обычной университетской практике. Общество – это грубая реальность , океан, в котором достаточно небольшой волны, чтобы смыть любой тоталитаризм.

Прямая демократия возникает из развалин старого мира

Антиавторитарное движение Афин

 

Заявление Комитета борьбы «Не плати!»

После крупного выступления граждан в пятницу 19 октября правительство и система получили недвусмысленный сигнал, что гнев трудящихся растет и бунтарские настроения распространяются.  Решимость манифестантов была настолько сильна, что полиция на протяжении нескольких часов не могла их рассеять.  Однако профсоюзы и политические организации не предприняли никакой инициативы для координации действий с перспективой осуществления требования народа: немедленного ухода этого правительства. Собрание людей в буквальном смысле растворилось, не стремясь с прямому и решительному действию.

Четверг 20 октября рассматривался как проявление потенциала движения. Но в этот день кульминации народной борьбы противники движения решили не только помешать одной из наиболее массовых манифестаций, но и защитить парламентское голосование. Они позволили правительству и системе потирать руки от удовольствия, и одновременно распространилось разочарование, а тысячи протестующих превратились превратились в пассивных зрителей. Протестующих, которые пришли с намерением бросить вызов правительству и его механизмам террора.

ПАМЕ и Компартия, со своей обычной логикой собственников, захватили площадь Синтагма и запретили всем другим проход и манифестации в этой зоне. Рабочие объединения, профсоюзы, политические организации, фронты и просто обычные люди стали для ПАМЕ новыми «внутренними врагами», и им запретили приближаться к парламенту. Под предлогом охраны и защиты собственной манифестации, она защищала парламент от гнева тысяч трудящихся, которые стремились остановить голосование по предложенным мерам.

Убийственные нападения со стороны групп, вооруженных камнями и коктейлями Молотова, являются актом, немыслимым для массового движения. То, что не было новых жертв, – дело простого случая. Это – вульгаризация народного контр-насилия, деградация конфликта с государством и его механизмами и его превращение в практику «ликвидации» политических оппонентов и «сведения счетов». Они ставят себя на один уровень с полицейским спецназом в символической конфронтации ценой человеческих жизней.

Движение «Не плати!» (http://www.denplirono.info/) приняло участие в большой забастовке в среду и держалось блоком со своими флагами в первых рядах у памятника Неизвестному солдату (как раз перед парламентом). Эту позицию мы занимали на протяжении всей протестной осени и после 10 сентября. Сегодня (20 октября 2011) вместе с Координацией ассоциаций низовых профорганизаций и другими и другими движениями мы участвовали в митинге на улицах Оттона и Амалии, позади «палочной гвардии» ПАМЕ. Мы оставались там, избегая любой внутренней логики конфронтации, с грустью наблюдая за проходившими людьми и думая о потерянных возможностях для протеста и победы народного движения. Мы никогда не участвовали во «внутренних войнах» в движении.

Неуместные обвинения ПАМЕ в адрес людей и групп, использующих словесные или графические символы движения «Не плати!», нас не волнуют и не трогают. Наш проект и цель состоят в отказе от уплаты повышенных тарифов, что, если верить ее заявлениям, поддерживает и Компартия.  Пусть это уяснит всякий, кто ссылается на их обвинения. Любая попытка насильственного контроля внутри рабочего движения отвратительна и опасна. Враги движения «Не плати!» – это правительство, Евросоюз, МВФ и любой эксплуататор.

Дифирамбы СМИ в адрес «ответственной» и «решительной» ПАМЕ преследуют цель усилить тенденцию подчинения рабочего движения законности, какой бы она ни была. Не следует забывать, что у нас уже есть первый убитый химическим оружием, которое используют полиция и хунта парламентского правительства против любого участника протестов.

Димитрис Коцаридис, как и погибшие в Марфине, – это жертвы с нашей стороны, жертвы жестоких репрессий парламентского тоталитаризма. Мы выражаем соболезнования семье товарища и заявляем, что активизируем свою борьбу против государственных репрессий, плечом к плечу с теми, кто идет в том же направлении, независимо от политических соображений и различий.

Движение и бунты не принадлежат никому. Десятки независимых профсоюзов, ассоциаций, комитетов борьбы, движений, народных ассамблей кварталов и т.д. – единственные организации движения, и они не могут быть подчинены никакому «крестному отцу».

Сегодня, после этих событий и с каждом разом нарастающего наступления со стороны правительства, Евросоюза и МВФ, настоятельно необходимо создать независимый центр, сведя вместе все эти коллективы и координируя борьбу против подлинного врага общества. Организуемся в новое объединение сил, против буржуазного профдвижения ГСЕЕ-АДЕДИ и против любого будущего «руководителя» движения.

 http://www.alasbarricadas.org/forums/viewtopic.php?f=25&t=40822&start=405

 

1998: КПГ и полиция: союзники на марше

 

1998: “Коммунисты”, “комсомольцы” и полицейские избивают и арестовывают студентов. Арестованы 153 человека

Декларация Народной ассамблеи площади Синтагма по поводу «Коммунистической партии»

После Варкизы (1), Политехнического института (2), Химической школы 1979 г. (3), декабря 2008 (4) и целого ряда других случаев, действительность еще раз обнажила роль партии, которая систематически предает народную борьбу. И если до сих пор она на протяжении многих лет душила своими политическими обвинениями порывы к решительной всеобщей забастовке, поливала грязью любые бунты как «провокации», отныне история продемонстрировала, что это не «просто политические ошибки», но осознанная и скоординированная позиция защиты парламентской диктатуры и общественных отношений, установленных капиталистами и финансистами.

Именно это они сделали вчера (20 октября), пусть даже до сих пор они призывали народ к действиям по отстранению правительства. Вместо того, чтобы защитить тех, кто окружил парламент, они защищали его работу, они действовали более жестоко, чем полиция, разбивая головы манифестантам и сдавая их репрессивным силам. Самое отвратительное, что они занялись оправданием государства, которое убило одного из их же товарищей, обвинив в его неких частных насильников.

Со вчерашнего дня, окончательно и бесповоротно, так называемая «Коммунистическая партия» – это не более, чем преграда на пути любых попыток похоронить труп парламента. Любой свободный человек, который в эти решающие дни сражается за свое достоинство, должен рассматривать ее политически как свою мишень. Эту фразу не следует воспринимать как некий раскол в движении. У нас есть общие проблемы и задачи с рядовыми избирателями «коммунистической партии», но политика и практика ее лидеров выполняет распоряжения правительства, МВФ, эмиссаров ЕС и Европейского Центробанка. Мы никогда не шли на демонстрации бок о бок с ними, и они никогда не были с нами. Мы все должны помнить о том, что «коммунистическая партия» действовала как пятая колонна диктаторского режима и все еще надеется урвать какие-нибудь крохи с парламентского стола, как она делала это в 1990-х.

Позиция любых политических групп, парламентских или нет, которые поддержали действия «коммунистической партии» косвенно, своим молчанием, или прямо, в своих заявлениях, также следует осудить. Оставаясь в парламенте, который состоит из исполнителей приказов Тройки, и продолжая получать свое комфортное жалование, они несут на себе всю полноту ответственности за то, что происходило до сих пор и за то, что еще произойдет. Их голосование против меморандума и предложенных законов экономии обнажает их роль в существующей диктатуре, обеспечивая алиби демократии и плюрализму и полную поддержку депутатам парламента, с тем, чтобы бедняки продолжали подсчитывать голоса, поданные на каждом заседании с заранее установленным результатом, и принимать утвержденные парламентом законы, которые определяют их будущее. И в то же самое время эти же самые бедняки будут кормиться иллюзией, будто кто-то говорит от их имени и в их интересах. Именно так они предоставляют оппозицию профессиональным политикам и не ощущают больше потребности реагировать немедленно и лично. Каждый голос, даже поданный за внепарламентские партии «крайне левых» на общенациональных и местных выборах,  – это ни что иное как смазка машины и узаконение «справедливости» парламентской диктатуры.

После 25 мая, когда мы собрались на площади, мы констатировали, что прямая демократия дает возможность каждому из нас участвовать, дискутировать друг с другом, вместе формулировать наши идеи автономно, без парламентских идеологических этикеток. Мы остаемся здесь, в противовес вашей парламентской бюрократии и е краху.

Мы берем свою жизнь в свои руки.

ПРЯМАЯ ДЕМОКРАТИЯ СЕЙЧАС

Народная ассамблея площади Синтагма, 21 октября 2011 г.

 

Примечания:

1.Имеется в виду Варкизское соглашение 1945 г., когда компартия предала тысячи участников вооруженной борьбы в обмен на легализацию при новом режиме.

2. Речь идет о первоначальной позиции компартии в отношении восстания в Политехническом институте в 1973 г., которое стало началом конца фашистской хунты. Тогда она назвала студентов, многие из которых погибли, «полицейскими провокаторами».

3.Речь об инциденте в 1979 г. в Химической школе в Афинах, где члены компартии в прямом сотрудничестве с полицией сорвали оккупацию школы.

4.Имеется в виду осуждение компартией восстания в декабре 2008 года.

http://cnt.ait.caen.free.fr/forum/viewtopic.php?f=13&t=6236&start=40#p46111

 ИСТОЧНИК

по теме:

От Греции до Украины

Миф о социализме

Серп, молот и большевизм

Троцкий против Сталина: окончательный ответ

Этика и общественное переустройство

От Греции до Украины

 Очень хороший, показательный кадр из Греции.

Сзади стоят менты, впереди – сталинисты из Коммунистической Партии.

Как пошутил кто-то в комментариях на фейсбуке: «пролетариат и его авангард».

В греческом парламенте принимается очередной «антикризисный» закон. Пока анархисты изъявляют желание разгромить парламент и съесть депутатов, псевдокоммунистическая партия, представленная в парламенте, взяла его под свою охрану.

Отличная иллюстрация того, как оппозиция, немного приобщившаяся к власти, сразу же превращается в свою противоположность. Согласно официальной версии, озвученной на сайте КПГ, они парламент не защищали, а пикетировали, чтобы пристыдить неправильно-голосующих депутатов. Пикетировали, ага. Стоя спиной и отгоняя флажками-дубинками «неправильных» протестующих, в том числе и откровенных аполитичных пацифистов.

Это противостояние не между «анархистами» и «красными», и даже не совсем между «либертариями» и «этатистами». Противостояние проходит по линии «парламентские-непарламентские». В той же Греции есть маоистские организации, которые смотрят на КПГ, как на говно.

В Украине схожие тенденции видны на примере дико-революционных на словах нацдемов. Знакомые из правого лагеря жаловались, что именно депутаты, возглавлявшие колонну на день независимости, помешали толпе прорвать оцепление Беркута и устремиться на Банковую. Удачное выступление афганцев перед Верховной Радой стало возможным не благодаря, а вопреки воле оппозиционных политиков, которые с помощью своих марионеточных организаций пытались сдержать протест, направить его в «мирное русло».

Представители всех партий, прошедших в парламент, понимают, что в случае настоящего восстания, они будут висеть на соседних фонарях, независимо от политической ориентации. Все они берут свои деньги у крупного бизнеса. Все, в том числе «левые» и «социал-националисты», вынуждены согласовывать свои действия с интересами олигархии.

Политики, угрожающие оппонентам уличным восстанием, занимаются примерно тем же, чем занимались СССР и США на протяжении сорока лет. Ясное дело, что ни одна из сверхдержав не хотела уничтожения планеты в ядерной войне. Обе стороны отлично понимали, что победителей не будет. Но при этом бряцали ракетами, чтобы произвести впечатление на оппонента. То же самое и с политиками – все как огня боятся настоящего бунта, который неизбежно повлечёт за собой крах государства, но всё равно пугают друг друга грядущим апокалипсисом.

Что-то мне подсказывает, что через несколько лет партия «Свобода», получив десяток-другой мест в Верховной Раде, может начать играть у нас ту же роль во время протестов, которую в Греции играет буржуазно-парламентская Коммунистическая Партия. Тем более, что украинские «социал-националисты» постоянно срываются на сталинистскую риторику, хоть и не признают этого даже под пытками. Обычно красно-коричневые делают упор именно на «красную» составляющую своей идеологии, у нас – с точностью до наоборот.

Вот ещё очень смешная истерика русских идейных собратьев КПГ. Читать надо полностью, с комментариями, в них демонстрируются чудеса сталинистской риторики.

Текст  либертарного блогера Александра Володарского

 по теме:

Миф о социализме 

Серп, молот и большевизм 

Троцкий против Сталина: окончательный ответ 

Этика и общественное переустройство