клас проти класу

Повесть о том, как один бизнесмен двух пролетариев прокормил

rand-family3a-470x394Велимир Долоев

Этого урока литературы ученики пятого “А” класса провинциальной элитной школы ждали с нетерпением. Ещё бы, ведь учитель обещал рассказать им ещё одну интересную сказку! Первая – о Мальчише-Плохише – надолго запомнилась детям. Когда прозвенел звонок, все были на своих местах, ожидая нового интересного рассказа.

– Сегодня, господа, – начал учитель. – Я расскажу вам сказку про то, как один бизнесмен двух пролетариев прокормил, обогрел и всем обеспечил.

– А кто такие пролетарии? – спросил Иоанн Сивуха, поповский сынок.

– Это такие оборванцы, – ответил за учителя Адольф Квасной, сын частного предпринимателя. – Ходят у нас по магазину и на складе тоже, спереть чего-нибудь норовят. Ещё деньги им платить надо. А, ещё они работают вроде.

– А у нас на даче работают не пролетарии, а солдаты, – похвастался Паша Недоренненкампф, генеральский сынок. – Или солдаты – это тоже пролетарии?

– Адольф правильно сказал, – продолжил учитель. – Пролетарии – это оборванцы. И вот однажды утром проснулись двое таких вечно недовольных пролетариев не у себя дома, а на необитаемом острове.

Жили до того пролетарии в городе Урюпинске, работали то поденно, то постоянно, то по выходным, то в ночную смену. Были те пролетарии совками, то есть в жизни ну ничего не понимали. И вот проснулись они на необитаемом острове, лежа под одним одеялом.

– Экой странный мне приснился сон, товарищ, – сказал один пролетарий. – Будто попал я на необитаемый остров. То ли канарский, то ли багамский… – и тут они оба как вскочат!

– Да что ж это с нами приключилось! – орут не своим голосом.

Стали думать и гадать, что теперь делать и куда пойти. Пошли вглубь острова.

Видят – стоят прилавки с продуктами – бананы-кокосы, рай апельсиновый, колбасы триста сортов и три тыщи сортов водки. И на всем ценники наклеены: трогать нельзя – Частная Собственность, ничего, что остров необитаемый и весь товар пропадет без толку – Законы Рынка есть законы рынка. Вздохнули пролетарии, облизнулись и дальше пошли.

Видят – стоят посреди джунглей шкафы стеклянные, а на полках – чего только нету! Мобильники крутые, мобильники гламурные, мобильники с камерами и мобильники без камер, мобильники со встроенными кипятильниками и мобильники со встроенными холодильниками. Плееры, чтобы слушать музыку для женщин и плееры, чтобы слушать музыку для мужчин, а также, конечно, плееры, чтобы слушать музыку вдвоем. Телевизоры с диагональю в двести дюймов и телевизоры, которые на руке носят, как часы. А уж аксессуаров к этим делам – видимо-невидимо! И везде, ясное дело, ценники висят: не заглядывайся, мужичина, Частная Собственность!

Вздохнули вновь пролетарии и пошли дальше. А время клонится к вечеру, и ни поесть ничего нет, ни развлечься. Только видят они – лежит на дороге старый нумер “Российской газеты”. Решили тогда хоть его прочесть.

“Вчера, – начал читать вслух первый пролетарий, – на Валдае был торжественно освящен и открыт Свято-Оптовый монастырь, разрушенный безбожной властью в годы великой смуты. При открытии присутствовали Верховный, Святейший, Генеральный и другие уважаемые персоны… На восстановление монастырского комплекса собирали деньги всем миром, особенно отличились в благом деле Газпром и РАО ЕЭС России. Это показывает, как возрождается русский народ после тяжелых лет бездуховности… Святейший поблагодарил светские власти за поддержку и понимание, Верховный же выступил с ответной речью, в которой подчеркнул, что правительство только возвращает старые долги церкви… В каждой келье монастыря имеются полы с подогревом и пластиковые окна… После торжественного богослужения состоялся банкет, на котором…” – тут пролетарии почувствовали урчание в желудках.

– Дай-ка мне лучше, товарищ, – сказал второй пролетарий, и, выхватив газету, прочел следующее:

“На торжественной церемонии вручения музыкальной премии “Писк года” Николай Басков укусил за грудь Анну Семенович, тем самым полностью опровергнув слухи о своей нетрадиционной сексуальной ориентации…” – и вновь пролетарии почувствовали острый голод.

– Нет, товарищ, ты тоже не умеешь выбирать чтение! – первый вновь вырвал газету и начал читать:

“Ни для кого не секрет, что в условиях надвигающегося финансового кризиса наши возможности в праздновании знаменательных дат российской истории, таких как День Независимости От Социальных Обязательств или День Единства Бизнеса и Власти, резко сужаются. Но выход всегда есть! Для людей среднего класса таким выходом стал спиртовой комбайн “Илья Муромец”, способный производить из вторичного продукта до десяти литров высококачественного этанола в день…”

– … А зачем так сложно? – спросил Иоанн Сивуха, поповский сынок. – Мой батюшка, отец Василий, по благословлению Высокопреосвященного открыл в нашем районе недавно ларек, где за очень умеренную плату всякий может приобщиться к традиционным ценностям русского народа…

– А, вот, значит, почему в нашем магазине продажи спиртного падают! – возмутился Адольф Квасной. – У, кудесники Креста, Чернобог вас забери…

– Но ты, идолопоклонник! – забасил неожиданно Иоанн и привстал.

– Господа, господа, – зачастил, испугавшись, учитель. – Не надо ссор, а не то придут Кровавые Большевики, и всем будет плохо.

– Ой-ой, не надо большевиков, – испугалась Валерия Бляцкая, дочь известной журналистки.

– Не боись, Лерка, мы с Пашкой тебя защитим, – покровительственно произнес Генрих Скуратов, сын генерала ФСБ.

– Мне можно продолжать, господа? – спросил учитель, глядя на успокоившихся уже учеников.

– Давай, учитель! – согласились все.

– … Так вот, приуныли наши пролетарии, призадумались, что делать, чтобы с голоду не помереть. И вот один из них, который однажды работал сторожем в элитном дачном поселке и, следовательно, был поумнее, говорит:

– Надо нам, товарищ, бизнесмена найти.

– Как так – бизнесмена? Где ж мы его найдем, товарищ?

– Да везде! Бизнесмены – они везде есть, только от налогов прячутся. Мы б его нашли – он бы нам и работы дал, и накормил, и обогрел…

Сказано – сделано. Пошли пролетарии искать бизнесмена. Долго его искали, но, наконец, блеск хронометра с репетицией и запонок с бриллиантовой пылью в сердце джунглей дал им счастливый знак. Налетели они на бизнесмена, схватили его крепко за отвороты костюма от Версаче и кричат:

– Батюшка! Благодетель! Смилуйся! Спаси от голодной смерти!

Видит бизнесмен, что пролетарии попались назойливые. Хотел было уйти от них по-английски, не прощаясь, но те вцепились в него намертво. И начал он тогда перед ними действовать.

Перво-наперво связался бизнесмен по мобильному телефону с зарубежными партнерами – и меньше чем через час самолетом на остров доставили два комплекта новеньких спецовок с синими воротничками стоимостью всего сто долларов, вычтенных из будущего заработка пролетариев. Тут же подписали пролетарии трудовой договор, получили аванс и, само собой, тут же расплатились с благодетелем.

Затем приказал бизнесмен расчистить в джунглях площадку для постройки барака. Затем самолетом была доставлена стандартная двухместная конструкция стоимостью всего пятьсот долларов, вычтенных из будущего заработка пролетариев. Настоящий Деловой Человек прежде всего должен заботиться о своих подчиненных.

Тут бизнесмен пробежался по острову, увидел скалу, ткнул в неё бриллиантовой запонкой – и засверкала, обнажившись, золотая жила. Увидел трухлявый пень, пнул его ногой – и забил сверкающий нефтяной фонтан. Увидел железное дерево, походил вокруг него, раздумывая, как бы приспособить к делу, постучал на пробу, нахмурился. Достал счетчик Гейгера, глянул на него – и с радостным криком отскочил в сторону: дерево оказалось не железным, а урановым!

А пролетарии только бегают за ним следом да подбирают разнообразные ресурсы. И разговаривают промеж собой:

– А как ты думаешь, товарищ, чем генномодифицированные продукты отличаются от натуральных?

– Тем, товарищ, что в генномодифицированных есть гены, а в натуральных – нету. Как утверждает “Российская газета”…

– А не почитать ли нам “Российскую газету”?

– Нельзя, товарищ. Вот после окончания рабочего дня – пожалуйста.

Сядут они вечерком, раскроют свежий нумер “Российской газеты”, почитают, кто чего откушал, кто кого покусал – и ничего, не тошнит!

Долго ли, коротко ли, но наскучила пролетариям благополучная жизнь. Стали они нудить бизнесмена: так и так, доставь нас в родной Урюпинск, а то организуем (прости, Господи!) профсоюз, и зачнем бастовать. И что же! Оказалось, бизнесмен бывал и в Урюпинске!

– А ведь мы из Урюпинска родом! – обрадовались пролетарии.

– А я, господа, если видели – черный “Лексус”, или серебристая “Тойота”, или красный “Бентли” – это я самый и есть.

Недолго бизнесмен думал, как своих работников обрадовать. Наконец, вызвал персональный самолет, усадил пролетариев в мягкие кресла, самолично пристегнул им ремни и приказал пилоту:

– Гони в Урюпинск!

– … И что же, приехали они домой? – спросил нетерпеливый Адольф Квасной.

– Да, с несметными богатствами, заработанными на службе у бизнесмена, и зажили весело – стали есть сыто пить пьяно, однако и бизнесмена не забывали: каждый год к Дню Единства Бизнеса и Власти ставили в местном храме свечу за здравие благодетеля и всего российского Делового Мира.

Источник

Поминальный огонёк по Маргарет Тэтчер

witchdied8 апреля умерла экс-премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер. Она заблаговременно готовилась к этому событию: на протяжении пяти лет с её участием обсуждалась процедура её грядущих похорон. В результате было решено устроить государственные похороны, которые в последний раз организовывали для Уинстона Черчилля. Хотя режиссёр Кен Лоуч считает, что сама Мэгги хотела бы, чтоб её похороны приватизировали и поручили организовать самому дешёвому подрядчику – ведь сама она так поступала всю жизнь!

Британцам она запомнилась как человек, который разгромил рабочее движение, попытался ввести подушный налог, уморил голодом ирландских политзаключённых, взвинтил уровень безработицы и затеял войну с Аргентиной. Товарищи по правящему классу скорбят по усопшей. “Будучи премьер-министром, она возродила уверенность и гордость, которые всегда были атрибутами Британии”, – считает Барак Обама. “Убежден, что имя Маргарет Тэтчер навеки останется в истории как пример самоотверженного служения своему народу”, – поддакивает Виктор Янукович. Признаётся в любви к ней и Юлия Тимошенко: “Для меня, как и для многих людей, М.Тэтчер стала учителем, потому что не на словах, а на собственном примере ежедневно демонстрировала, каким должен быть настоящий лидер и настоящий политик. Такие люди, как леди Маргарет, рождаются раз в столетие, и являются большим счастьем для страны и народа, которым они посвящают свою жизнь”. Она уверяет, что усердно училась у этого британского Азарова. Родственную душу потерял и Сергей Тигипко: “Маргарет Тэтчер была настоящим деятелем, ведь не боялась делать то, что принесёт пользу стране, даже если кому-то не нравилось”.

На нечто подобное рассчитывала и сама покойная: она опасалась реакции обезумевших от горя соотечественников на свою смерть. Между тем, по всей Британии вчера прошли спонтанно организованные массовые народные гуляния по поводу смерти “ведьмы”:

Глазго

Глазго

Брикстон

Брикстон

Редакция ЛС в знак солидарности с британскими товарищами подготовила праздничный огонёк – набор музыкальных видео для достойных проводов леди Маргарет.

Знание – сила. Почему радикалу стоит изучать законы

book04-f1Ни одно право, ни одна свобода не появляются сами по себе. Все они результат борьбы в настоящем или прошлом.  Закон является результатом столкновения разных сил. Трудовое законодательство фиксирует минимум, на который могут полагаться трудящиеся при найме на работу.  Тот, кто соглашается на меньшую зарплату, худшие условия труда, более длительный (не оплачиваемый отдельно и по большему тарифу) рабочий день вредит себе и классу. Мы не можем полагаться на государство, так как даже следование этим общепринятым нормам является необязательным в украинском бизнесе. Добиться реализации «законных» прав можно только прилагая усилие.

 

АСТ, как часть революционного рабочего движения,ставит перед собой задачу ликвидации системы найма.  Впрочем, достижение этой цели возможно, только если значительная часть   трудящихся  (не обязательно большинство) выступает солидарно и готова к конфликту. То есть, занята классовой борьбой. Мы видим на примере Украины, что рабочий класс ведет такую борьбу. Впрочем, ее тяжело назвать наступательной. Забастовки или протесты связаны с вопиющими нарушениями правовых норм, невыплатой зарплаты, «оптимизационными» мероприятиями.    Отказ от «незаконных» форм эксплуатации и «кидалова» при найме является тем минимумом, с которого нужно начинать восстанавливать культуру классовой борьбы. «Право» со временем станет  сама тормозом борьбы, так что с самого начала стоит говорить о нижней планке КЗоТа, а не о том, что соблюдение  закона является нашей целью.

Ненормированный рабочий день, штрафы, нежелание оплачивать больничный и отпуск распространены необычайно широко.  Хотя государство и служит интересам защиты частной собственности, но выступает как отдельная сила со своим интересом. Коррумпированный чиновник с радостью цепляется за возможность подоить бизнесмена. Соответственно, достижение «законных» требований является наименее затратной формой мобилизации людей на противодействие начальству. Это дает возможность показать минимальный результат тут и сейчас в рамках «оборонительной тактики».  Даст ли это возможность перейти к тактике наступательной? Ответить на этот вопрос сложно. 27 декабря 2012 года фонд «Демократические инициативы» опубликовал данные социсследования «2012: политические итоги и прогнозы» “Вы готовы принимать участие в акциях протеста, если будудут нарушены Ваши права и интересы?”  Большинство не готово защищать СВОЙ ИНТЕРЕС.  Ответы распределились так: «нет» – 51,3%,  «да»  – 35,2%,  «не определились» – 13,5%. Большинство наших соотечественников готовы признаться в собственной слабости, а те, кто сказал, что будет протестовать, вряд ли так уж крепки в коленках.   Мы в самом начале пути.

Нужно ли бороться за «реформы» и выступать с законодательными инициативами? Это нам точно не нужно и является затратной и ошибочной практикой. Четыре года противодействия принятию Трудовому Кодексу показали, что один и тот же состав парламента способен менять свою позицию на 180 градусов.  Левым и либертарным активистам для этого не потребовались затратные избирательные кампании и создание «политического субъекта», о котором  мечтают члены левобуржуазныхмикропартий.   Без денег и политического представительства нам удалось, если  не принудить парламент миллионеров отказаться от планов повышения продолжительности рабочего дня и недели, то хотя бы убедить их не «сильно спешить» с введением 12часового рабочего дня и 48часовой рабочей недели.

Украинская буржуазия имеет миллиардные состояния, но ее претензии на власть эфемерны. Она слабее любой другой национальной буржуазии. Она уязвима для прессинга. Украинское государство слабо. Граждане ему не доверяют и сомневаются в справедливости решений любой из трех ветвей власти.  Буржуазия и государство осуществляют свою власть не благодаря своей силе, а благодаря слабости трудящихся. Главные оковы пролетариат носит в своих головах. Знание, вера в свои силы и решительность смогут творить чудеса в такой ситуации.

«Повседневная борьба за зарплату и боевые экономические организации трудящихся – продукт капиталистического экономического строя и, следовательно, жизненно необходимы людям труда. Без этого они утонули бы в пучине нищеты. Конечно, социальная проблема не может быть решена одной только борьбой за зарплату, но такая борьба – великолепный инструмент просвещения, позволяющий трудящимся понять существо социальной проблемы, поупражняться в борьбе за освобождение от экономического и социального рабства. Как бы долго не продавал человек труда свои руки и мозги предпринимателю, он никогда не сумеет заработать больше, чем нужно для приобретения самого необходимого для жизни», – писал теоретик анархо-синдикализма Рудольф Рокер

Реформы в начале 21 века лишены всякого смысла как краткосрочная, так и как долгосрочная  стратегия.  Современный капитализм не подлежит реформированию, а нынешний кризис не может быть преодолен путем государственного вмешательства или сознательной политики  дерегуляции. Классовая политика  пролетариата должна быть сфокусирована на защите частного интереса представителя класса, как общего интереса класса. “Несправедливость в отношении одного — несправедливость для всех.” Самоорганизация, просвещение и повседневные мелкие победы формируют культуру класса.  На сегодня трудящиеся являются политэкономической реальностью, но не выступают как социальный субъект и задача либертарных левых самим поспособствовать «рождению» класса. 

Бизнесмен и бухгалтер учат налоговое законодательство не для того, чтоб платить больше. Уголовник интересуется УК не для того чтоб следовать его нормам в повседневной жизни. Мент  не для того штудирует закон о милиции и устав, чтоб воздерживаться от взяток. Экономическая и политическая борьба трудящихся должны опираться на знание. Ведь  как писал английский философ Фрэнсис Бэкон: «Знание само по себе — сила».

АСТ в рамках БесПарт Школы инициирует курс лекций о трудовом праве. Первое занятие пройдет 13 января 2013 года в 17:00 по адресу ул. Ванды Василевской 7, комната 309.

http://vk.com/club47457732

http://www.facebook.com/events/112865855551240/

Милитаризация трудовых конфликтов

soldiersТорстен Беверниц в Direkte Aktion, Nr. 214, 2012

Когда Джек Лондон 100 лет назад описывал штрейкбрехера как гадюку, жабу и вампира, у него перед глазами был не обнищавший наёмный работник, который боялся бы собственной смелости или был бы по экономическим причинам не в состоянии бастовать, а парамилитаристская униформированная организация, применявшая оргнестрельное оружие против бастующих рабочих. Самой известной бандой штрейкбрехеров были детективы фирмы Pinkerton?s National Detective Agency.

Наше представление о штрейкбрехере существенно изменилось: это сегодня просто рабочий или работница, который или которая не участвует в забастовке — либо намеренно нанимается работодателем с предложением премии, чтобы подорвать забастовку. Но чтобы люди в униформе стреляли в рабочих — это кажется нам невероятным.

Но государство всегда, когда положение становилось напряжённым, применяло армию против бастующих рабочих. То, что нам это кажется чуждым, зависит от того, что сегодняшние тарифные конфликты в Германии едва ли можно назвать забастовками — в иных же странах военизированное предотвращение стачек давно уже принимает старые формы. Вот несколько недавних примеров:

США

В 2002 и 2003 годах произошло несколько коротких перерывов в работе верфей и гаваней на западном побережье США. С политической точки зрения это оказалось важным на фоне «войны против террора» в Афганистане и в 2003 году в Ираке, т.к. под угрозой оказались военная логистика и обеспечение. 1 мая 2003 года даже состоялась политическая забастовка против этой войны.

Администрация Буша-младшего ещё в 2002 г. видела в забастовках в рамках тарифных договоров «национальную безопасность» под угрозой — в конце концов, это была формулировка, которая должны была легитимировать применение армии против забастовщиков. До этого всё же не дошло, но вмешательством армии в стачки в американских гаванях пригрозили буквально. Со ссылкой на закон «Тафта-Хартли» Джордж Д. Буш предотвратил забастовку и вынудил докеров снова выйти на работу по выгодному для работодателя договору. Тем самым Буш-младший в очередной раз встал в традицию Рональда Рейгана, который ещё в начале 1980-х подобным образом сломил сопротивление докеров.

Франция

Как и в США в 2010 г. предприниматели и правительство занервничали в тот момент, когда были заблокированы гавани. Крановщики позаботились о том, чтобы, к примеру, в гавани Марселя не были разгружены 70 кораблей. Президент союза работодателей Жан-Люк Шавен воспринял это как вызов государственной власти и потребовал вмешательства армии. Примерно тогда же солдатам пришлось в октябре 2010 г. действительно играть роль штрейкбрехеров и собирать мусор с улиц.

Кто считает, что Франция не решится на подобный ввод армии, ошибается — вопрос всегда лишь в том, кто бастует: когда за два года до того бастовал локальный профсоюз UST-KE в гавани Канаки (Новая Каледония), французская армия стреляла в бастующих резиновыми пулями (которые в самой Франции запрещены). Очевидцы рассказывали о событиях, достойных военного фильма.

Греция

Опять же, год 2010. Против принуждения к программе экономии «тройки» из МВФ, ЕС и ЕЦБ бастовали водители бензовозов и грузовиков — конкретно же против попыток либерализовать эту отрасль. И тут, очевидно, вмешательство армии считается вполне нормальным. Греческое правительство приказало перевозить горючее военным машинам, как для общественных учреждений, так и для частных владельцев заправок, состоящих на правительственной службе. Заправки снабжались отчасти под защитой полиции. Обеспечение после восьми дней забастовки оказалось в явно критическом положении, что указывает на то, что водители грузовиков действительно могут развить значительную власть, которая, в конечном счёте, могла быть сломлена лишь армией. В конце концов, это практически классическое штрейкбрехерство заставило водителей грузовиков и бензовозов прекратить забастовку. При помощи армейских действий обеспечение было восстановлено на 90%: забастовка потеряла своей смысл.

Испания

С особенной наглостью за дело взялось испанское правительство в декабре 2010 г.: во время забастовки авиационных навигаторов министр-президент Сапатеро передал власть в небе армии. Всего лишь через день после экстренного заседания кабинета правительство объявило в стране чрезвычайное положение — навигаторы попали под военные законы. Министерство внутренних дел пригрозило бастующим трибуналом. Юридическое основание: восстание. Забастовка была спонтанной, после объявления об продлении рабочего времени навигаторы покинули рабочие места или ушли на больничный. Военная полиция напала на стачечное собрание в одном из мадридских отелей. Многие навигаторы рассказывали, что солдаты с оружием в руках заставляли их работать.

Война внутри

Особенно испанский пример ясно показывает: вмешательство армии, если необходимо, всё ещё является опцией. Европейские профсоюзы, так прокомментировал испанский пример потрал labournet.de, делали вид, что их это не касается. При этом очевидно, что эта форма военной интервенции становится всё популярней.

Бросается в глаза, что почти во всех случаях военного вмешательства речь шла о транспортном секторе. «В глобальных транспортных сетях заключён более значительный ‘системный риск’, чем в неконтролируемых финансовых потоках» – подчёркивала недавно редакция Wildcat. И довольно часто речь идёт о сырье — о нефти и бензине. Пусть антивоенный лозунг «Никакой крови за нефть!» кажется слишком простым, никто не сомневается, что «новые войны» имеют что-то общее с сырьём, а в особенности с нефтью. Это явственно касается и классовой борьбы внутри стран.

Военная интервенция в рабочие конфликты как опция , как кажется, возникает тогда, когда капитал испытывает удары по важным местам. Когда власть рабочих возникает на стратегически важном месте, тогда уже не до шуток. Средство расстрела рабочих далеко ещё не отслужило своё — его лишь нужно, как обычно в ситуации войны, правильно обосновать.

«Но не у нас же!» – может подумать кто-то. «Дествительно?» – хочется спросить в ответ и указать на решение федерального конституционного суда в августе 2012 г.: с того момента вмешательство бундесвера во внутренние дела страны считается легальным. Хотя и «в исключительных ситуациях катастрофического размаха», как это значится в ограничении. Но как это водится в юридическом зыке, это дело трактовки: то, что это теоретически касается и стачек, федеральное правительство не оставило на этот счёт никаких сомнений ещё в 2009 г., после официального запроса Левой партии. И при этом федеральное правительство, наверняка, исходит из тарифных конфликтов — стачечная ситуация вполне могла бы чуть-чуть «радикализоваться» по южно-европейскому образцу. Такая возможность дополнительно обостряется обще-европейскими попытками ограничить стачечное право: в марте 2012 г. комиссия ЕС предложила определять «правомерность» забастовок от их «соразмерности». Если забастовка тогда окажется «политической» или даже «дикой», то она может очень быстро получить штемпель «терроризм». Тогда и будет видно, будет ли это «исключительной ситуацией катастрофического размаха»…

Перевод с немецкого

Борьба за Шарика: «взять и поделить» как мантра либеральной интеллигенции

Оксана Шаталова

1. Шарик – обсессивный аргумент?

Сложность, как известно, есть неистребимое качество и даже, не побоюсь этого слова, функция интеллигенции. Интеллигенция же ныне сосредоточена в фэйсбуке. И вот смотрю я на фэйсбучную активность и замечаю некую лингвистическую-стилистическую закономерность. А именно. Знаете ли Вы, какой художественный персонаж наиболее любим либеральной интеллигенцией? Кто наиболее часто упоминаем, востребован, медиализирован живее-всех-живых? Нет, не какой-нибудь там «атлант», а Полиграф Полиграфович Шариков собственной персоной. Его имя мелькает в онлайн-дискуссиях с упорством, достойным лучшего применения. Стоит дискурсу приобрести хотя бы отчасти красный оттенок (марксистский, анархистский или даже леволиберальный), — мгновенно, как ангел из табакерки, возникает либеральный интеллигент и произносит заклинание: «Ах, вы хотите, как Шариков, всё поделить?!». Иногда вспоминают Швондера, но реже. Швондер – младший бес, а Шариков – глава пантеона.

Источник всех имиджей, иллюстрирующих статью: http://vk.com/poligrafych_znaet.

Это персонажи не литературные, вряд ли они приобрели народную любовь благодаря литературному первоисточнику – повести М. А. Булгакова «Собачье сердце» (1925). Такую популярность  приобретают, как правило, синтетические киногерои (Чапаев, Дарт Вейдер, Алиса Селезнева). Успеху Шарикова тоже способствовало кино — одноименный телефильм Владимира Бортко, впервые показанный по Центральному Телевидению в 1988 году. Фильм, без сомнения, выдающийся, удачно дозирующий трагизм и комизм, драму и фарс, — полный ярких деталей, столь важных для сгущения художественной суггестии. Он не просто удостоен разного рода премий, — например, Варшавского кинофестиваля, — но является тотально массовым. Его видели абсолютно все. Шариков прочно сросся с обликом Владимира Толоконникова, равно как и Швондер навечно обрел черты Романа Карцева, а профессор Преображенский – Евгения Евстигнеева. Фильм легендарен, и, как полагается легендарному артефакту, разобран на цитаты: «Желаю, чтобы все», «Разруха в головах», «Абырвалг», «Вчера котов душили-душили, душили-душили…», и, конечно, самая ударная – «Взять всё и поделить».

Формула эта наличествует и в литературном первоисточнике, вот она (речь идет о переписке Энгельса с Каутским, читаемой Шариковым по рекомендации Швондера):

Филипп Филиппович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и спросил:
– Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного?
Шариков пожал плечами.
– Да не согласен я.
– С кем? С Энгельсом или с Каутским?
– С обоими, — ответил Шариков.
– Это замечательно, клянусь богом. «Всех, кто скажет, что другая…» А что бы вы со своей стороны могли предложить?
– Да что тут предлагать… А то пишут, пишут… конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё да и поделить.
– Так я и думал, — воскликнул Филипп Филиппович, шлепнув ладонью по скатерти, — именно так и полагал.

Незамысловатое словосочетание «взять и поделить» приобрело мощь религиозной догмы, — стало не просто пословицей или крылатым словцом, но играет роль аргумента в дискуссии. Вернее, возникает вместо аргумента, — на том месте, где цитирующий желает дискредитировать левую повестку. Я была свидетелем подобных шариков-аллюзий многократно. Будничный пример из ФБ. Тезис звучит так: «треть всех производимых для потребления людей продуктов питания теряется или выбрасывается ежегодно, и это следствие рыночной экономики, потому что логика такова — товара то хватило бы на всех, вот только денег не у всех хватает…». В качестве антитезиса в комментах начинается взывание к духу Шарикова: «А лучше поступить «по Шарикову»: Отнять и поделить?». Подобных примеров можно вспомнить десятки. Кстати, обратите внимание, что на полном серьезе цитируется художественный персонаж (представьте политическую дискуссию, состоящую из фраз Евгения Онегина, Котика Летаева и Чебурашки).

2. Шарик – недочеловек или пересобака?

Кто же такой этот Шариков? Какова его сущность, субстанциальное ядро? Полиграф Полиграфович Шариков – бывшая собака, сделавшаяся антропоморфом стараниями гения науки профессора Преображенского. Профессор, ясное дело, воплощает пафос Просвещения – и, кстати, большевистский пафос построения нового мира/нового человека путем тотальной реорганизации универсума. Но оные идеалы оказываются недостижимы, претендент на роль Творца посрамлен (Богом? Материей? нужное подчеркнуть). Всё усложнилось; человек, произошедший из собаки, вернулся обратно в собаку; профессор проиграл. Этот анти-просветительский, анти-сциентистский и анти-модернистский сюжет – непреходящий сюжет философии и искусства XX века (конец больших нарративов, крах тотализирующих дискурсов, нужное подчеркнуть). Это если рассматривать «Собачье сердце» как «историю о Творце» – мне, по крайней мере, она представляется именно такой.

Но, видимо, бывает востребована и иная фокусировка – история не о творце, но о твари. Это вариант попроще. При таком ракурсе главным героем становится не Преображенский с его разрушенными креаторскими амбициями (Шариков здесь при всей его шумливости и колорите – лишь служебная персонификация проигрыша). Героем, верней, антигероем выступает на этот раз Шариков, а история приобретает какой-то… сомнительно-бинарный оттенок. История о том, «что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку». Вернее, — что дозволено профессору, то не дозволено псу. История о том, как собака захотела управлять государством, но не смогла, ибо она есть примитивное зоо. Заметьте: даже не кухарка возжелала управлять, а собака (кухарка в «Собачьем сердце» тоже имеется, но она, в отличие от пса, относится к стану положительных персонажей – послушно прислуживает Профессору, знает свое место, не лезет в князи).

«Собачье сердце» содержит разнообразные потенции. Дихотомия «примитивного недочеловека» и «сложного сверхчеловека» при соответствующем ракурсе извлекается из произведения без труда. Преображенский, разумеется, воплощает Полюс Сложности. Это всемирно признанный гений, интеллигент до мозга костей, респектабельный представитель «среднего класса», гурман и меломан, ценящий звездное небо над головой и нравственный закон внутри себя. Он «много работает» и поэтому «живет достойно». Его репрессируют (пытаются отобрать жилплощадь) невежественные тунеядцы-коммуняки.

Совершенно иную антропологию являет фигура Шарикова. Произошедший от дворняжки с одной стороны, от «хама и свиньи» Чугункина – с другой, – Шариков воплощает полюс Примитива. Подлый и беспринципный, грязненький и злобненький, иждивенец и приспособленец, он горазд на самые мерзкие поступки (если какие-то не совершает, то только из трусости). Урожденный пролетарий и алкаш, способный лишь воровать, насиловать и угнетать честный бизнес.

Но главное, принципиальное различие данных полюсов – Преображенский мыслит сугубо-сложно, а Шариков — сугубо-примитивно.

Шариков олицетворяет нижний пласт человеческого мышления, граничащий с не-человеческим. Это даже не бессознательное (почтенное, таинственное, полагающееся поэтам), а область безусловных рефлексов – почесаться, вгрызться в вошь, броситься на кошку. Это не-человеческие дебри. Или до-человеческие? Скорее всего, недочеловеческие. Шарик обретает облик хомо сапиенса, но истинным человеком стать не способен. Он унтерменш. Слово «унтерменш» само по себе есть метафора. В образе же экс-собаки метафора реализуется буквально.

Более того, Шариков омерзителен не «почему-то» и даже не вследствие собачьего происхождения, а потому что омерзительным унтерменшем был донор гипофиза Клим Чугункин.

Клим, Клим! — крикнул Профессор, — Клим Чугункин!….. — Вот что-с: две судимости, алкоголизм, «все поделить», шапка и два червонца пропали. — Тут Филипп Филиппович вспомнил юбилейную палку и побагровел. — Хам и свинья…

Собака, в общем, не виновата. Виноват Чугункин, хам, свинья и унтерменш. Недочеловек может породить только недочеловека / горбатого могила исправит / пролетарию никогда не достичь морально-этического уровня интеллигента, – что это как ни наци-биологизм в своем прямом выражении?

Итого: наличествует дихотомия «Интеллигенция против Быдла», «Добро против Зла», «Белое против Черного (или Красного)». В общем, «Всё хорошее против всего плохого» (не находите ли Вы, Филипп Филиппыч, что оная антиномия недостаточно сложна?).

3. Шарик – эстетический эффект?

И именно весь этот оценочный комплекс подспудно активизируется при повторении фразы «Ах, вы хотите, как Шариков – взять и поделить?!!».

Давайте наконец разберемся с этой фразой. Как она работает, каков ее действующий механизм? «Взять всё да и поделить». Сама по себе, взятая по модулю, эта фраза не содержит ничего криминального. «Поделить» — просторечный синоним «распределения». Как будто бы при буржуазном строе не происходит распределения (говоря языком Шарикова, «дележа»). Происходит, и постоянно. Что такое прибыль и заработная плата, как ни результаты работы распределительной машины? Вопрос только в принципах, методах, схемах. Кому-то представляется должным существующий характер распределения общественного богатства, кому-то нет. Кому-то кажется естественным и благим существование частной собственности, кому-то нет. Это спор экономических теорий, а также философских и этических концепций. Произнося же пресловутую фразу Шарика, либералы подразумевают: «Вы не можете оценить сложность системы распределения, и, подобно Шарикову, предлагаете примитивные решения». Однако не думаю, что цитирующие Полиграфыча интеллигенты искушены в экономических науках. Если бы были искушены – или даже просто слегка осведомлены! – не вещали бы голосом Шарикова, а проявили бы осведомленность. Любые аргументы прозвучали бы более убедительно, чем повторение фольклорного трюизма.

Нет, в случае этой фразы работает не рацио, а иррацио. Работает суггестивная убедительность художественного образа. То, что называется «волшебная сила искусства». А именно: в автономной эстетической реальности зафиксирован образ Шарикова как образ грубо-примитивный. Соответственно, и фразы, вложенные автором в уста Шарикова, маркируются как грубо-примитивные. Тут важно, кто говорит. Слова низки и нелепы только потому, что их произносит быдло Шариков. А быдло он потому, что быдло. Вот и всё. Это условная (произвольная) связь, распадающаяся во внеэстетической реальности.

Шариков бросается левым как упрек «в примитивности», — при том, что сложность левой теории, составляющей львиную долю современной гуманитарной сферы, самоочевидна. Фраза про «взять-и-поделить» — не более чем простая риторическая уловка. Но и не менее чем использование синтетических рычагов искусства.

4. Шарикова диалектика

Но почему эффект убедительности создает именно Шариков? А не, скажем, Остап Бендер или Гарри Поттер? В чем коренится политический (поэтический) магнетизм Полиграф Полиграфыча?

Вернемся к тому, что источником чарующего образа является не повесть «Собачье сердце» непосредственно, но ее кино-посредник – экранизация, премьера которой состоялась на гребне перестройки. И именно этот фильм явил в годы советского краха наиболее точный образ смены мировоззренческих парадигм. Возможно, были тогда и другие картинки, но вряд ли столь яркие и запоминаемые. Банальна, почти априорна теза о «необходимости соответствия образа времени» («Великий поэт велик лишь постольку, поскольку является выразителем великого момента в историческом развитии общества» — Плеханов), добавим к ней плехановское же классовое измерение. И получим хлесткую картину «умаления Совдепии во Шарикове», наблюдаемую торжествующим «средним классом» (вернее, его идеалистической потенцией). Образ Шарикова, разумеется, к пролетариату никакого отношения не имеет. Он верно служил носителям новой либеральной утопии, считавшим себя эмбрионом «среднего класса» — а быть таковым, наверное, мечтали тогда почти все (давно склоняюсь к тому, что в позднем совке преобладало сознание… эээ…. «среднего класса»). «Рабочий класс» сделался неактуальным и как бы усох, высшие слои тоже не очень-то лезли в публичную аксиологию, а вот «среднему классу» охотно пелись осанны. Негласная и неосознанная идеологическая стратификация была такова: носители новых либеральных идей с одной стороны и «шариковы» (рудименты дряхлого и пошлого совка) с другой. Иными словами, Шариков был порождением рыночной утопии – разумеется, как образ негативный, образ врага. С Шариковым никто не мог идентифицироваться, этого и не требовалось. Это был образ, посредством которого канализировалась негативная энергия, а не модель для отождествления. Так же, как, например, Мистер Твистер или Три Толстяка являлись негативными образами на службе пролетариата – буржуа отождествиться с ними не могли.

Не исповедовать рыночные ценности и не мучиться усталостью от совка в 80-90-е было трудно или даже невозможно. Вернее, это было исторически необходимо. Но, если в эпоху распада СССР исторически объяснимо было такое художественное обобщение, как «ах, Советский Союз это Шариков», – то сегодня подобная «санкта симплицитас» представляется совсем уж… несложной. Противоречивый советский опыт к «шарикову» никак не сводится («проклятый совок» — тоже часть совка, но та часть, которая не репрезентирует целого). Интеллигенции, носительнице сложности, уж точно такая шариковская простота не пристала.

Воспроизводство простой дихотомии «рыночники версус шариковы» сегодня — что и происходит всякий раз при взывании к духу Полиграфыча, – есть анти-современный флэшбэк, проявление временнОй нечуткости, странное промедление в эпохе путча и телепрограммы «Взгляд».

С другой стороны, апелляция к Шарикову сегодня есть проявление пейоративной интенции вообще. Либеральная идея утратила непогрешимость, вместе с нею размывается и образ Шарикова, в 80-90-е годы на службе у либералов порицавший «коммуняк», а теперь начавший фланировать по иным страто-сферам. Шариков как дискредитирующая сила начинает работать на других. В социальной сети «ВКонтакте» группа сталинистов-гетеросексистов открыла страницу демотиваторов «Полиграф Полиграфыч знает!», где перекодировала нетленный образ.

Сейчас, когда либеральная идея переживает кризис, абсолютно-негативный-полюс не обязательно влечет за собой ассоциацию «проклятый совок». Враги возможны всякие и разные. Поэтому можно Шарика отобрать у либералов и пере-присвоить, что «Полиграф Полиграфыч знает!» и сделала. Все социальные группы, с которыми у сталинистов-гетеросексистов связан отрицательный аттитюд, они «пропускают через Шарикова». Фразы, принадлежащие недругам якобы или реально, вкладываются в уста Шарикова, работающего как машина осмеяния круглые сутки. Получается странный хаос – среди осуждаемых могут быть путинцы, либералы, феминистки, гомосексуалы, религиозные фундаменталисты, монархисты, гламурные дивы, хипстеры, художники современного искусства, вообще, кто угодно. Операция аналогична произнесению ритуальной фразы про «взять-и-поделить», — с той лишь разницей, что либералы пытаются подколоть левых, а сталинисты – либералов, путинистов и всех подряд. Образ Шарикова продолжает воспроизводиться как образ неприятного антипода. «Полиграф Полиграфыч знает!» между тем приобретает популярность и уже сделался колумнистом в украинских СМИ.

В общем, Шариков, в прошлом персонифированное отрицание совка, превратился в полую оболочку отрицания всех и вся. Пока либералы изумляются, почему не все люди вокруг них – тотальные антикоммунисты, пока повторяют про «взять и поделить», уже давно «взят и поделен» сам Шарик.

Либеральная рыночная утопия была последним «большим нарративом» и «тотализирующим дискурсом». И когда она утратила доминирование, ее инструмент Шариков упал и раскололся на множество маленьких кусочков. Теперь Полиграф Полиграфыч у каждого свой.

Не всё так просто, одним словом.

Источник

Продуктивність праці і класова експлуатація в Україні

Денис Горбач

журнал “Спільне” №4

В класовій війні, як і в будь-якій іншій, пропаганда є незамінною зброєю. Перемога тієї чи іншої сторони залежить від того, чи зможе вона успішно нав’язати суспільству своє бачення навколишньої соціальної дійсності в якості «здорового глузду», чи вдасться побудувати гегемонію відповідного класу (Грамши). Поки що в Україні наступаючий клас – буржуазія – демонструє значно більшу вправність у роботі зі смислами. В арсеналі боротьби за посилення експлуатації важливе місце займає поняття «продуктивність праці».

В полеміці з лівими ліберальні ідеологи можуть зробити поступку в питаннях «ринкової обгрунтованості» цін (в т.ч. на робочу силу), «конкурентоздатності» та «ефективності» економіки. Адже достатньо взяти іншу точку відліку, поглянути на ситуацію з точки зору інтересів найманого працівника – і ці ліберальні чесноти, які всі зводяться до підвищення норми прибутку, ніяк не можуть претендувати на роль критеріїв істини в трудовому спорі. Скажімо, якщо рівень тарифів чи заробітніх плат не обгрунтований ринком – тим гірше для ринку; якщо поступка страйкарям зробить капіталіста неконкурентоздатним – нехай працює робітнича солідарність, і аналогічні зміни на користь працівників відбудуться й на конкуруючих підприємствах. Або ширше: з подоланням капіталістичної анархії виробництва саме поняття конкуренції стане анахронізмом.

Інша річ з продуктивністю. Буржуа може заявити своїм робітникам: встановлюйте які завгодно правила, але якщо буде по-вашому, продуктивність впаде, завод закриється взагалі. Постулюється певна «об’єктивна» межа бажань трудящих, за яку вони не можуть заходити, якщо вони дорослі раціональні люди. Продуктивність, до того ж, оголошується спільним благом, яке єднає пролетаря і капіталіста; вони перебувають «в одному човні», попри всі дрібні розбіжності на кшталт принципово протилежних класових інтересів. Нарешті, продуктивність праці стає мірилом наспіх збудованої системи «справедливості»: ми розуміємо, що в нас з вами різні цілі та інтереси, але одне без одного ми все одно не зможемо впоратись, тому будьмо стриманими й розсудливими, давайте уживатися разом і шукати розумних компромісів. Наприклад, ми розуміємо, що вам хочеться менше працювати й більше отримувати за свою працю. Це нормальне бажання, і ми його задовільнимо, але лише тоді, коли ви своєю працею уможливите його задоволення. Прибутковість підприємства повинна зростати швидшими темпами, ніж ціна на робочу силу. Зростання заробітної платні повинно йти слідом за зростанням продуктивності праці, а не випереджати його.

Такою «розсудливою» формулою виправдовується наступ на пролетаріат в усьому світі, використовують її й в Україні. Незважаючи на те, що реальна зарплатня з 1990 р. по 2008 р. (піковий передкризовий!) в Україні зросла «аж» на 0,2% (Кошик), ліберальні ідеологи при обговоренні таких матерій, як новий Трудовий кодекс, постійно сповзають на один і той самий аргумент: українські пролетарі живуть занадто добре, тому що зростання доходів найманих працівників у передкризові роки випереджало зростання продуктивності праці. Тому потрібні «антикризові реформи», що зводяться до зниження доходів населення (Горбач, Заика). Це ілюструється численними графіками різного ступеня достовірності і звучить у першому наближенні переконливо, але насправді ситуація дещо інша.

Продуктивність і інтенсивність

У найбільш загальному вигляді продуктивність – це показник, що описує обсяг праці, виконаної протягом певного відрізку часу. З цієї загальної формули, де перший елемент ділиться на другий, виводиться, наприклад, продуктивність праці: відношення обсягу продукції, виробленої одним працівником, до часу, витраченому на його роботу. За словами експерта Міжнародного центру перспективних досліджень Олександра Жолудя, саме цей показник сьогодні вираховується, коли хочуть визначити продуктивність роботи підприємства, галузі чи всього народного господарства: «Найчастіше при обчисленні використовують найпростіший спосіб: кількість виробленої доданої вартості ділять на витрачені при цьому людиногодини. Результат порівнюють із попередніми аналогічними часовими відрізками й визначають, зростає продуктивність чи ні» (Горбач, 2010).

У класичній марксистській політекономії, щоправда, рахують не додану вартість, і навіть не додаткову, а фізичний обсяг продукції, виробленої на одиницю праці. Врахування споживчої вартості замість мінової дає наочніше і точніше уявлення про зростання продуктивності – адже мінова вартість визначається чинниками, які часто не мають стосунку до даного виробництва. А використання доданої вартості (value-added, Wertsch?pfung) замість додаткової (surplus value, Mehrwert), взагалі, здатне вкінець заплутати дослідника. Адже з неї списуються витрати на сплату податків, боргів, орендної плати, на ліцензії та рекламу і т.д.; а ринкова ціна як засобів виробництва, так і кінцевого продукта може істотно відрізнятися навіть мінової вартості.

Та навіть якщо керуватися примітивнішою методикою буржуазних економістів, неважко переконатися, що протягом останніх 10 років продуктивність праці в Україні лише зростала: обсяг ВВП за останні 15 років виріс щонайменше в півтора рази, а чисельність працюючих людей (навіть з урахуванням підлітків і пенсіонерів) скоротилася приблизно на 20%. Хоча в окремих галузях є значні коливання. За словами Сергія Притоманова, виконавчого директора Всеукраїнського об’єднання обласних організацій роботодавців підприємств металургійного комплексу «Федерація металургів України», в 1990 р. на одного працівника, зайнятого в чорній металургії, приходилось 265,5 т сталі. У 2002 р., коли почався підйом українського гірничо-металургійного комплексу, цей показник становив 134,6 т, у 2007 р. – 179,4 т, у 2008 р. – 164,6 т, а в 2009 р. – всього 149,8 т. При цьому в західноєвропейських країнах в 2007 р. один працівник виплавляв аж 575 т сталі, скаржиться Притоманов. «Не хочуть працювати люди. Така в нас культура», – резюмував він (Горбач, 2010).

З настанням кризи українські капіталісти цілком очікувано навели ці та інші цифри, які «наочно» демонструють начебто недостатню продуктивність працівників-«дармоїдів», доводячи, що саме на пролетарів, відтак, вони мають перекласти основний тягар збитків.

Насправді вкрай сумнівно, що німецький робітник трудиться в 5-10 разів старанніше, ніж його український колега – хоча би з точки зору елементарної біології. Ліберальні ідеологи просто плутають (іноді навіть ненавмисно) продуктивність і інтенсивність праці: говорячи про першу, часто мають на увазі другу, хоча на практиці ці два показники перебувають в оберненій залежності. Інтенсивність праці – це стабільна величина, яку визначають можливості людського організму. Вище певної межі розвинутися вона не може, і підвищувати продуктивність за її рахунок, тим паче в рази – проблематично навіть на найнижчих стадіях розвитку продуктивних сил. За «нормальних умов» продуктивність праці робітника задана технологічним процесом і аж ніяк не залежить від його особистих рис – працелюбності, витривалості, відданості справі підвищення прибутку роботодавця та ін. Власне кажучи, транснаціональні корпорації, що працюють в Україні, мають зазвичай фіксований опис «ціни» того чи іншого робочого місця. Безперечно, аналогічними даними мають оперувати у внутрішніх розрахунках і вітчизняні капіталісти.

Продуктивність і інтенсивність праці – не просто різні, а й антагоністичні поняття: підвищення продуктивності за визначенням веде до зниження інтенсивності. «Підвищення продуктивності праці означає не що інше, як те, що такий самий капітал створює таку саму вартість при меншій праці, або що трохи менше праці створює такий самий обсяг продукції за допомоги більшого капіталу. Менше необхідної праці породжує більше надлишкової праці», – писав Маркс в «Економічних рукописах 1857-1858 рр.» (Marx 317-318). Якщо один робітник працює більше, ніж інший, щоб виробити однакову вартість, він непродуктивний. Звідси ж, до речі, кумедна плутанина в таборі лібералів, що звинувачують «лінивих греків» у виникненні боргової кризи в цій країні: порівняно з іншими країнами ОЕСР, грецька економіка дійсно менш продуктивна, але саме тому вона й найбільш трудоінтенсивна. Протягом 1995-2005 рр. греки працювали в середньому 1900 годин на рік, найвищий показник в Європі [1].

Підвищувати продуктивність можна лише інвестуючи в постійний (модернізація виробництва або принаймні підтримка існуючого обладнання в належному стані) та перемінний (підвищення кваліфікації працівників) капітал. Образно кажучи, щоб вирити глибшу яму протягом фіксованого часу, робітникам можна роздати якісніші лопати або купити їм екскаватор (і навчити їх ним користуватися). Але якщо, не оновивши технології, звільнити половину цих робітників, знизити їм зарплатню або позбавити їх обідньої перерви, поставленої мети не досягнеш. Між тим, більшість українських капіталістів цього не розуміють – або роблять вигляд, що не розуміють.

Заробітна платня

Найбільш популярний засіб «боротьби з низькою продуктивністю», спрямований насправді на підвищення інтенсивності праці – зниження зарплатні або принаймні уповільнення темпів її зростання (індексації). Роботодавці люблять зіставляти європейські показники з українськими, скрушно хитаючи головами: продуктивність, мовляв, у нас кульгає, а зарплатня росте як на дріжджах. Тоді як в Європі все навпаки: розмір реальної зарплатні відповідає рівню продуктивності. Та якщо вже прив’язувати ці показники один до одного, виявиться неприємний сюрприз: продуктивність праці в Україні всього лиш учетверо нижча, ніж у європейських країнах, тоді як рівень зарплат нижчий у 15-20 разів. За результатами досліджень, на які часто посилається офіціозна Федерація профспілок України, «рівень експлуатації» в Україні в 2,4 рази перевищує аналогічний показник європейських країн із «соціальною ринковою економікою». «Є «наскрізні» професії – коли робітник працює і в нашій країні, і за кордоном. Наприклад, водії. Так їм за проїзд по Україні роботодавець платить, скажімо, $100, в Польщі – вже $700, а в Італії – кілька тисяч», – дивується член наглядової ради Фонду соціального страхування на випадок безробіття, заступник голови Національного форуму профспілок Григорій Кабанченко. Навряд чи протягом кількох днів поїздки водій так сильно виріс у професійному плані?

Ростислав Капелюшніков, заступник директора Центру трудових досліджень російської Вищої школи економіки (місцевої цитаделі неолібералізму), переконаний, що при зіставленні зростання зарплатні та зростання продуктивності в російських і українських умовах не варто довіряти стандартним статистичним показникам. Одна з причин полягає в тому, що для різних величин використовують неоднакові індекси-дефлятори. 100 грн. сьогодні і 10 років тому – це зовсім різні суми. В 2001 р. на 100 грн. можна було купити значно більше, ніж у 2011 р., але менше, ніж у 1996 р. Щоб мати змогу коректно порівнювати показники різних років з урахуванням інфляції, їх прирівнюють за допомогою індексів-дефляторів: ділять на ту величину, на яку виросли ціни за час, що минув. Але в нашому випадку реальну заробітну платню дефлюють по індексу споживчих цін і порівнюють із виробленою валовою доданою вартістю, дефльованою по індексу цін виробника. Між тим, і в Росії і в Україні ці індекси часом розходяться між собою радикально. «В 2004 році відбулось різке розходження між індексом споживчих цін і індексом цін виробництва. Це відбулося зі зрозумілої й добре відомої причини: в цьому році ціни на основні статті російського експорту різко підскочили вгору. Це означає, що якщо дефлювати номінальну заробітну платню по індексу цін виробництва, то вийде величина, набагато нижча, ніж продефльована по індексу споживчих цін», – розповідає вчений, пояснюючи, що насправді продуктивність праці в Росії, починаючи з 2004 р. зростала набагато швидше, ніж видатки на робочу силу в промисловості (Капелюшников). Україні також знайомі ефекти різких перепадів на світових ринках, від яких вигравали експортери, але не їх наймані працівники.

За словами Капелюшнікова, про «загальнонаціональну» продуктивність взагалі слід говорити дуже обережно: «Є сектори, по яких ми просто не можемо осмислено порахувати показник продуктивності праці. Наприклад, більшість галузей сфери послуг, там випуск вимірюється затратами. Як там можна помірити продуктивність праці? А в освіті? В усьому світі такі галузі є проблемою для розрахунків показників продуктивності». Додамо, що з марксистської точки зору вихід простий: рахувати фізичний обсяг продукції, тобто кількість наданих послуг, і не шукати зв’язків між різними макроекономічними  показниками там, де їх нема.

В багатьох інших галузях не можна чітко оцінити чисельність зайнятих і тривалість їх праці – наприклад, будівництво і АПК, де активно використовується праця мігрантів і понаднормова праця. «У нас залишається лише один, щоправда найбільший сектор економіки, по якому ми можемо більш-менш осмислено проводити зіставлення продуктивності праці й реальної заробітної платні – це промисловість. Промисловість – ключовий сектор економіки, і в усьому світі так. Як правило, це свого роду «стандартний сектор», на основі стану якого робляться зіставлення», – попереджає експерт.

За даними заступника керівника ФПУ Сергія Кондрюка, в розрахунку на $1 зарплатні український працівник виробляє в середньому в 3-7 разів більше, ніж його колега в Польщі або Німеччині. «При нинішній продуктивності в Україні середня зарплатня має бути в 2-2,5 рази вища, якщо ми хочемо досягнути хоча б тієї ж пропорції, яка прийнята в Польщі», – стверджує він. Причому це підвищення має стати не наслідком, а необхідною передумовою зростання ВВП: «Адже це інвестиції в людський розвиток, які дадуть стимул економічному зростанню, збільшивши купівельну спроможність громадян. Раніше вважалося, що темпи зростання зарплатні не повинні перевищувати темпи зростання продуктивності, але в розвинених країнах цей принцип давно вже не діє. Навпаки, зараз продуктивність підвищується внаслідок зростання доходів працівників і підвищення внутрішнього попиту. Це неможливо в нас доти, доки в 2/3 працівників дохід нижчий за рівень бідності», – каже профспілковий діяч.

Втім, намагання перейти на кейнсіанську модель національної економіки, що будувалась би на основі внутрішнього попиту – справа, яка може бути перспективною з точки зору оптимістично налаштованих соціал-демократів, але вкрай неприємна для тих капіталістів, що існують тут і тепер. Вони вже вписалися в іншу модель, яка давно вже «спонтанно» виникла на території України: відкрита економіка, орієнтована на експорт сировини та напівфабрикатів з низькою доданою вартістю. Ключовим фактором успіху тут, навпаки, є низький рівень життя в країні (отже, низька вартість місцевої робочої сили). Таким чином, авансуючи мінімальні обсяги постійного і перемінного капіталу, українські капіталісти, за умови сприятливої кон’юнктури на світових ринках, отримують казкову норму прибутку.

Між тим, резерв для підвищення зарплатні є навіть у рамках такої системи: в багатьох випадках достатньо буде перерозподілити зарплатний фонд. Адже навіть у докризовому 2008 р. винагорода керівників підприємств у нашій країні перевищувала зарплатню спеціалістів в середньому в 101,3 рази (Куцаченко).

Ще один напрям бажаної для підприємців лібералізації трудового законодавства – збільшення «змінної частини» фонду оплати праці: преміальних та інших виплат, які не входять до «ставки», а нараховуються на неї. Їх не влаштовує традиційна тарифна система, згідно з якою працівники розділені на розряди, відповідно до яких їм встановлено оклад. «Багато які підприємства вже зараз впроваджують нові методи господарювання, коли розмір зарплатні залежить не від кваліфікації, а від обсягів і якості виконаної роботи – грантова та інші системи», – стверджує директор департаменту розвитку соціального страхування Федерації роботодавців України Юрій Кузовий (Горбач, 2011а). Дійсно, низка великих підприємств, не чекаючи змін у законодавстві, явочним порядком впроваджує нові системи оплати праці, які ставлять розмір зарплатні в залежність від інтенсивності роботи працівників і покладають на них додаткові обов’язки, що виходять за межі їх професійної компетенції. Такі зміни, наприклад, зараз проходять на підприємствах холдингу «Смарт-груп» Вадима Новінського. «Вводиться така система оплати праці, яка дозволить збільшити мотивацію та відповідальність працівників за виробничі показники підприємства, дисципліну та охорону праці», – погрожує голова правління ПАО «Запоріжнерудпром», що входить до складу цього холдингу [2].

На думку роботодавців, збільшення «змінної» частки мотивує працівників старанніше і якісніше працювати. «Але більшою мірою змінна частина заробітної платні мотивує людей на нехтування технікою небезпеки, мотивує, по суті, на смерть і каліцтва на виробництві. Трагедії на шахтах найвідоміші, але найбільше людей гине на будівництвах», – нагадує активіст анархо-синдикалістської Сибірської конфедерації праці Василь Старостін (Старостин).

Між іншим, в ході переговорів з урядом організаціям роботодавців вдалося добитися радикальних поступок на свою користь: у пакеті законопроектів, який уряд планує презентувати цієї осені в парламенті, буде змінено саме поняття «мінімальна зарплатня». Зараз під ним мається на увазі лише тарифна частина доходу працівника, «ставка» в розмірі 985 грн. (з 1 грудня – 1004 грн.), на яку додатково нараховуються преміальні виплати, надбавки за стаж, за особливі умови праці і т.д. В результаті реальний дохід працівника може в кілька разів перевищувати «ставку». Уряд планує включити в поняття мінімуму всі ці виплати, щоб у цю тисячу гривень вміщувався сукупний «брудний» дохід найманого працівника. Аналогічний закон було прийнято в Білорусі в 2006 р. Звичайно, це дуже сильно скоротить видатки на фонд оплати праці і підвищить норму додаткової вартості. При цьому, що цікаво, все це робиться під соусом «наступу на права роботодавців», які, начебто, понесуть величезні збитки (той же законопроект заборонить ставити гендиректорам собі самим мінімальну зарплатню) (Горбач, 2011а).

«Економічна обґрунтованість»

Цікаво, що часом захисники необмежених прав експлуататорських класів знаходять союзників серед окремих лівих інтелектуалів. Маються на увазі дослідники, які, ревно ставлячись до чистоти марксистського аналізу, викидають із лав пролетаріату всіх, окрім промислових робітників (не включаючи туди інколи навіть, наприклад, залізничників), а перед тим, як стати на захист найманого працівника, рахують, скільки додаткової вартості він виробив і скільки в нього відібрав капіталіст. Це популярна тенденція в низці маоїстських течій, прибічники яких, виходячи з такого «політекономічного» аналізу, наприклад, вважають, що в західних країнах взагалі немає пролетаріату – населення складається з різних прошарків глобального класу визискувачів. Такий метод можна спробувати застосувати і до українських трудящих і нарахувати, що деякі з них, мовляв, отримують навіть більше, ніж коштує їхня робоча сила.

Насправді в такому, на перший погляд, догматичному підході залишається небагато від марксової політекономії. Адже вартість робочої сили не обраховується автоматично, шляхом підставляння даних у готову формулу. Це не стільки економічне, скільки соціальне поняття. Мінова вартість товару обчислюється «суспільно необхідною» тривалістю праці, що йде на його виготовлення. Тривалість ця визначається ступенем розвитку продуктивних сил. Мінова вартість товару робоча сила також визначається соціальними умовами, а саме розстановкою сил у класовому протистоянні на даний момент. В одному суспільстві може бути нормою такий рівень оплати праці, якого вистачає лише на їжу і оренду житла, а купівля штанів для пролетаря – видатна подія (Європа середини ХІХ ст., описана Енгельсом та іншими класиками). В іншому суспільстві нормальним рівнем зарплатні буде такий, який уможливлює утримання будинку та особистого автомобіля і щорічну відпустку за кордоном. Можна, теоретично, уявити собі капіталістичне суспільство, де загальноприйнятою нормою була б така зарплатня, на яку пролетар може щовечора обідати в ресторанах і їздити в круїз на власній яхті. При цьому класова експлуатація у строгому марксистському сенсі нікуди не зникне – якщо капіталіст все одно примудрятиметься отримувати прибуток. Там, де трудящі змогли добитися в ході класової боротьби значного підвищення стандартів життя, новий стандарт є настільки ж нормальною річчю, якою до цього була напівголодна пайка. І той, хто хоче обрахувати норму експлуатації в такому суспільстві, повинен виходити з цих реалій, а не з власних домислів на тему абстрактної «справедливої» зарплатні, на яку «цілком можна прожити».

Робочий час

Якщо не вдається знизити оплату праці протягом фіксованого часу, можна спробувати продовжити тривалість одиниці робочого часу, яка оплачується виходячи з фіксованої ставки (в Україні базове поняття – робочий тиждень). Цей альтернативний спосіб підвищення інтенсивності праці сприймається не так травматично, особливо коли він подається як реалізація права людини працювати стільки, скільки вона хоче, і отримувати за це належну платню. Саме так рекламують свої пропозиції щодо зняття відповідних обмежень ліберали в Європі (наприклад, під час передвиборчої кампанії Ніколя Саркозі в 2007 р.), Росії (скандальний проект бізнесмена Михаїла Прохорова по введенню 60-годинного робочого тижня) і в Україні (згідно з проектом Трудового кодексу, який мають намір розглядати цієї осені, тривалість робочого тижня може сягати 48 годин, а «за наявності письмової згоди працівника» – бути взагалі необмеженою [3]). При цьому в українському проекті Трудового кодексу ні про яку оплату понаднормової праці не йдеться: пропонується збільшити саму норму. Один із авторів законопроекту, голова ФПУ і член правлячої партії Василь Хара, пояснює, що зміни стосуватимуться лише окремих категорій працівників, які вимушено простоюють (будівельники-мігранти, водії-далекобійники), але в документі немає ніяких застережень проти поширення такої практики на всі інші категорії пролетаріату.

Той самий законопроект озброїть роботодавця ще деякими інструментами для посилення інтенсивності праці: дозволить йому вести відеоспостереження за працівниками, зведе нанівець повноваження профспілкової організації, спростить процедуру звільнення і дисциплінарних стягнень, значною мірою переведе стосунки між працівником і наймачем зі сфери трудового права в царину права цивільного.

На продовження робочого часу спрямований і проект пенсійної реформи, яку уряд уперто намагається прийняти всупереч категоричному несприйняттю реформи в суспільстві. Підвищення пенсійного віку для всіх жінок і для чоловіків-педагогів та держслужбовців, збільшення тривалості необхідного трудового стажу для всіх найманих працівників на десять років – ці заходи мають прямий стосунок до збільшення тривалості праці при стагнуючому рівні її оплати. До жовтня Міністерство соціальної політики планує додатково написати законопроект про скорочення і/або відміну низки пільг щодо дострокового виходу на пенсію та виплати внесків на пенсійне страхування [4].

Податки

Проектом пенсійної реформи передбачено також запровадження «другого», накопичувального рівня пенсійної системи, згідно з яким 7% зарплатні працівника буде в примусовому порядку відчужуватися в пенсійний накопичувальний фонд. Тобто, планується, по суті, приватизація пенсійної системи [5]. Окрім нових можливостей для фінансистів, це означає деякі принципові зміни в стосунках між працівником і наймачем. Адже досі роботодавець платив переважну більшість соціальних внесків із свого прибутку – частина додаткової вартості йшла на забезпечення соціальних гарантій працівнику. Новий внесок буде платити працівник безпосередньо зі своєї зарплатні, тобто з «необхідної вартості». «Відповідальність перекладається з працедавця на працівника, фактично ж пенсійні витрати переводяться з додаткової вартості в необхідну. Тим самим знижується необхідна вартість – тобто передбачається, що робітник може жити й іще гірше, а гарантувати собі виживання  в старості повинен сам, а не чекати чогось від експлуататора», – пояснюють фахівці (Доу).

Роботодавці вимагають продовжувати в тому ж дусі й перерозподілити взагалі все фіскальне навантаження. Сьогодні з зарплатні відраховується єдиний соціальний внесок у розмірі 3,6%, тоді як підприємець має сплачувати в соціальні фонди не менше 36% від фонду оплати праці. Перший заступник голови Спільного представницього органу роботодавців України Олексій Мірошніченко хоче від пропорції 90/10 перейти до 50/50. «А роботодавці готові пропорційно збільшенню частки працівників у соціальних внесках підвищувати й заробітну платню», – обіцяє він (Горбач, 2011а). Щоправда, невідомо, що саме змусить капіталіста спрямувати вивільнені кошти саме на підвищення зарплатні, а не на інші, актуальніші потреби.

На думку Сергія Кондрюка, прирівнювати видатки двох сторін – неправомірно: працівник платить єдиний соціальний внесок безпосередньо з власного доходу, тоді як роботодавець вписує відповідні витрати в структуру ціни власної продукції, яку в кінцевому підсумку все одно оплачує той же працівник – уже в якості споживача. Але і в цьому питанні уряд солідаризувався з роботодавцями. Згідно з президентським указом №504 Міністерство соціальної політики готує законопроект, метою якого є «поступовий перерозподіл ставки внеску на пенсійне страхування від роботодавця на працівника» [6].

Замість цього варто було би переглянути принципи функціонування податкової системи в Україні в цілому, яка перерозподіляє кошти від бідних до багатих. Головними джерелами поповнення державного та місцевих бюджетів, окрім податку на прибуток, є ПДВ, акцизи та «податок на дохід фізичних осіб» – тобто, основними платниками податків є широкі верстви незаможних українців, що виступають у ролі найманих працівників і споживачів. І той факт, що соціальні фонди наповнюються за рахунок роботодавця, не допомагає: він мінімізує відповідні витрати, переводячи робочі місця «в тінь» і тим самим позбавляючи працівника не лише страхового стажу, а й захисту трудового законодавства. Майже 140 млрд. грн. сьогодні виплачуються нелегально. Найгірша ситуація – в торгівлі, сільському господарстві, транспорті, будівництві та громадському харчуванні. При цьому, за словами голови Державної інспекції України з питань праці Андрія Черкасова, у 22% випадків суди, визнаючи такого роботодавця винним, призначають йому в якості покарання «громадський осуд» (Горбач, 2011а).

Така система, крім того, стимулює капіталіста залишатись на низькому технологічному рівні. При виробництві продукції з високою доданою вартістю значно зростає  питома вага найманого працівника в собівартості кінцевого продукту. В наукомісткому виробництві головним капіталом є люди, а не сировина чи станки. Але якщо основний податковий тягар лягає на фонд оплати праці, роботодавцю просто невигідно утримувати кваліфікованих фахівців. Тому превалює модель, в якій головними статтями видатків є техніка, енергія та сировина, а зарплата становить близько 4% собівартості продукції (в металургії). Змінити становище міг би перехід до фінансування соціальних фондів не через внески тієї чи іншої сторони, а через держбюджет, наприклад, з коштів, отриманих від податків на прибуток підприємств. Але зрозуміло, що такого «зниження фіскального навантаження на фонд оплати праці» роботодавці не захочуть. Виходить, насправді на заваді зростанню продуктивності стоять не ліниві працівникі, а жадібні капіталісти!

Аутсорсинг

Та вони іншої думки. Якщо вірити Сергію Притоманову, одна з головних причин низької продуктивності української економіки – наявність об’єктів «соціально-культурної сфери» на балансі підприємств. Співробітники їдалень, водії, охоронці та інші «непродуктивні» з точки зору ортодоксальної політекономії працівники враховуються при визначенні продуктивності нарівні з робітниками, які безпосередньо створюють додаткову вартість. А значить, якщо позбавитися «обслуги», показник ефектно підстрибне вгору.

Очевидно, що таке «підвищення продуктивності» є не тільки фіктивним, але на практиці може навіть погіршити ситуацію: аутсорсинг соціальної сфери на великих підприємствах неодмінно приведе до подорожчання відповідних «непродуктивних» послуг, без яких нормальний виробничий процес буде неможливим. Інтегрована в єдиний виробничий механізм, соціальна інфраструктура вимагає значно менших затрат, ніж у тому разі, коли вона роздроблена на окремі підприємства, власники яких теж не проти встановити собі рентабельність в районі 30%, як у «старшого партнера». Отже, якщо капіталіст має намір чесно купувати відповідні послуги (без придбання яких виробництво неможливе) у контрагентів, він опиниться в програші. Він може сам створити підконтрольні фірми, які працюватимуть на межі рентабельності або зі збитками, але навіщо тоді було взагалі затівати відокремлення? Поліпшаться показники на папері, але на практиці платити все одно треба буде – видатки проходитимуть по іншим статтям, але не факт, що вони зменшаться.

Інша річ, якщо перекласти відповідні витрати на самих працівників. Щоб вони оплачували душові, пральні, їдальні, дитсадки і т.д. з власної зарплатні. Ніякого підвищення продуктивності праці на підприємстві при цьому, звичайно, теж не відбудеться, але і прибутковість, і норма додаткової вартості різко зростуть.

Навчання

Єдиний напрям підвищення реальної продуктивності праці, де релевантною є фігура найманого працівника – підвищення кваліфікації. Недостатня кваліфікація робітників дійсно може знижувати продуктивність, але було б дивно звинувачувати їх, після «лінощів», ще й у «тупості» чи «небажанні вчитися». Відповідальність за провал системи освіти ділять між собою держава та ті ж таки роботодавці.

Протягом останніх років вищу освіту здобуває близько 70% випускників українських шкіл. Це нормальний рівень для країн Європи, біда в тому, що приблизно третина з них здобуває професію «менеджера». Зайве казати, що більшість із «менеджерів» за освітою потім працюють ким завгодно – клерками, продавцями – але не управлінцями. Тобто, вони отримують знання, які їм не знадобляться, а кваліфікація, що потрібна їм для справжньої трудової діяльності, в них відсутня. За даними академіка НАНУ Валерія Гейця, за спеціальністю сьогодні працюють лише 19,2% тих, хто отримав освіту в галузі прикладних наук. Для випускників фізико-математичних факультетів цей показник становить 29,9% (Горбач, 2011б).

З іншого боку, професійна освіта в українських умовах часто виявляється беззмістовною річчю: в навчальних закладах Харкова майбутнім металургам розповідають про технології, які давно вже не використовуються на металургійних підприємствах Дніпропетровщини та Запоріжжя. А система професійно-технічної освіти взагалі деградувала: на багатьох заводах все виробництво тримається на досвіді і знаннях одного-двох старих робітників пенсійного віку, яких не можуть відпустити на пенсію через брак кваліфікованих молодих кадрів. Між тим, збільшення державного фінансування освітньої системи могло би змінити ситуацію.

За підвищення кваліфікації працівника, зайнятого на підприємстві, відповідає роботодавець. Але й тут становище важке. «На підприємствах Західної Європи власник перенавчає працівників раз на три роки, в Японії – раз на півтора роки. Вважається, що за півтора-два роки радикально оновлюється технологія. Але в нас, за офіційною статистикою, інтервал між підвищенням кваліфікації працівника складає в середньому одинадцять років», – констатує Сергій Кондрюк. Про курси підвищення кваліфікації і перепрофілювання, що теоретично мали б існувати при державних центрах зайнятості, не варто й говорити.

Модернізація виробництва

Головний чинник зростання продуктивності праці – оновлення постійного капіталу – є відомою проблемою української економіки, яка страждає від хронічного недоінвестування. Вітчизняні капіталісти звикли економити не лише на працівниках, але й на обладнанні та сировині.

В металургії, за словами Сергія Притоманова, зношеність основних фондів становить 70-75%. На питання, що заважало капітанам української промисловості модернізувати виробництво під час економічного буму 2000-х, він відповідає посиланням на «світоглядні погляди власників», які не готові йти на великі капітальні затрати, що не скоро окупляться. «Алчевський металургійний комбінат – найбільш модернізований з усіх українських метпідприємств, там дуже багато зроблено. Та ось в інші підприємства ті ж власники вкладати гроші чомусь не хочуть. Кошти, на які можна було б оновити обладнання, йдуть на будівництво палаців, стадіонів, картинних галерей», – сумує промисловець.

«Модернізація здійснюється лише там, де вона швидко окупиться», – підтверджує Олександр Жолудь. Очевидно, саме тут криється відповідь на питання: чому за всі роки розквіту української економіки її головна галузь так і не змогла хоча б наблизитися до показника продуктивності, зареєстрованого в 1990 р. В усякому разі, самі металурги з тих пір працювати гірше не стали, радше навпаки: адже в галузі сьогодні зайнято менше людей, ніж за часів СРСР, коли багато хто нарікав на «приховане безробіття».

Капіталісти відмовляються оновлювати основні фонди, виходячи з тверезого економічного розрахунку, обгрунтованого короткостроковим прогнозуванням. Власники українських металургійних підприємств свідомо не хочуть впроваджувати нові технології й переходити до виробництва продукції з високою доданою вартістю, оскільки найкомфортнішою для них є ніша постачальників продукції низького переділу на світовому ринку. «Це забезпечує стабільність на ринку. Наприклад, під час нинішньої кризи найбільше «впала» металургія в США, Японії – країнах, де виробляють продукцію високого переділу. Там глибина падіння досягала 51%. А от в Україні металурги «просіли» всього на 20%, за темпами падіння ми тримаємося на 9 місці. Все тому що виробляємо низькопередільну продукцію, збут якої менше залежить від ринкової кон’юнктури», – похвалився Сергій Притоманов. Якщо українським підприємцям вигідніше працювати з меншою продуктивністю, це їх право; але в такому разі не варто звинувачувати робітників у небажанні працювати.

Головна причина

Втім, головною перешкодою на шляху до підвищення продуктивності економіки є наразі збереження капіталістичного укладу. Ми можемо орієнтуватися на «розвинені країни» з «соціальною ринковою економікою», але, по-перше, очевидно, що конструкція світ-системи не передбачає переходу всього світу до високих показників країн, які входять до ядра світової економіки (Арриги). Щоб хтось жив добре й пожинав плоди технічного прогресу, потрібно, щоб десь мільйони людей займалися ручним збиранням товарів хай-тек на дому. По-друге, навіть якщо Україна якимсь дивом «модернізується» до рівня Німеччини, це будуть лише кількісні зміни. Потенціал якісних стрибків у розвитку продуктивних сил при капіталізмі, схоже, вичерпано: останньою інновацією, яка продовжила життя нинішньому укладу, стали нові «технології» в фінансовому секторі, а ось інформаційні технології, на які багато хто покладав величезні надії, виявилися мильною бульбашкою (Балакрішнан).

Анархія виробництва, що породжує капіталістичні кризи, відповідальна також і за технічний регрес. Апологети капіталізму полюбляють наводити приклади того, як конкуренція підстьогує буржуа, змушуючи його запроваджувати все більш досконалі механізми, модернізувати виробництво і сповна використовувати блага науково-технічного прогресу. На практиці капіталісту початку ХХІ століття значно зручніше знизити затрати й насолоджуватись величезною нормою прибутку при вкрай примітивному виробництві, що ми й бачимо в пострадянських країнах. Такий підприємець діятиме цілком «раціонально» в рамках капіталістичної свідомості, яка штовхає його на підвищення прибутку за будь- яку ціну. Для повноти картини варто додати, що це все відбувається на тлі зниження норми прибутку і скорочення можливостей прибуткового інвестування в принципі – тенденцій, які класики марксизму передбачили століття тому (Люксембург). Імовірно, нова хвиля справжнього зростання продуктивності економіки буде можлива вже тоді, коли керуватиме нею суспільство, а не окремі «раціональні індивіди» (Калб).

Та й сам найманий працівник не буде зацікавлений у модернізації виробництва доти, доки це виробництво йому не належить. Як «раціональний економічний суб’єкт» він обере лудитську стратегію й буде по-капіталістичному правий. «Бути продуктивним робітником – зовсім не щастя, а прокляття», – писав автор «Капіталу» (Маркс 517). Пролетар не має підстав радіти з того приводу, що його праця приносить комусь більше прибутку, ніж приносила раніше.

Відомо, що протягом ХХ ст. в західних країнах продуктивність праці й доходи працівників зростали не завдяки капіталістичним відносинам, а всупереч їм. Ці показники зростали в тій мірі, в якій обмежувався «вільний ринок». Соціологи добре дослідили, яку важливу роль у розвитку кейнсіанської економіки грав робітничий рух, і як згубно його відсутність вплинула на господарство СРСР. В умовах, коли пролетарям відмовили в праві на самоорганізацію, на страйк і навіть на елементарні мирні демонстрації (Pirani), їм не залишилось нічого, крім як узяти на озброєння принцип: «вони вважають, що платять мені зарплатню, а я вважаю, що працюю». Якщо робітники не могли вплинути на рівень винагороди своєї праці, вони цілком «раціонально» знижували її інтенсивність, а також компенсували «недобір» розкраданням і марнуванням казенного майна (Zaslavsky). Ці славетні традиції вкорінилися в нашому суспільстві в 1970-ті роки й залишаються, схоже, стратегічною настановою робітничого класу й сьогодні. Ліберали можуть скаржитись на спадщину клятого «совка», який розпестив трудящих, але елементарний аналіз показує, що такі настанови є логічним вибором раціонального індивіда в (держ)капіталістичному суспільстві, де рівень експлуатації трудящих вищий, ніж у західних «суспільствах споживання» (в яких капіталістична стихія була штучно стримана). І низька активність робітничого класу в сьогоднішній Україні зумовлена, скоріш за все, саме тим, що продовжують діяти старі випробувані методи тіньової «оптимізації» рівня експлуатації.

«Насправді, звичайно ж, цього «продуктивного» робітника те смердюче лайно, яке він повинен виробляти, цікавить не більше, ніж самого капіталіста, на якого він працює, і якому теж начхати на цей непотріб», – цей прекрасний опис проблематики «підвищення продуктивності праці» дав Маркс півтора століття тому (Marx 213), але з тих пір він став значно актуальнішим. Подальший розвиток економіки можливий лише при невідчуженому свідомій праці, коли працівники візьмуть виробництво в свої руки.

[1] Горбач Д. Хунта чёрных банкиров // http://commons.com.ua/archives/8187

[2] На «Запорожнерудпроме» внедряется новая система оплаты труда // http://www.smart-nerudprom.com/press_center/news/571/

[3] Небезпеки проекту Трудового кодексу // http://avtonomia.net/?page_id=344

[4] Розпорядження. Затверджено орієнтовний план законопроектних робіт на 2011 рік // http://www.minjust.gov.ua/0/36165

[5] Горбач Д. Реформа пенсионная, а грабят молодых // http://avtonomia.net/?p=206

[6] У К А З ПРЕЗИДЕНТА УКРАЇНИ Про Національний план дій на 2011 рік щодо впровадження Програми економічних реформ на 2010-2014 роки “Заможне суспільство, конкурентоспроможна економіка, ефективна держава” // http://zakon1.rada.gov.ua/cgi-bin/laws/main.cgi?page=2&nreg=504%2F2011

Marx, K. ?konomische Manuskripte 1857/1858 // MEW Bd. 42. 867 S. // http://dhcm.inkrit.org/wp-content/data/mew42.pdf

Pirani, S. The Russian Revolution in Retreat, 1920-24: Soviet Workers and the New Communist Elite. London: Routledge, 2008. xiv + 289 pp.

Zaslavsky, V. The Neo-Stalinist State: Class, Ethnicity, and Consensus in Soviet Society. Armonk: M.E. Sharpe; Brighton: Harvester Press, 1982. 193 pp.

Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени. – М.: «Территория будущего», 2006. – 472 с.

Балакрішнан Г. Роздуми про стаціонарний стан // http://commons.com.ua/archives/8055

Горбач Д., Заика А. С трудом пополам: Действующее трудовое законодательство не устраивает ни работодателей, ни профсоюзы. Но проект Трудового кодекса, за который готовы проголосовать депутаты, спровоцирует массу конфликтов между работодателями и наемными работниками // БИЗНЕС. – №13 (896). – 29.03.2010. – С. 14-17

Горбач Д. ЗадWORKи: Повышение производительности труда украинцев зависит не только от их усердия, но и от инвестиций работодателей // БИЗНЕС. – №17 (900). – 26.04.2010. – С. 16-18

Горбач Д. Дательный падёж: Правительство строит «вертикаль власти»: Кабмин будет выдавливать деньги из бизнесменов, а те – из работников // БИЗНЕС. – №31 (966). – 01.08.2011. – С. 23-25

Горбач Д. Демоверсии: Отсутствие внятной демографической политики на 21-м году независимости Украины ставит под сомнение будущее страны // БИЗНЕС. – №35 (970). – 29.08.2011. – С. 25-27

Грамши А. Тюремные тетради. Часть первая. М.: Издательство политической литературы, 1991 // http://ihtik.lib.ru/politolog_21dec2006/politolog_21dec2006_86.rar

Доу Дж. Пенсійна реформа у дзеркалі політичної економії // http://avtonomia.net/?p=1168

Калб Д. Мы видим зародыш нового кризиса, который последует за нынешним // http://commons.com.ua/archives/8501

Капелюшников Р. Конец российской модели рынка труда? // http://www.polit.ru/article/2009/04/23/kapeljushnikov/

Кошик А. Независимой Украине 20 лет: экономическая ситуация // http://www.analitik.org.ua/author/4e5380e7b82c8/

Куцаченко Е. Система уравнений: Пропаганда, оправдывающая доходы топ-менеджмента перед рядовыми сотрудниками, должна стать частью корпоративной культуры // БИЗНЕС. – №8 (891). – 22.02.2010. – С. 41-43.

Люксембург Р. Накопление капитала. – М. – Л.: Государственное социально-экономическое издательство, 1934. – 463 с. // http://trst.narod.ru/rl/00.htm

Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. – М.: Политиздат, 1978. – 907 с.

Старостин В. Куда ведет экономическая «логика» российских предпринимателей? // http://skt.pp.ru/news/kuda_vedet_ehkonomicheskaja_logika_rossijskikh_predprinimatelej/2011-08-01-103

Классовое и гендерное в николаевском изнасиловании

тов. Авис

Для постсоветских реалий норма, когда предержащий власть или просто очень богатый человек совершает насилие и продолжает жить как ни в чем не бывало. Он может быть оправдан судом, может исчезнуть, получив подписку о невыезде, может из подозреваемого превратиться в свидетеля. Иногда за преступление его могут сместить с занимаемой должности, еще реже – дать условный срок. Интересно, о чем думают “друзья” таких людей, когда отмазывают их от содеянных мерзостей – “Выполняю обязательства”, “Отдаю долг”, “Укрепляю связи”? Скорее всего они просто помогают “своим” защититься от “чужих”. Как бы эти паразиты между собой не называли борзых пострадавших, для своего душевного комфорта они видят их мерзкими людишками, серым быдлом и дрожащими тварями. Это нечто сродни логике забойщика, недовольного животным, оказавшим сопротивление при попытке пустить его на мясо: скотина это раб, не смеющий бунтовать.

Дети господ, не осознающие всей цены власти и риска ее потерять, относятся к делу еще проще. Для них окружающие люди даже не твари, а просто неодушевленные предметы или препятствия, которые можно купить, выбросить или уничтожить Заигравшиеся мажоры не имеют родительского влияния и связей, и их отмазывают только потому что они “свои”.

Если для того, чтобы оправдаться перед “своими”, много фантазии не нужно, то для суда перед широкой общественностью прибережен особый козырь. Обратите внимание на то, как оправдывают николаевских насильников: “они не виноваты, она сама пришла, сама дала, сама спровоцировала”. То есть, фактически, в совершенном насилии обвиняется сама жертва, поскольку она… женщина, не следовавшая традиционным нормам полового поведения. Удивительно, но часть консервативной общественности, осуждающей насилие, ведется на это, повторяя: сама виновата!

В социальных сетях можно почитать более развернутые обоснования, почему Оксана Макар сама заслужила такую участь. Все аргументы сводятся к тому же – если женщина “гуляет”, преступая патриархальное табу, значит она становится вне закона и ее можно “наказывать” изнасилованием, избиением и смертью. Защитники николаевских мажоров ловко съезжают на гендерный аспект, действующий на широко распространенное сексистское сознание как красное знамя на фашиста (sic!):

“Вот вам урок девушки, нефиг нажератся в клубах а потом к незнакомцам идти на квартиру “музычку послушать”, большенство просто отебут а потом и такие уебки попадутся!!!!!”

“Луче бы вы так беспокоились за детей больных раком) чем о не воспитанной девушке, которая перебрала алкоголя и поехала домой к незнакомцу.”

“Вменяемые люди не ходят трахаться к троим незнакомым пьяным парням на хату.”

“Это пиздеж. а девке надо было думать: 3 пацана приглашает выпить кофе ночью . или она расчитывала на это. или она тупая.”

“Девочка из подгуляной семьи неужели не видно,стоит только на маму посмотреть и все станет ясно,глупая по-этому и пошла с тремя,головой думать надо а не одним местом! нечего провоцировать ублюдков своим распущенным поведением.”

Такие реплики слышны и от мужчин, и от женщин. При чем последних не смущает, что они могут стать такими же жертвами, пусть даже и в более целомудренных обстоятельствах. Повторяя заезженные сексистские стереотипы про “сама виновата!”, они не только помогают господам-насильникам, но и укрепляют свое второсортное гендерное положение.

“Девочкам надо быть немножко скромнее. Я всегда отрицательно отношусь к девочкам, которые сами подсаживаются в кафе, а потом идут на ночь с ребятами. Их же не книжки читать, не кофе пить зовут!” – говорит, наконец, мать Артема Погосяна, одного из насильников.

То есть, не людям надо быть немножко скромнее, а именно девочкам. Им нельзя самим появляться в обществе, нельзя выпивать с незнакомыми людьми, нельзя вести независимую половую жизнь. На мальчиков-мажоров, очевидно, это правило не распространяется. Им можно подсаживаться в кафе, идти на ночь, а потом насиловать и убивать.

Источник

См. также:

Угнетенью сдачи дай! Феминистический марш 8 марта в Киеве (фото)

Мэри Джонс: самая опасная женщина США

Pussy Riot: «Гендерное равенство выгодно всем!»

Неудобный вопрос и левые интеллектуалы

Верхний 1% наиболее разрушителен для благосостояния человечества

Джордж Монбиот

Если бы богатство являлось неизбежным результатом тяжелой работы и предприимчивости, то каждая женщина в Африке была бы миллионершей. Утверждения супербогатеев, относящихся к верхнему 1%, о том, что они одарены умом, творческим началом или упорством, – это примеры распространенного заблуждения, заставляющего людей приписывать себе заслуги за достижения, которых они не совершали. Большинство современных крезов поднялись на верхнюю ступеньку благодаря тому, что им удалось завладеть определенными должностями. Этот захват зависит не столько от таланта и ума, сколько от сочетания жестокой эксплуатации других и случайных преимуществ, полученных от рождения. Ведь подобные должности непропорционально притягательны для людей, родившихся в определенных местах и в определенных социальных классах.

Данные психолога Даниэля Канемана (Daniel Kahneman), нобелевского лауреата по экономике, развеивают веру, которую питают в своем отношении звезды финансового сектора. Он обнаружил, что их успех, фактически, является иллюзией восприятия.

К примеру, Канеман протестировал показатели, продемонстрированные 25 консультантами по инвестициям на протяжении восьми лет. Он обнаружил, что связность их действий равнялась нулю. «Их результаты оказались сходны с тем, что можно было бы ожидать от состязания, в котором кидают кости, а не от соревнования талантов», – написал Канеман. Те из них, кто получил самые большие бонусы, были просто более удачливы.

Данные Канемана были подтверждены многими другими исследованиями, показывающими, что торговцы и управляющие фондов с Уолл-стрит получают свои огромные оклады за то, что преуспевают не больше, чем обезьяна, кидающая кости. Когда Канеман попытался указать на это, они его просто проигнорировали. «Иллюзия таланта… глубоко укоренилась в их культуре», – пишет он.

До сих пор мы говорили о финансовом секторе и его супер-образованных аналитиках. Что касается других сфер бизнеса – это вы мне расскажите. Отличается ли ваш босс рассудительностью, проницательностью и управленческим талантом более, чем кто-либо другой в фирме, или он проложил себе путь через обман, ложь и запугивание?

В журнале “Psychology, Crime and Law” были опубликованы результаты исследования Белинды Борд (Belinda Board) и Катарины Фритзон (Katarina Fritzon). Они протестировали 39 старших менеджеров и генеральных директоров ведущих британских компаний и сравнили их достижения с результатами тестов, проведенных в Бродмурской специализированной больнице (Broadmoor special hospital), где содержатся заключенные, которые осуждены за тяжелые преступления. По некоторым показателям психопатичности, результаты менеджеров сравнялись с результатами преступников и даже превысили их. Фактически, по этим показателям они обошли даже тех пациентов, у которых в диагнозе официально значатся психопатические расстройства.

Борд и Фритзон отмечают, что психопатические особенности, проявленные менеджерами, несомненно, напоминают те качества, которые ищут коммерческие компании. Обладатели подобных качеств, по большей части, наделены способностью льстить и манипулировать влиятельными людьми. Эгоцентризм, сильное чувство, что они в своем праве, готовность использовать других, отсутствие совести и сопереживания также вряд ли снизят шансы менеджеров на успех во многих организациях.

В книге «Змеи в костюмах» Пол Бабиак (Paul Babiak) и Роберт Хэйр (Robert Hare) отмечают, что после смены корпоративной бюрократии гибкими и вечно изменчивыми структурами, командные игроки ценятся меньше, чем те, кто готов рисковать в условиях конкуренции. А потому психопатические свойства, вероятнее всего, будут лучше вознаграждены.

По следам этой книги, мне кажется, что если вы обладаете психопатическими наклонностями, но родились в бедной семье, то у вас больше шансов оказаться в тюрьме, однако если вы обладаете психопатическими наклонностями и родились в богатой семье, то у вас есть хорошие шансы поступить в бизнес-школу.

Это не значит, что все менеджеры – психопаты. Просто наша экономика вознаграждает не те таланты. После того как менеджерам удалось сломить профсоюзы, а также положить в карман регулирующие и налоговые органы, смазалась граница между высшим классом в производственной области и высшим классом, живущим на ренту. Топ-менеджеры ведут себя сегодня как князья, извлекая из своих финансовых угодий суммы, непропорциональные той работе, которую они выполняют, или ценностям, которые производят. Эти суммы иногда разоряют бизнес, на котором они паразитируют. Они заслуживают той доли богатства, которой завладели, не более, чем нефтяные шейхи.

Ну а всем остальным правительства и раболепные интервью в СМИ предлагают верить в миф о выборе – та самая вера в одаренность сверхчеловеческими талантами. Очень часто богачей описывают как людей, производящих богатство, а между тем они разграбили естественные богатства Земли, использовали работу и креативность своих служащих и довели до беды нашу планету вместе с ее жителями. Сегодня они поставили нас на порог банкротства. «Созидатели богатств» из неолиберальной мифологии являются одними из самых эффективных разрушителей богатства, с которыми мир когда-либо сталкивался.

За последние 30 лет кучка людей завладела сокровищами всего мира, воспользовавшись неолиберальной политикой, которую первыми навязали богатым странам Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган. Сейчас я обрушу на вас ворох данных. Извиняюсь, но эти числа должны отпечататься в наших умах.

Итак, с 1947 по 1979 год производительность труда в США повысилась на 119%, а доходы нижних 25% населения выросли на 122%. Однако с 1979 по 2009 год, когда производительность труда повысилась на 80%, доходы нижних 25% населения упали на 4%. При этом за тот же период доходы верхнего 1% подскочили на 270%.

В Великобритании доходы беднейших 10% в период между 1999 и 2009 годами снизились на 12%, тогда как доходы верхних 10% возросли на 37%. С 1979 по 2009 год коэффициент Джини, служащий показателем неравенства, поднялся в английской статистике с уровня 26 до 40, что свидетельствует об углублении социальных пропастей.

В книге «Имущие и неимущие» (“The Haves and the Have Nots”) Бранко Миланович (Branko Milanovi?) пытается выяснить, кто был самым богатым человеком за все времена. Начиная с римского триумвира Марка Красса, автор измеряет богатство в сравнении с трудом соотечественников, который богатый человек может купить. Согласно анализу Милановича, самый богатый человек за последние 2000 лет все еще жив. Это Карлос Слим, который может купить труд 400,000 средних мексиканцев, что делает его в 14 раз богаче Красса, в 9 раз богаче Карнеги и в 4 раза богаче Рокфеллера.

До последнего времени мы были зачарованы качествами, которыми щеголяли большие боссы. Их прислужники в академиях, в средствах массмедиа, в исследовательских учреждениях и в правительствах создали обширную инфраструктуру дрянной экономики и лести, чтобы оправдать захват чужих богатств. Мы до такой степени погрязли в этом вздоре, что лишь изредка ставили под сомнение его достоверность.

Сегодня всё меняется. Воскресным вечером я наблюдал небывалую вещь – дискуссию на ступенях Собора святого Павла в Лондоне между председателем Лондонской городской корпорации Стюартом Фрейзером (Stuart Fraser), еще одним представителем Корпорации – священником отцом Уильямом Тейлором (William Taylor), Джоном Кристенсеном (John Christensen) из исследовательской группы Tax Justice Network и членами движения «Оккупируй Лондон». Чем-то это напоминало атмосферу дебатов в Патни (Putney Debates) 1647 года, которые были призваны сформулировать новую конституцию Англии. Впервые за десятилетия – спасибо представителям Корпорации за то, что они пришли, – финансовая мощь была вынуждена давать прямой отчет гражданам.

Чувство было такое, словно история вершится на твоих глазах. Сегодня внимание фокусируется на незаслуженных богачах, тогда как все остальные хотят вернуть наши деньги назад.

Источник

См. также:

Решение проблем – не финансовое регулирование, а свержение капитализма

Економічна криза і класова боротьба в пізньому капіталізмі (частина 1)

Економічна криза і класова боротьба в пізньому капіталізмі (частина 2)

Экстремизм, терроризм: угрозы мифические и реальные

С глобальным кризисом учащаются восстания и бунты: но что за этим скрывается?

Обзор классовых конфликтов в Украине и мире: 16-30 января

"У разі заворушень вийміть цеглину, розбийте на шматки, кидайте"Тов. Снифф

Последние новости из Украины демонстрируют всю полноту цинизма, с которым власть имущие относятся к населению управляемой ими страной. Начать разбор классовых конфликтов стоит с симптоматичной новости о закрытии единственной на несколько сел поликлиники в Днепропетровской области. Самим жителям сел предлагается теперь ездить в больницу, находящуюся более чем за 50 километров от них, что, само собой, легко может стать причиной смерти нуждающихся в срочной медицинской помощи людей. Закрывшие больницу чиновники, что характерно, аргументируют свое решение «экономией энергоносителей» и осуждают недовольство людей, не видящих такого «позитива» от реформы.

«Эффективная» экономия энергоресурсов идет полным ходом и в Черкассах – в 20-градусный мороз ограничили подачу газа коммунальному предприятию «Черкассытеплокоммунэнерго». «Нафтогаз» свою разнарядку об ограничении подачи газа в Черкассы мотивировал долгами, которые имеет «Черкассытеплокоммунэнерго». Однако черкасское население в задолженностях оказалось не виновато – его причиной является то, что государство не компенсирует субсидии.

В то время, как в Украине разваливается инфраструктура, промышленность и здравоохранение, украинские олигархи предпочитают инвестировать деньги в заграничные проекты. Народный депутат от Партии регионов Эдуард Прутник увеличил свою долю в африканской алмазодобывающей промышленности. В то же время в Украине капиталисты предпочитают не инвестировать, а банально воровать: директор предприятия, занимавшегося починкой водопровода в Мелитопольском районе украл 208 тысяч гривен из тех средств, что были выделены ему из государственного бюджета. В результате «эффективной» частной инициативы водопровод был починен лишь номинально. По несколько иной схеме присваивают себе средства предприниматели в Одессе: почти 500 рабочих не получили зарплату от предприятия, занимавшегося реконструкцией стадиона «Черноморец». При этом директор предприятия заявил, что деньги получили те рабочие, которые их «реально заработали». Тем временем возмущенные рабочие готовятся к акциям протеста, а также намерены написать письмо Виктору Януковичу.

Однако намерение рабочих пытаться что-то решить посредством обращения в органы власти представляется крайне сомнительным в свете последних решений власти. По подсчетам генерального прокурора Украины Виктора Пшонки, в результате последних решений парламента относительно декриминализации ряда преступлений в хозяйственной сфере, на свободу выйдут около 5 тысяч предпринимателей, осужденных за экономические правонарушения. Также вряд ли стоит питать особую надежду и на правоохранительные органы – в Мукачево двое сотрудников милиции обокрали учителя математики.

Тем временем премьер-министр Украины Николай Азаров пытается найти способ наполнить активно разворовываемый его колегами бюджет. Азаров призвал работодателей и профсоюзы помочь в легализации зарплат украинских рабочих, почти треть которых получает их „в конвертах”. Однако в условиях финансового кризиса и налоговой реформы правительства, количество таких людей, скорее всего, будет только увеличиваться.

В таких условиях не остается ничего иного, как готовиться к активизации протестов. 29 января в Киеве около 150 человек из различных левых организаций провели акцию памяти Январского восстания 1918 года. Однако на самой акции большинство лозунгов и речей выступающих были посвящены именно вопросам текущего дня. Несколько позднее около 20 человек антифашистских взглядов были задержаны сотрудниками правоохранительных органов по подозрению в том, что они хотят сорвать факельное шествие ВО Свобода. Напомним, что несколько ранее, 19 января, нацисты готовили провокации против антифашистского марша, посвященного памяти Стаса Маркелова и Анастасии Бабуровой, убитых в Москве три года назад и смогли напасть на небольшую группу молодежи, возвращавшейся с шествия.

От украинского примера антисоциальной политики не отстает соседняя Беларусь – в Минске начинают активно выселять людей, имеющих задолженность по квартплате, а также отключают электроэнергию и прочие коммунальные услуги даже за пустяковые задолженности по коммунальным услугам.

Своеобразно поступили власти Литвы – в угоду транснациональной корпорации Carlsberg литовский суд приравнял рабочих пивоварного завода к работникам, выполняющим жизненно важные функции для государства (таким как пожарные, медики и транспортники), тем самым, ограничив их право на забастовку. Одиозное решение суда было вынесено как раз перед тем, как рабочие завода собирались начать забастовку.

Другими методами действуют «пивовары» в России: там на предприятии «Хайнеккен» были уволены руководители профсоюзных ячеек Виталий Морозов и Сергей Коллегов. Найдя у них мелкие дисциплинарные взыскания в прошлом, руководство компании уволило профсоюзников, хотя настоящей причиной для увольнения было активное участие в забастовке на предприятии.

«Пивная тема» затронула и Гренаду, где забастовка на местном предприятии тянется уже второй месяц, а сам трудовой конфликт возник еще в августе 2010 года.

Рабочие одной из наиболее «проблемных» стран Еврозоны – Ирландии, начали активизировать борьбу в ответ на сокращения и закрытия предприятий. Рабочие химического завода «Vita Cortex» и кирпичного завода «Lagan Brick» блокировали вывоз оборудования, требуя от руководства компаний продолжить эксплуатацию заводов либо выплатить им положенное выходное пособие. В то же время продавцы элитной одежды «La Senza» в Дублине блокировали 3 магазина этого бренда, также протестуя против увольнений.

В Греции к забастовкам присоединились журналисты. Недовольные мерами жесткой экономии, которая уже привела к закрытию двух газет и большими проблемами в других медиа-коллективах, греческие журналисты на двое суток блокировали работу всех СМИ страны, как частных, так и государственных. Забастовка журналистов прошла одновременно с забастовкой госслужащих целого ряда профессий.

В довольно благополучной Норвегии профсоюзы мощно выступили против директивы правительства о временных и заемных работниках. Всего на акции протеста против директивы выступили 150 тысяч человек в 13 городах страны. Что также важно, по мнению профсоюзных активистов, рабочее законодательство должно только улучшаться, но ни в коем случае не ухудшаться.

Более радикально начали свой протест итальянские водители: протестуя против экономических реформ и «рекордных» цен на бензин, таксисты и водители грузовиков своими машинами устроили пробки на примерно 60 дорогах Италии.

Количество стран, где социальные конфликты обостряются, растет: с 17 января вспыхнули массовые протесты в Румынии, к которым подключились представители самых различных общественных групп, от представителей профсоюзного движения до студентов и активистов «Пиратской партии». Неизменно общей для всех является нелюбовь к правительству: официальным политикам, вышедшим «пообщаться» с народом, пришлось поскорее уносить ноги.

Более жестко идет борьба в странах «третьего мира»: бразильский поселок Пиньейринью штурмовало около 2 тысяч полицейских. Было убито как минимум два человека, все население поселка – более 1200 семей, было прогнано из своих домов и оставлено без крыши над головой. Целью этой акции являлось прекращение сопротивления крестьян, у которых намеревались конфисковать землю.

В Бахрейне правительство отправило за решетку президента ассоциации учителей Махди Абу Дииба и его заместительницу Халилу аль-Салман. Как и в других странах, суды активно используются для того, чтобы нейтрализовать организаторов и вдохновителей протестных движений.

Все большее количество протестов на заводах транснациональных корпораций проходит в Китае. Многие рабочие настолько отчаялись от    невыносимых условий труда и мизерных зарплат, что кончают жизнь самоубийством. По мнению марксистского аналитика Джона Чань, в будущем в Китае стоит ждать взрывов классовой борьбы.

Источник

Жанаозен – нефтяная река (Часть 2)

Елена Костюченко, “Новая газета”

Часть 1

ГОВД

У ГОВД стоят два БТРа, омоновцы лениво поводят автоматами. Рядом — молчаливая, не расходящаяся толпа — около 80 женщин. Толпа движется — на будке КПП вывешивают пофамильные списки задержанных. С одной стороны — тех, кого «проверили и отпустят», — 356 фамилий, с другой — тех, «кого ждать не надо, административные или уголовные дела» — 449 фамилий. Ходит слух, что сегодня отпустят 28 человек, и женщины переминаются на морозе, слышен стук каблуков. Вчера они стояли до двух ночи, пока их не разогнала полиция. Они стоят не просто так, а как будущие сопровождающие — одинокого мужчину с большой вероятностью задержат снова, а тех, кого задерживают повторно, не выпускают.

В списках стоят даты задержания — 16, 17, 18, 19 декабря. И год рождения. Чаще всего — 1989-1990-й.

Вдруг толпа наваливается на ограждение, омоновцы орут, вскидывают стволы. Из ОВД выходят двое – казах и русский. У казаха разбито лицо, рукой он поддерживает ребра, идет медленно. Он тихо подтверждает толпе – били, сильно, и его сразу же уводит жена. Русский – Артем, 21 год, – остается поболтать. Его забрали сегодня вместе с другом, когда шли домой. «Сегодня не сильно бьют, только в грузовике, а в отделе в живот в основном, чтоб без следов, – рассказывает. – Месят тех, кого 16-17 взяли. Со мной сидел мужик с простреленной ногой. Прикинь, вышел покурить на крыльцо, в онучах, обуваться не стал. Подходит омоновец: документы, то се. Он дает удостоверение личности и рабочее. Рабочее ему возвращает, а удостоверение в пальцах крутит. Ну, мужик, подождал, потом потянул на себя удостоверение. То есть, применил силу. Ну, омоновец ему в ногу стрельнул. Сидит там сейчас, в онучах, с дыркой в ноге».

Рубашка, в которой Назарбай Кенжебаев вернулся из ГОВД
Фото автора

…Назарбай лежит на ковре в гостиной. Разговаривая со мной, безуспешно пытается сесть. Вместо лица — каша, глаз подбит, кажется, сломан нос, страшные синяки на спине, поврежден пах. Жена тихо говорит, что врача не вызывали — телефоны все еще не работают, а из квартиры Назарбай выходить боится — тех, кого задерживают второй раз, уже не отпускают. Назарбай тракторист, живет в ауле Кызыл-сай под Жанаозеном, но 16 декабря у него родила дочь, и сразу после работы он поехал в город.

Его фамилия Кенжебаев, дата рождения — 16 февраля 1961 года. Я называю его фамилию, потому что позавчера, через два дня после нашего разговора, он умер. Оказалось, что от побоев разорван кишечник.

От дома его детей, где Назарбай остановился в Жанаозене, до роддома — 500 метров. Назарбай вышел из дома в 5 вечера, через 200 метров его забрали. «Они спросили, что я делаю на улице, я сказал, что иду к дочери в роддом. Меня повели в автобус. Внутри автобуса сразу начали бить — дубинками, ногами. Кроме меня в автобусе было человек 30 задержанных. Когда доехали до ГОВД, нас тоже встречала группа омоновцев, тоже били. Нам сказали полностью раздеться, бросить вещи в коридоре. Деньги, сотку (сотовый.Е.К.) — все забрали местные менты. Нас посадили в ИВС — 23 человека в камере 3 на 4 метра. Больше половины были от 16 до 18 лет, стариков почти совсем не было. Двух молодых парней потом «скорая» забрала — им руки сломали, они совсем побитые были, не уверен, что выжили. Когда мы зашли, нам велели лечь на пол лицом вниз. Зашли около 30 омоновцев и снова начали нас избивать — по голове, по спине, куда попадет. Ходили по нам. Молодым велели лицом вниз лечь, и потом сверху на голову наступали, чтобы разбить лицо. Потом начали уводить на допрос. Допрашивали на третьем этаже, перед этим разрешали надеть трусы. По обе стороны вдоль ступенек тоже стоял ОМОН, я только тогда понял, как много их к нам приехало. И тоже — идешь мимо двух шеренг, молотят, стараются попасть в пах. Следователь спрашивает, кто, откуда. Я повторяю: я из аула приехал, к дочери, дочь родила. Он говорит: нет, ты украл в «Сульпане» (магазин.Е.К.) телевизор, скажи, куда его дел, иначе будут избивать. А у меня кровь отовсюду идет. Я говорю: я не вор, я честный человек, у меня просто дочь родила. Меня вниз спускают, снова бьют — признайся, признайся! Но больше к следователю не водили. Спальных мест в камере не было, я просто сидел у стены — другие вымолили, мол, старик совсем, плохо ему. Остальных то заставляли стоять с поднятыми руками, то усаживали на корточки и «руки за голову». Водили по очереди на допрос и снова походя лупили кого-нибудь. Разговаривать нам запрещали. К утру пятеро из моей камеры взяли на себя вину, потому что не могли больше это выносить. Мы держались.

У многих были уже сломаны руки или ноги. Омоновцы спрашивали: как так случилось, что у тебя нога сломана? Тебя кто-то бил? Нужно было сказать: нет, я шел по городу, упал, нога сломалась. Иначе снова били. Мы научились отвечать правильно.

Иногда мы слышали, как кричали женщины. Видимо, их держали в отдельной камере.

Где-то в два часа 17-го нас перевели в гараж (за зданием ОВД есть несколько пустующих полуразрушенных зданий, которые местные называют «гаражами»). Где-то 15 на 20 метров, все забито людьми, где-то 150 человек. Большинство одеты, но без обуви, многие без рубашек. Окон нет, пола нет — песок, который облили водой, чтобы было сыро. Еще водой обливали молодых. В гараже нужно было сидеть на корточках, руки за голову.

В гараже я провел три часа. Потом пришли, сказали название моего аула — кто оттуда? Я подал голос. Меня вывели, снова зашли в здание ГОВД, велели одеваться. Потом уже узнал, что это мой родственник со стороны дочкиного мужа — он мент — меня вытащил, сумел договориться. Мне велели быстро одеваться, но я не мог найти свою одежду, и взял чужую рубашку и свитер, чужую куртку. Меня отпустили. Я думал, что не смогу дойти до дома, медленно шел. Снова остановил патруль. Я сказал, что я из милиции. Я был весь в крови и они поверили.

Два дня я харкал кровью, сейчас перестал. Но хожу кровью до сих пор».

Жена Назарбая рассказывает, что в 11 вечера, не дождавшись отца, сын и вторая его дочь ушли на поиски. На улице столкнулись с толпой бегущих подростков — за ними гналась полиция. Тоже побежали. Дочь схватили, бросили в грузовик поверх других задержанных. «Но ей повезло, ее почти не били, — говорит ее мать. — Потому что ей 21 год, и она совсем маленькая. Там один омоновец ее все время щитом от ударов прикрывал, говорил своим: это же девочка, не надо ее». Отпустили в 4 часа ночи. «Пришла, говорит: мама, я там все видела, и папа наш не выйдет живым оттуда. Мы плакали до утра».

 

Город

Ночуем в магазине Маржан — она уже вторую ночь охраняет его от погромов. Полуподвальный магазин в жилом доме, окошки над самым потолком. Светает.

— Иди сюда, — говорит Маржан, стоящая на стуле у окна. — Только очень тихо.

За окном две группы омоновцев, человек по пять каждая. Одни останавливают машины, роются в багажниках. Другие отлавливают прохожих. Вот остановили двух парней, проверили документы. Один начинает что-то объяснять, тычком его ставят на колени — и омоновец с оттягом бьет его дубинкой по голове. Двое других подхватывают его под руки и волокут за угол дома. Его друг идет следом, подталкиваемый еще одним сотрудником, — не сопротивляется, не пытается бежать.

Идем вдоль площади. Омоновское оцепление, на площади пусто. Сгоревшие легковушки еще не убрали, акимат продолжает дымиться. Под ногами — какие-то документы, обломки разбитой техники, обгоревший монитор. На бетонном блоке в начале площади крупно написано на казахском: «Кто ответит за смерть молодых?»

Рядом, на подножии стелы и лавочке— запекшаяся кровь. Вдалеке — поваленный обгоревший конус елки. Рядом с ней омоновцы жгут юрту — греются. Маржан ахает: «Погромщики юрты не трогали! Это священно, нельзя жечь!» В нашу сторону направляются двое омоновцев из оцепления, и мы сворачиваем в переулок.

ОМОН — со щитами, автоматами, в масках с прорезями для глаз и рта. Передвигаются группами по 20 человек, квадратами. Улицы вымерли. Редкие прохожие – в основном женщины с детьми – спрашивают друг у друга, где можно купить хлеб. Пекарни закрыты.

Нас тоже останавливает патруль, и Маржан сочиняет целую историю про русскую подругу, которой страшно сидеть в доме одной.

– Не журналистка ли? – сомневается омоновец. – Кажется, я ее видел вчера. Идите обе в автобус.

– Ну и пойдем, мы невиновные, чего нам вас боятся, – говорит Маржан.

Но оказывается, в автобус сегодня берут только мужчин. Нас отпускают. Быстро уходим во дворы.

Магазин. Дверь закрыта, впускают по трое. У двери очередь человек в пять и крик. Омоновцы задерживают супружескую пару, вышедшую из дома за продуктами. «У нас дети! — кричит женщина. — Они в квартире заперты!» Их продолжают волочь. По дороге еще забирают мужчину, выглянувшего из подъезда.

Другой двор. У подъезда — тоже очередь: через окошко в закрытой наглухо двери продают хлеб. Из соседнего магазина перепуганная женщина и мужчина вытаскивают одежду, кое-как напиханную в сумки. Не мародеры — владельцы, уезжают в Актау.

Задерживаемся у очереди, обмениваемся новостями. Связи по-прежнему нет, а в третьем районе нет и электричества, так что разговоры в очередях – единственный способ для жанаозенцев узнать, что происходит в их городе, кто из родственников и друзей задержан, кто ранен, кто умер. Но сейчас тут обсуждают новости из официальных СМИ.

– Вот типа нефтяникам за стояние на площади платили. А я учительница, так у меня в сентябре дети нефтяников на учебу не вышли. Семьям не на что было детей одеть, канцтовары там, учебники.

– Ребенок – 11 лет – просит телевизор выключать, когда Назарбаева показывают. А мы в семье о политике вообще никогда не говорили.

– Был бы погром организован – ребята бы взяли ГОВД и вооружились, и их не стреляли бы, как овец, – зло говорит старуха. – Они бы защищали себя и семьи. И с ТОЙ стороны тоже были бы трупы. Не только мы бы плакали.

Женщины тихо сообщают, что в Жанаозене уже составлен расстрельный список. Глава городского роно Катира Бурамбаева — за то, что в День независимости вывела колонну детей на площадь — под огонь; гаишники Малик и Асхар, и замглавы ГОВД Абдурасул Утешов — про них выжившие на площади доподлинно подтвердили, что они стреляли. «Эти четверо жить не будут», — говорят женщины.

…Самое потрясающее, что 17 декабря, на следующий день после расстрела демонстрантов и случайных прохожих, жанаозенцы вновь вышли на площадь. Пять тысяч – больше чем 16-го. С простынями, на которых было намалевано «Миру — мир». Люди, вчера убегавшие от пуль, честно ждали приезда правительственной комиссии, чтобы начать переговоры. Комиссия во главе с министром МВД действительно приезжала, но на площадь следователи так и не пришли. Жанаозенцы простояли весь день, а когда стемнело, ОМОН разогнал их слезоточивым газом.

…По дороге к дому Маржан с воплями и криками отбивает двух задержанных — своих соседей. На крики сбегаются незнакомые женщины и, голося и причитая, забирают «братьев своих». «Адай будет жить!» — вопит Маржан напоследок ошеломленным омоновцам. Омоновцы хватаются за автоматы, и я буквально оттаскиваю Маржан от них.

У адайцев есть непереводимая на русский пословица — «Боясь, будешь героем». Это значит, что бояться не стыдно, главное — вовремя переступить через страх.

…По телевизору показывают, как студенты Усть-Каменогорского университета осуждают погромщиков, напавших на мирных жителей в Жанаозене. Холеный третьекурсник, сверкая очками, размеренно призывает молодежь «не разрушать нашу республику».

Затем дикторы опрашивают экспертов о причинах события в Жанаозене. Эксперты тянут в разные стороны — один говорит про руку Запада, другой про ваххабизм.

ГОВД (вечер)

Комендантом города, отвечающим за действие ЧС, является ни много ни мало — начальник областной полиции Кабылов Аманжол Жайгалиевич. В камуфляже, каждые три минуты подписывает документы, разговаривает по двум телефонам. Стреляет сигарету, интересуется, кто меня вообще отпустил к «этим адайцам», потом уходит из кабинета.

Начальник ГОВД Кожаев Мухтар Жальбаевич вдумчиво читает мне хронологию событий с бумажки. Из бумажки следует, что на площади проводилось праздничное мероприятие, и бастующие в количестве 300-400 человек пошли на шествие молодежи, чтобы его сорвать.

Кожаев говорит, что решение «вооружиться боевым оружием и вернуться на площадь» принималось на уровне руководства области. Он говорит, что нефтяники грозились поджечь в юрте инспектора ГОВД по делам несовершеннолетних, которая в тот момент дежурила на площади. Что впоследствии нефтяники начали нападать на мирных граждан и поджигать здания, в которых также находились мирные люди. Что из горящего акимата выпрыгивали люди, и глава роно Бурамбаева, которую город заочно приговорил к смерти, сломала обе ноги, выпрыгнув со второго этажа. Около 10 полицейских избито, замначальника ГОВД до сих пор в коме. Мухтар Жальбаевич уверяет, что предупредительные выстрелы были, «но сам я вообще не стрелял».

— И мы, не дожидаясь подкрепления, в количестве 100 сотрудников, вооруженных табельным оружием, в пешем порядке выдвинулись в сторону площади. А их было свыше 3 тысяч человек. Присоединилась молодежь, но нужно отметить, что беспорядки были начаты уволенными работниками, именно ими, среди которых пожилые люди и женщины. Были произведены выстрелы в воздух — никакой реакции. Мы начали стрелять. Несмотря на это, толпа несколько раз нападала, но была отбита. Потом приехало подкрепление. И 17 декабря после обеда удалось полностью взять город под контроль.

Все, кто задержаны 16-17, задержаны за мародерство. Там за воротами стоят их родственники. Идут работы по установлению причастности к зачинщикам беспорядков. По нашим законам, это – особо тяжкое преступление. А родственники не хотят смириться с этим. Мы же с улицы всех выгребаем сюда. «Ты кто?» – «А что тебе надо?» – все,  выгребаем сюда, потихоньку проверяем. Отпечатки пальцев, кто такой. Сегодня уже ловили с холодными оружиями, с кастетами, с ножами. В подвалах жилых домов и на крышах изымаются зажигательные смеси, подготовленные для применения против сотрудников, обеспечивающих охрану правопорядка.

— 50-60 задержанных сейчас, 160 человек находятся в ИВС по подозрению в совершении преступлений и правонарушений, — говорит вернувшийся Кабылов. Списки на 800 человек, утром вывешенные на КПП перед отделением, называет «старыми».

По словам Кожаева, ранено 78, погибших — 11.

— Случайно раненных нами нет, — уверяет Кожаев. — Все мирное население оттуда уже убежало, остались только те, кто жег, грабил. Можете представить себе, сжигают все, всех прохожих избивают, и как, по-вашему, кто может на площади в этот момент находиться?

В «руку Запада» полицейский Кожаев не верит.

— До этого были слухи, что вот-вот будут массовые беспорядки, они нами оперативно проверялись, но никогда не подтверждались. И на признаки организованности произошедшего 16 декабря ничего не указывает. Просто взбесились.

Акимат

Молодой улыбчивый аким города Орак Сарбопеев после своего чудесного спасения из горящего здания акимата тоже сидит в ГОВД. Ему там выделили кабинет. Орак возглавляет город только с 20 декабря 2009 года. Сам того не зная, он немедленно опровергает слова полиции: убитых не 11, а 13, и забастовщики в погромах не участвовали. «Но вся вина лежит на забастовщиках. Вся ситуация 16-го числа лежит на забастовщиках».

— Я сам работал в «Узеньмунайгазе» с 1994 года по 2008 год, с оператора до начальника нефтегазодобывающего управления, – начинает аким. – Я с забастовщиками 15 лет работал, днем и ночью в каналах валялись, из-под земли выкапывали эти трубы, варили. И не могу говорить о них плохо. Но их требования не обоснованны. Зарплата фактически же выросла…

Я ни в коем случае не на стороне работодателя. Просто люблю называть вещи своими именами. Люди же разные. У всех правда своя, но истина одна. Вот об этом надо не забывать. Власти города, области республики нефтяников очень уважают.

Понимаете, есть такая проблема — в законодательстве казахстанском нет ограничения по заработной плате. Мне, конечно, приятно, когда нефтяникам повышают заработную плату. Но нефтяники — это не весь город. Есть бюджетники, есть коммунальщики, есть военные. И вот эта разница растет. В определенный момент она может вырасти так, что недовольство будет. И мне как акиму в глубине души не хотелось бы, чтобы эта планка поднималась. Потому что люди живут и по нижней, а цены поднимутся.

День независимости, понимаете? Мне просто хотелось, чтобы по всей республике были хорошее настроение. На оформление много потратили. И что-то новое привнести. Никогда не было, чтобы зимой юрты ставили — я попросил, поставили. Чтобы поднять немного настроение, все-таки семь месяцев стояли. Я 15-го числа выходил к бастующим людям, говорил: давайте проведем хорошо. Вы в обиде, но это не только ваш праздник. Я хотел, чтобы люди с хорошим настроением Новый год встретили, праздник почувствовали.

Мы молодежь собрали — давайте пройдемся по городу. Чтобы они ощущали их причастность к родине — а это не только этот маленький город, чтобы духом почувствовали. У нас даже в детских садах гимн поют, понимаете?

Ну, на площади пошел негатив. Думаю, пошумят и успокоятся. Говорю: давайте хоть музыку включим…

Дети испугались, разбежались. Бастующие подтолкнули на это, но сами в беспорядках не участвовали. Молодежь начала оказывать агрессию на сотрудников полиции. И я ушел в акимат.

Я до последнего надеялся, что ребята успокоятся, но начался погром. Милиция начала предупредительные выстрелы (окна кабинета, в котором находился аким, на площадь не выходят. Е.К.). Два заместителя, советник, помощники прыгали из окна. Некоторым удалось с заднего входа убежать. Я с автоматчиками ушел, когда здание начинало гореть уже.

И связь мы не отключали. У нас и раньше связь была плохая. Кто-нибудь плечом вышку заденет и все. Антенны на этой вышке, ей 40 лет, сейчас на уровне министерства связи и информации этим занимаются. Там специалисты нужны, и оборудование устаревшее.

Честно говоря, в больнице и в морге я еще не был. Ведь не так просто принять такую армию. Еще сейчас обзваниваем транспортников, всех предпринимателей, нотариусов даже, чтобы завтра все вышли, базары. Безопасность обеспечена, и жизнь продолжается. Только свадеб почему-то сейчас в городе нет.

Я думаю, что теперь все эти люди поняли, что они не правы. Будем ставить их на место. Кого-то, конечно, накажем, не все слова понимают. И заново заживем – подружимся, помиримся, подыщем работу ребятам. Мы просто сделаем так, что люди больше на площадь не приходили. Мы это просто не допустим. Скажем: ребята, сюда нельзя.

Профсоюз

— О том, что будет в Жанаозене, все стороны конфликта знали за месяц, — говорит Кинжегали Суйеуов. — И за этот месяц не нашлось никого, кто бы смог выступить переговорщиком. Никто не захотел. Вот это страшно.

Кинжегали возглавляет областной независимый профсоюз. Его организация выступала переговорщиком при первом трудовом споре между работниками и руководством «Узеньмунайгаза» еще в 2008 году. Предыдущий председатель ОНП Мухтар Умбетов успешно провел переговоры и добился увеличения зарплат. За 10 дней до итогового собрания, 28 декабря, двое неизвестных в масках подкараулили его в подъезде и методично переломали Мухтару кости лица — обе скулы, обе глазницы, проломили лоб. Теперь организацию возглавляет Кинжегали.

Быть профсоюзным активистом в нефтяной Мангистауской области очень опасно. Их избивают, им подкидывают героин, их сажают на реальные сроки. Вот юрист профсоюза «Каражанбасмунай» Наталья Соколова в августе этого года была осуждена на шесть лет по статье «Разжигание социальной розни».

(Правоохранительным органам нельзя отказать в понимании ситуации — иначе как социальную рознь происходящее в Мангистау не опишешь. Буквально каждый второй жанаозенец подробно рассказывал мне, как недавно младший брат президента Назарбаева Болат Назарбаев в 65 лет женился на двадцатилетней певице-узенке Зибаре; как организовали в Актау сабантуй; какие именно машины подарили молодоженам нефтяные компании региона и как счастливый жених раздавал всем сделавшим им «салем» (ритуальный поклон.Е.К.) по 10 тысяч долларов. В городе, где вода подается по часам, а на покупку утюга нужно брать кредит — накопить невозможно, история имеет большой успех.)

За 4 месяца до «бунта» в Жанаозене произошли два убийства. 2 августа на обслуживающем нефтяников предприятии «Мунайфильтрсервис» был найден убитым профсоюзный активист Жаксылык Турбаев. Убийство произошло прямо в цеху, после собрания, где Турбаев выступил инициатором переизбрания председателя профсоюзной организации, который, по мнению рабочих, проводил политику работодателя. Подозреваемых у полиции нет до сих пор. А 24 августа было обнаружено тело пропавшей 18-летней Жансауле Карабалаевой — дочери председателя профкома «Узеньмунайгаза» Кудайбергена Карабалаева. Девушку изнасиловали и зарезали.

И именно с августа жанаозенская необразованная молодежь, не имеющая прямого отношения к нефтянке, начала говорить о том, что мирное стояние на площади — это унижение и что утраченное достоинство адайцев может вернуть «только бунт».

Профсоюзники рассказывают, что до 2005 года работала схема трехсторонней комиссии при трудовых спорах. Теперь она упразднена, и мирных – работающих – путей отстаивать свои права рабочим просто не оставили.

— Кстати, знаете, кто впервые заговорил о коэффициентах? — улыбается Кинжегали. — Не поверите ведь. Профсоюз «Мунайше Корганы», который в 2008 году создал заместитель акима области Амангельды Айткумов. Они пришли на месторождение Каражанбас и подробно разъяснили рабочим про отраслевой и региональный коэффициенты, про то, что нефтяникам недоплачивают, про то, что суточная добыча нефти должна контролироваться, потому что, судя по объемам, она налево уходит. Рабочие выбрали их своими представителями. А в 2010-м «Каражанбасмунай» (как у «Узеньмунайгаз», дочка «Казмунайгаза»Е.К.) выделяет 250 миллионов тенге в фонд акима области. И я это расцениваю как взятку. И сразу же вся борьба прекращается. Но рабочие уже не успокоились. И вслед за Каражанбасом взбунтовался Жанаозен.

— Нефтянка и правительство пугали друг друга народом и просто своих сил в этих играх не рассчитали, — говорит Кинжегали. — А теперь уже поздно, адайцы тормозить не умеют. Слишком много смертей, и дело уже давно не в заработной плате.

P.S. В поддержку Жанаозена рабочие остановили добычу на Каражанбасе, Каламкасе, Жетыбае, в Новых Бузачах. В поселке Шетпе люди разобрали рельсы, остановив пять поездов. Полиция открыла стрельбу, официально — один погибший. Группу адвокатов, выехавших из Актау оказать помощь задержанным в Жанаозене, в город не впустили.

Источник