либертарный социализм

Взрослые и дети

007g4d7zolga_smir

В замечательно честной книге английского педагога и, пожалуй, философа А. Нилла “«Саммерхилл – воспитание свободой»” о школе максимально либертарного, скажем так, воспитания и обучения есть замечательное место. Cодержание ребенка в этой школе-интернате очень дорого обходится, при том, что сам автор, являющийся школы основателем и директором, и другие педагоги – настоящие подвижники, очевидно не обогатившиеся на этой работе (это отметила даже гос. комиссия, отчет которой приложен к книге). Именно поэтому, кстати, школа доступна только для детей условной “верхней части среднего класса”, проще говоря – очень богатых людей, о чем с прискорбием пишет сам автор, очевидно, лево-гуманистического мировоззрения. Детская свобода, не просто первобытно-коммунистическая или в определённой степени деревенская, а сопряженная с обеспечением безопасности – чтоб и в вольерчик не сажать, но и чтоб кипятком не обварился, чтоб и копался, где хотел, но и дизентерией не заболел, чтоб и на урок не гнать так или иначе, но и чтоб образование хоть какое-то получил – как выясняется, страшно накладная и ресурсозатратная штука. Так вот автор пишет, что вынужден был нанимать для своих деток огромное кол-во “нянек-уборщиц”, которые бы обеспечивали этим детям материальные условия той свободы, попросту убирали за ними и обслуживали их. Причем, понятно, что объём уборки за играющим определенное время в определенном месте и ограниченным образом ребенком несравнимо меньше, чем без всех этих ограничений. Так вот этот А.Нилл был очевидно честным, добросердечным и совестливым чуваком, и его страшно мучило, что для этой работы он был вынужден нанимать молодых девчонок из находящегося рядом шахтерского, кажется, городка, причем, за очень небольшую плату; привычка ставить себя на место другого человека заставляла его прикидывать, какими глазами эти девчонки смотрят на его воспитанников, играющих целыми днями в индейцев или пиратов прямо в спальнях со всеми сопутствующими последствиями. Мне было стыдно перед ними, – пишет честный А. Нилл, и это, как говорится. делает ему честь.

Т.е. вообще говоря, отношение к детям, как мне кажется, это все-таки производное от отношения к взрослым, ну или по крайней мере, это сильно связанные вещи. Испокон веков детей драли как сидоровых коз, как часто напоминают нам поклонники традиционных ценностей, впрочем, официально физические наказания для взрослых в среднем были отменены немногим раньше, чем для детей, а кое-где они существуют и сейчас. Но напрасно гуманисты пытаются троллить поклонников порки и выбивание детских глаз и зубов в воспитательных целях переносом подобных воспитательных методик во взрослый мир. Как известно, есть немалое кол-во сторонников возвращения телесных наказаний и даже членовредительства в уголовную практику, и думаю, что любители пороть детей вполне вероятно из их числа.

Да собственно, честно говоря, современная тюрьма, во всяком случае, в наших условиях – это очевидно физическое наказание, не сказать, пытка. О казни, причем, прямо скажем, довольно изощренной и мучительной – в “цивилизованных странах” как раз – я уж не говорю.

Более того. Как писал менеджер, натурально пытающий своих деток и с наивной скрупулезностью профессионального палача, описывающий процесс, “если я не то сделаю, мне  тоже начальник вставит”. И правда. Ну да, не в такой форме, конечно, да. Но остаться без средств к существованию тоже не сахар. Покруче чем без обеда и без сладкого единовременно. Физическое наказание? Ну да, почему нет. Есть-то охота, живот бурчит.

Т.е. понимаете, во всем этом есть какое-то лицемерие. Читая о современных гуманистических воспитательных методиках, мне трудно прикинуть воспитанного ими чела работающим на конвейере даже – что, вполне цивильная работа сейчас. Т.е. там будут работать очевидно люди, воспитанные по-другому? Или как?

Собственно массовая школа, как известно, была абсолютно честно нацелена именно на это – дать дешевое массовое образование и дисциплину будущему массовому работнику. В принципе и некоторый отбор произвести – вероятно выдающиеся способности при условии хотя бы базовой социализации давали возможность пробиться в тот слой, где исполнительскую дисциплину заменяло хоть отчасти свободное творчество.

Честной кажется мне и другая – родительская, так сказать, позиция. Как написал кто-то из либертарных родителей “если единственный выбор в современном мире быть рабом или рабовладельцем. то я против этого, конечно, в принципе, но пусть мой ребенок будет рабовладельцем.” Это честно да. Кстати, многие сторонники прав ребенка, на мой взгляд, стоят на очень зыбкой почве. Многие эти права зиждутся, во всяком случае, сейчас, на такой неустойчивой субстанции, как т.н. “родительская любовь”. Т.е. внедрить в сознание даже очень простым и незатейливым родителям, облизывающим свою “кровиночку” с ног до головы (да, иногда в прямом смысле!!!), что ебашить эту кровиночку, да в общем и орать на неё как зарезанным – вовсе не проявление любви, а совсем наоборот, вполне в принципе возможно, на мой взгляд – вон с женами же получилось, по большей части, в общественном сознании, даже не особо прогрессивном это неприемлемо по большей части.  Т.е. если воздействовать на родителей можно и напирая на ту самую вполне распространенную “родственную привязанность” и на “законные требования”, то на чужую тетеньку  – только на “законные требования”. У тетеньки правда может быть преимущество опыта, образования и профессионализма. Возможно, над этим можно работать. Ну просто потому, что у современных государственных тетенек ничего такого нет.

Что касается риторических вопросов “зачем бить ребёнка?!”, которые меня всегда поражали просто, то я, как человек, кстати, детей никогда не бивший – ни своих, ни чужих, вам с некоторым раздражением отвечу – за тем же, зачем и взрослого. Так от него быстрее, легче и с меньшими для себя затратами можно добиться желаемого. Не в долгосрочной перспективе, а прямо сейчас, немедленно. Как известно любому вменяемому взрослому человеку,  почти от любого человека вообще можно добиться чего угодно. Вопрос только в средствах воздействия. Точнее, в их ограниченности.

Как-то я спорила с ребятами, защищающими права подростков и молодых людей, живущих с родителями и по большей части за их счет. В смысле я тоже за эти права и свободы. Просто я пыталась донести до них, что если эти права не поддерживает и обеспечивает общество, то их единственное обоснование – та самая родственная связь и близость, которую они отрицают. А если общество – то ок, именно общество будет решать, какими правами и свободами будет располагать его члены, маленькие, большие, работающие, не работающие, как и когда и в каком порядке может меняться их статус и т.п.

В принципе, всегда будут наверное, люди типа А. Нилла – призвание которых воспитывать именно так, как он воспитывал детей. Но материальную возможность это делать давали ему именно родители этих детей. А ещё, извиняюсь, капитализм, поставляющий дешевую рабочую силу. Будет ли давать ему такую возможность общество при общественной собственности на средства производства, например, – вопрос открытый.

Наконец, честным подходом мне кажется подход киббуцников. Детей они у родителей не отчуждали, впрочем, как пишут, дети зачастую не очень-то знали, кто их папа, поскольку в этом и мама-то не была уверена. Общественность воспитания осуществлялась как естественная часть обобществления в той или иной степени жизни вообще. Права, свободы и достоинство детей органично следовали из аналогичных установок для взрослых. Кстати, не только права и свободы. Установка на ценность общественного труда для взрослых не может просто естественным образом не распространяться и на детей. Как известно, самым страшным наказанием за самые тяжелые проступки для них было отстранение от работы. Общественный контроль за воспитанием, как собственно, и за другими сферами жизни и производства осуществлялся, в том числе, и как часть общего подхода уничтожения разделения труда – чел, побывавшей на дежурстве в столовой, детском саду или на уборке, естественно может проконтролировать, как его кормят и как обращаются с его ребенком – личное и общественное находятся в диалектической связи и взаимодействии самым практическим и непосредственным образом. Ну, наверное, очевидно, что этот подход мне симпатичней всего в принципе. Хотя не уверена, что я так уж хотела бы оказаться в абсолютно любом, произвольно сформировавшемся таком сообществе, особенно, со своими детьми, прямо сейчас.

Источник

Восставший интернет

тов.  Шиитман

Ни одно политическое событие последних времён не вызывало такой волны возмущения среди интернет-пользователей, как закрытие сайта ex.ua. На долю этого файлообменного сервиса приходится около 25% всего украинского трафика. Фильмы, музыка, книги, пользовательские файлы – несколько тысяч терабайт информации на несколько дней попали в руки “борцов с киберпреступностью”. По просьбе следствия было приостановлено и делегирование домена ex.ua. Именно следствия, до суда ещё очень далеко. Интересный факт, Imena.ua беспрекословно выполнил это незаконное по своей сути требование. Впрочем, через пару дней оно было отменено, а потом вернулся к работе и сам файлообменник.

В день закрытия ex.ua сначала перестал работать сайт mvs.gov.ua, позже к нему присоединился president.gov.ua. А потом началась настоящая эпидемия – легли СБУ и Нацбанк, Партия Регионов и даже КПУ, которую национал-патриоты, традиционно обвиняющие во всех грехах воображаемых коммунистов, протащили в список потенциальных целей атаки. Сайты блокировались посредством DDOS. Это самый примитивный, и в то же время самый действенный способ помешать работе любого интернет-ресурса. Многие СМИ ошибочно использовали термин “взлом”, на самом деле, полноценный взлом сайта отличается от DDOS-атаки примерно так же, как открытие двери от заливания замка клеем. Тысячи компьютеров синхронно посылают запросы к одному и тому же сайту, и сервер просто не успевает их обрабатывать. Теоретически, такую операцию могут провести скоординировавшиеся между собой пользователи. Но чаще используется так называемый “ботнет” – множество компьютеров, зараженных вирусом, атакуют цель без ведома хозяев. Таким образом в своё время удавалось повалить таких  монстров, как microsoft.com. Если владельца ботнета ещё можно наказать согласно закону, то пользователи, совместно  проводящие DDOS атаки, практически неуязвимы  для закона. Это можно сравнить с перекрыванием дороги через хождение по пешеходному переходу туда-обратно. Вроде бы и закон не нарушен, но и проехать нельзя.

Об интернет-революции говорить ещё рано. Вообще, сам по себе термин “интернет-революция” является надуманным. Началась вторая волна DDOS, теперь целями являются уже оппозиционные сайты. Как показывает пример России, подобные атаки (как и любое другое организованное насилие) выгодны скорее власти, чем оппозиции. Никто ведь толком не читает сайт милиции или президента. Этот поток напыщенного официоза воспринимается разве что как сборник анекдотов. Атака хороша тем, что наглядно вскрыла очевидный факт, что миллионы, истраченные на правительственные сайты, пошли не по назначению. Но репутация власти и так давно измеряется отрицательными числами. Работающий сайт МВД, наполненный лживой графоманией, дискредитирует эту структуру не хуже, чем заблокированный. Поэтому не стоит переоценивать ущерб,  нанесённый власти. Это всё ещё не партизанская война, скорее уж радикальный политический перформанс. Символическое насилие, всё равно что машину перед райотделом поджечь.

А вот власть, взяв на вооружение технику DDOS невыгодных сайтов, вполне может преуспеть. Как правило, активистские ресурсы расположены на недорогих серверах и регулярно выключаются даже сами по себе, столкнувшись с чрезмерным наплывом посетителей. Так что, затратив скромные ресурсы, штатные хакеры в погонах могут полностью парализовать  работу “несистемной оппозиции” и всего так называемого “третьего сектора”. То же самое применимо и к независимым СМИ – их защита чуть получше, но день простоя для новостного сайта, зависящего от посетителей – совсем не то же самое, что день простоя для сайта МВД, существующего для “галочки”. Украинский интернет открыл для себя DDOS атаки с большим опозданием. Следует ждать, что и оппозиция, и спецслужбы в ближайшее время будут активно наверстывать упущенное. Победа в DDOS войнах в конечном счёте за тем, у кого больше денег.

За всей этой суетой с атаками на второй план отошёл ключевой вопрос – свобода информации и копирайт в капиталистическом обществе. Даже либералы начинают признавать, что свобода информации и право на частную собственность противоречат друг другу. Интеллектуальная собственность – это высшая форма отчуждения. Фабричному рабочему, штампующему детали, не принадлежит продукция, которую он создаёт своими руками на рабочем месте. Но при желании, он может прийти домой и выточить такую же точно деталь собственноручно. Автор, который продаёт своё произведение посреднику, теряет возможность распространять его самостоятельно. Вполне реальна ситуация, когда писатель, публикующий книгу, теряет возможность выложить в открытом доступе собственный текст. Многие деятели культуры начинают понимать это и становятся на сторону “пиратов”. Копирайт превращает работников интеллектуального труда в пролетариев. И даже если они получают огромные гонорары – это не отменяет факта их эксплуатации.

Разработка технологии 3D печати, которая уже сейчас позволяет воспроизводить несложные трёхмерные объекты из пластика (наподобие чашки или детской игрушки) стирает грань между интеллектуальной собственностью и физическим миром. Сейчас можно “скачивать” из интернета различные мелочи, преимущественно бесполезные, но уже через несколько лет, будет можно распечатывать мебель, посуду, а ещё позже, в отдалённом, но обозримом будущем – электроприборы и даже компьютеры. Борьба за свободу информации сегодня – это и есть борьба за либертарный социализм. Главная ошибка таких идеологов “киберанархии” и “свободы интернета” как Джон Барлоу, заключается в том, что они разделяют “реальный” и “виртуальный” миры. Невозможно построить анархию в интернете в то время как милиция имеет возможность в любой момент вломиться в датацентр и конфисковать серверы. Децентрализованные анонимные Peer2Peer сети могут быть выходом, но лишь на время. Дотянутся и до них.

Как показывает пример законов SOPA и PIPA, принятие которых удалось остановить лишь массовой забастовкой множества сайтов включая википедию, власть постоянно будет пытаться расширить своё влияние на интернет. Американские защитники копирайта хотели получить возможность контролировать пользовательский траффик и блокировать DNS неугодных сайтов. Примерно того же добиваются и украинские власти, правда они апеллируют не столько к авторским правам, сколько к защите морали и борьбе с порнографией.  Интернет провайдеры, хостеры и регистраторы доменных имен – это в первую очередь бизнесмены, сражающиеся за свою прибыль. Они могут активно выступать против принятия законов, ограничивающих сетевую свободу, но если законы будут приняты – попытаются выжить в новых условиях, но не пойдут на прямую конфронтацию с уголовным кодексом. Из зоны абсолютной свободы интернет может превратиться в интерактивное телевидение. Зомбоящик 2.0.

Коммерциализация в сочетании с моральной и политической цензурой и ограничением пиратского контента изменит сеть до неузнаваемости. Уже сейчас идут разговоры о создании альтернативы интернету, от откровенно смешных идей наподобие реанимации Фидо, до вполне серьёзных проектов. Но всё это – не более чем тактическое отступление, бегство не может быть вечным. Государство неизбежно убьёт нашу информационную свободу, если не подохнет раньше.